Аглая Алая – Льдинка. Во власти босса (страница 7)
Достаю своё маленькое зеркальце и внимательно рассматриваю себя в него: прозрачная белоснежная кожа. Мы ведь не были в этом году на море. Да что там на море, я даже на речку ни разу за это лето не выбиралась! Как-то было не до этого…
Огромные, тёмно-синие глаза, которые выглядят ещё больше на моём осунувшемся от постоянных тревог и недосыпа лице. Заострившиеся высокие скулы. Чуть пухлые губы, алеющие двумя бутонами на лице: эта моя вечная дурацкая привычка покусывать их, когда я злюсь или волнуюсь.
Не сомневаюсь, что сегодня я их искусала до крови на этом злосчастном собеседовании. Провожу языком по нижней губе и чувствую лёгкий след от своих зубов…
Тонкая длинная шея, выпирающие ключицы, светлые волосы с медовым оттенком. И ноль косметики. Да я выгляжу как ребёнок! Не удивительно, что никто сегодня не хотел воспринимать меня всерьёз! Как будто школьница пришла на детский утренник. Это надо срочно поправить.
Не хочу выглядеть перед своим новым боссом маленьким растрёпышем, и я, нащупав в сумочке помаду, начинаю отчаянно красить губы, чтобы хоть как-то прибавить себе возраста и солидности.
– Приехали, – слышу отрывистый голос водителя, и не успеваю опомниться как он, выйдя из машины, уже открывает мне дверцу. Вот это сервис.
– Спасибо, – улыбаюсь я ему во весь свой теперь ярко-алый рот, который, я очень надеюсь, добавляет мне профессионализма.
Иду уже по пустому офису, где все успели разойтись по домам, в сторону того самого кабинета с медведем, и в приёмной своего нового босса чуть ли не снова сталкиваюсь с какой-то невероятной красоткой, выходящей из кабинета Вербицкого.
Да это сплошной день столкновений!
– Простите, – смущённо бормочу я, пока краем глаза замечаю, что у девушки чуть ли не до талии расстёгнута дорогая блузка, и из неё недвусмысленно выглядывает кружевное сексуальное бельё.
Она ничего не отвечает на мои извинения и лишь презрительно окатывает меня своим ледяным взглядом. Мою жалкую тоненькую фигурку. И даже без каблуков. И молча выходит из приёмной, громко хлопнув дверью на весь пустой гулкий офис.
Где же я её видела… Какое знакомое красивое лицо…
– Можно? – тихонько стучу в дверь кабинета, в котором уже была сегодня утром, и слышу густой знакомый голос, от которого у меня непроизвольно бегут мурашки по коже.
– Входи, Инна.
И я делаю шаг внутрь. Он помнит моё имя. И я сама того не осознаю, как мгновенно теплеет моё сердечко в груди.
Хотя, как он не запомнит его, если теперь я буду его личным ассистентом? Его доверенным лицом? Поднимаю глаза.
И только сейчас понимаю, как я безумно успела соскучиться по этому красивому, чуть усталому лицу! Которое, действительно, записалось на мою подкорку, как и его запах.
– Готова? – кривит он свои манящие губы в тонкой усмешке.
– К чему? – чуть хриплым голосом спрашиваю я, делая шаг вперёд, приближаясь к нему всё ближе и ближе.
На слишком опасное расстояние.
– К подписанию контракта. Самого важного контракта в твоей жизни, – ухмыляется Вербицкий. И я замечаю, что его дорогая итальянская рубашка расстёгнута, и в открывшуюся прорезь видно загорелую кожу.
С густой шерстью на ней. Как у дикого зверя. Как у охотника.
Который подстрелил свою добычу.
10
Я стою перед ним, и меня снова обдаёт ледяным холодом, хотя внутри я вся – пылающее пламя.
– С чего вы взяли, что это самый важный контракт в моей жизни? – дерзко смотрю прямо в его бездонные тёмно-серые глаза.
