Аглая Баюн – Щит белого рыцаря (страница 7)

Но пани Грач стала зазывать внутрь Башни, посмотреть на новую экспозицию памятников письменности, посвящённых рыцарю Деяну. И хоть было совсем тошно, я пошла. Не выполнить контракт с Пауком нельзя, а значит – оглядеться не помешает.

На Ярослава я старалась не смотреть, но он притворился, что ничего не понял. Объяснять начал, мол, и у других адвокатов случаются осечки, вот и его подзащитного всё же посадили, но он уже написал апелляцию, напишет ещё, и вообще будет делать всё, что положено по процессуальной практике, для моего отца.

К счастью, пани Грач как раз отвернулась, а говорил он быстро и негромко.

Чушь, да и причина вообще не в этом. Хотя… если бы он чуть лучше делал то, что положено по процессуальной практике, во время суда, я бы не оказалась без работы, да и вообще сейчас здесь не стояла.

– У полиции появились новые улики, которые странным образом всплыли уже во время заседания. Мне не дали возможности их опровергнуть, – со вздохом признался Ярослав.

– То есть ты уверен, что мой отец невиновен? – я наконец-то повернулась и посмотрела ему в лицо.

– Нет, – Ярослав открыто встретил мой взгляд, – но моя работа заключается не в установлении вины, а в защите обратившегося за помощью человека.

– Преступника, – понизила я голос, потому что кроме пани Грач в музейном зале было полно народу.

– Для адвоката это вопрос профессиональной этики, мы не употребляем такие слова в отношении клиентов, – так же негромко ответил он.

– Зато их употребляет суд, – отворачиваясь, ответила я. – Буду очень признательна, если ты из соображений профессиональной этики оставишь в покое дочь своего подзащитного.

– Даниэла, – начал было он, но тут вступила пани Грач с рассказом про поступление уникальных экспонатов из частной коллекции.

Она показала на толстый фолиант с потемневшими от времени страницами, каждая из которых начиналась с большой красной буквы. Он оказался «Летописью последних дней рыцаря Деяна» и до сих пор считался утерянным. Потом речь пошла о каких-то ещё книгах, написанных старым шрифтом, но я снова задумалась о своём и слушала вполуха.

Зато когда хранительница заговорила про свитки с описаниями Белого Щита, пришлось вернуться в реальность.

– В этих свитках, безусловно, подлинных, – вещала пани Грач, – мы столкнулись с иной трактовкой происхождения нашего священного артефакта. Как все наверняка знают, Деян из Гжибицы получил Белый Щит из рук государя Штефана после похода к Запретному кургану. Однако неизвестный автор повествует об этом походе в подробностях, заявляя, что Белый Щит уже был среди боевых артефактов Деяна вместе с его легендарным мечом, разрубающим магические путы.

– Да быть не может, – провокационным тоном сказал Ярослав, и не думавший уходить.

– Но так написано в свитках, – возразила пани Грач с опасным блеском в глазах. – Щит неизвестный автор описывает подробнейшим образом: и защитные руны, и узор центральной части, и молочно-белый лунник в середине. Другого такого щита не существует в природе!

– Откуда же он тогда попал к рыцарю Деяну? – спросила я, ненавидя себя, Паука и контракт.

Если пани Грач как следует раззадорится, то обязательно поведёт к самому артефакту, чтобы ткнуть пальцев в лунник или в лицо посмевшего с ней спорить невежды, как бывало уже не раз. И мои шансы на успех немного повысятся.

– Точных свидетельств нет, но в свитках упоминается некий Белый Рыцарь, одаривший Деяна за его отвагу и верность долгу неким артефактом. Так вот не мог ли Щит и быть тем даром?

– Интересное предположение, – встрял Ярослав.

– А вы не осматривали Щит – ну, вдруг там есть какие-то прежде незамеченные знаки? Они бы могли помочь прояснить эту историю, – я уже несла откровенную чушь, потому как Щит был изучен со всех сторон, включая обод.

– Ну от тебя, артефактора, – взвилась пани Грач, – я такого не ожидала! Пойдём, – она развернулась в сторону Круглого зала, где висела точная копия реликвии.

У Щита, как обычно, толпились туристы, сверкали вспышки фотоаппаратов, а экскурсовод пан Татчек заканчивал рассказ о последнем подвиге рыцаря Деяна, с помощью Щита в одиночку обратившего в бегство полчища Железного Хана.

– Вернувшись в Башню, он повесил Белый Щит на эту самую стену, – эффектный жест в сторону стены из натурального, местами не слишком хорошо обработанного галечника, где между двух артефактных факелов висела копия главной реликвии Башни, – и сказал: «Поднять Щит сможет каждый, кто чист сердцем. Когда в следующий раз Белый камень начнёт светиться, знайте, что враги близко. Возьмите Щит и ничего не бойтесь. Город всегда под его защитой».

Пани Грач покачала головой: толпа туристов не желала расходиться, люди задавали вопросы и непременно желали сфотографироваться с реликвией.

– Пойдём в запасник, – распорядилась она, всё ещё пылая праведным гневом.

В запасник можно было попасть, только миновав зал Тайных слов с Теневым Зеркалом, хотя что она там забыла? Щит ведь в руках у каменного Деяна. Мы с не желавшим отставать Ярославом прошли в дверь для персонала, затем в один из бывших потайных ходов, поднялись по узкой каменной лестнице с высокими ступенями и вышли уже в зале Тайных слов.

Сюда туристов не пускали, а зря: было на что посмотреть. Один потолок с золочёными резными балками, расписанный картинами побед рыцаря Деяна, повергал в трепет. А уж зеркала (включая Теневое) и часы на стенах – уникальные творения знаменитых артефакторов прошлого – вообще заслуживали отдельных экскурсий.

Но сейчас в бывшем месте собраний городского совета стоял дым коромыслом: под потолком на стремянках стояли люди в рабочих комбинезонах и подновляли слой позолоты, внизу на деревянных креслах, где прежде сидели представители городских сословий и советники воеводы, работали реставраторы с артефактами, а вокруг зеркал прыгали девчонки вроде меня, снимавшие бархатные занавеси.

– Собираемся открывать зал для посещений, – буркнула пани Грач в ответ на удивление Ярослава. – Градоначалие выделило средства на полную реставрацию.

– Тоже хотят здесь собрания проводить? – усмехнулся Ярослав.

Но пани Грач не ответила. А я целенаправленно шла за ней след в след, но отмечала для себя снятые с окон тяжёлые портьеры, там и сям стоявшие сложенными стремянки и обилие охранных артефактов. Особенно много их было вокруг изваяния Деяна из Гжибицы, держащего в руках… а в руках у каменного рыцаря ничего не было. Как так?!

Вопрос «а где же Щит» не прозвучал, потому что пани Грач живо миновала возвышение, где стояло резное деревянное кресло воеводы (копия, конечно) с двумя алыми бархатными подушками, и нырнула в дверь, до реставрации обычно скрытую портьерой.

Чтобы попасть в запасник, нужно было пройти по когда-то потайному ходу и спуститься на первый этаж с другой стороны Башни.

В запасники школьников не пускали, так что я была здесь только один раз, когда помогала одной из смотрительниц заносить новые поступления артефактов, признанных не самыми ценными. В тот раз тут было тихо, никто не суетился и не бегал среди бесчисленных стеллажей с криком «Единый, за что ты так со мной».

Пани Грач насупилась и громко сказала:

– Пан Зусь, прекратите сию минуту, вы в музее среди экспонатов.

Старичок с всклокоченными седыми волосами остановился, обвёл нас безумным взглядом и неожиданно широко улыбнулся:

– Дануся! Какими судьбами? Тебя само Небо послало, иди посмотри, что они тут прячут! Это же рабочие артефакты, которые…

– Это ра-ри-теты, – гаркнула пани Грач, – мы не дадим вам ничего отсюда вынести, понятно?

– Зачем выносить, я и тут смогу наделать копий, – ответил ей старый пан.

– Пан Зусь, – с умилением сказала я, глядя на своего учителя, – как я рада вас видеть. А что вы тут делаете?

– Провожу экспертизу, – развёл руками он, – пригласили оценить фонды.

– Вот и оценивайте, – недовольство пани Грач перешло и на него, – а не бегайте, как лось на выгоне. И пропустите нас, наконец!

– Пан Зусь, посмотрите вместе с нами на Белый Щит, – предложила я просительно, – пани Грач рассказала о неизвестных до сих пор свитках, где написано…

В душе поднялась волна гадливости, зачем я втягиваю в это ещё и учителя? Но змея на запястье ворочалась в предвкушении.

– Где указано, что Щит до Деяна принадлежал мифическому Белому Рыцарю, – перебил меня пан Зусь, – как же, слышал. Посмотрю с удовольствием.

– И вы туда же, – буркнула пани Грач. – Всё давно описано, никаких таких знаков, на которые так хочет посмотреть Даниэла, там нет.

Она свернула за третий по счёту стеллаж и ткнула пальцем в стену. Стена разошлась, подёрнувшись лёгкой дымкой, и я увидела Щит Деяна. Или Белого Рыцаря, хотя какая разница?

– Он что, даже не под сигнализацией? – изумился пан Зусь. – А если…

– Не будете болтать лишнего, никаких «если» не случится, – категорично отрезала пани Грач. – К вам, молодые люди, это тоже относится. Я абы кому реликвии не показываю.

Ярослав заверил, что унесёт память этого дня с собой в могилу. Я такого обещать не могла, поэтому просто кивнула и попыталась пролезть поближе.

Реликвия висела на стене запасника под простой иллюзией. Я жадно оглядывала всё вокруг, пытаясь запомнить каждый камень. Но главное, конечно, Щит. Он был идеальной круглой формы, лунное серебро ничуть не потемнело от времени, чему способствовала вязь защитных рун по всему периметру обода. Ближе к центру начинались концентрические круги и линии, чем-то похожие на знаменитый лабиринт рядом с Запретным курганом. А в центре сиял молочно-белый лунник необычайно крупного размера. Других подобных камней не было не только у нас, но и в других странах, как утверждали все справочники по артефакторике. Руки сами собой потянулись к Щиту, но… я остановилась, вспомнив девиз Деяна и его реликвии – «Чистый сердцем». Из летописей было известно, что Щит просто не даётся в руки тем, кто замыслил недоброе. Как именно, там не говорилось, но я не стремилась проверять.