Сглатываю. Лишь бы он не заметил, как я волнуюсь. Ладони вспотели, ноги подкашиваются, но я не подаю и вида.
– Инна Лотоцкая. Девятнадцать лет. Дочь того самого покойного Игоря Лотоцкого… – задумчиво перечисляет он факты моей биографии.
А он уже навёл, оказывается, справки!
– Что же заставило столь блистательную девочку, подающую такие большие надежды, золотую принцессу, отличницу, ходить по собеседованиям и выпрашивать зарплату побольше? – смотрит он на меня.
И я снова вижу эту ненавистную насмешку в его взгляде. Как он рассматривает мою дешёвую одежду с иронично приподнятой бровью.
И я тут же вспоминаю красотку в дорогущих шмотках, только что выпорхнувшую из его кабинета…
Но значит, не всё ему всё-таки сообщили, раз он задаёт такие дурацкие вопросы. Это ведь и ежу понятно, что не от хорошей жизни я стою сейчас перед ним и выслушиваю его насмешки и нотации. И мой взгляд снова ненароком скользит по вырезу его рубашки.
И ещё ниже…
К его ширинке… Чем они интересно только что здесь занимались с той девушкой? Неужели нельзя это делать дома или в отеле?
Или господину Вербицкому доставляет ещё большее наслаждение трахаться со своими многочисленными любовницами именно здесь, на тридцать третьем этаже небоскрёба с видом на город? И чувствовать себя властелином мира?
Эта мысль придаёт мне злости и сил, и я дерзко отвечаю своему будущему боссу:
– Я пришла сюда, потому что мне нужна работа. И этого должно быть для вас достаточно. Или это преступление? Или золотые девочки, по вашему мнению, должны сидеть в золотой клетке и ничего не делать?!
Я чувствую, как краснеют мои щёки, снова заливаясь краской, когда я распаляюсь, и я снова кусаю от досады свои ярко-алые губы.
Надеюсь, он не видит, как сильно я волнуюсь! Не хочу показывать ему свою слабость! Хотя слёзы обиды снова подступают к горлу. Зачем он вообще позвал меня? Чтобы в очередной раз унизить?
Лучше бы соглашалась на ту самую работу в той маленькой, но зато очень милой компании!
– Нет, не должны, – смеётся Вербицкий. – Просто золотые девочки так мало знают о жизни. Что ты вообще видела, какие трудности успела испытать? – выплёвывает он мне в лицо жестокие слова.
И мне хочется выкрикнуть ему в лицо, что на мою долю выпало больше, чем на чью бы то ни было, но я сдерживаю себя.
Не буду унижаться перед этим спесивым придурком.
– Девочка, которая родилась с золотой ложкой во рту и в норковых пелёнках? – продолжает тем временем он свою тираду.
И встаёт со своего места, видимо, решив размяться, и ещё больше принизить меня своими словами.
– Да что ты знаешь, детка, о трудностях в жизни? Не купили миллиардную Барби в детстве? Или подарили Мереседес не того цвета? – приближается он ко мне, и я чувствую, как у меня буквально перехватывает дух от его присутствия.
Ощущения его тела рядом.
– Что у тебя вообще случилось такого? Захват папиной фирмы? Смерть отца? Прими мои соболезнования, – неожиданно очень серьёзно добавляет он. – Но это жизнь, детка. Добро пожаловать в клуб. Миллиарды людей в этом мире живут, не имея и миллиардной доли того, что ты имела в детстве.
– И зачем вы меня тогда позвали?! – вырывается у меня. – Чтобы рассказывать о бедах миллиардов людей на земле?!
Мне хочется выкрикнуть в его наглое лощёное лицо, как мне тяжело пришлось в детстве без мамы, и да, папа нас с сестрёнкой задаривал подарками, но только чтобы мы так остро с ней не ощущали её утрату! А теперь, уже потеряв всё, я рискую и потерять единственного близкого оставшегося в живых человека!
Но глядя на самодовольную рожу олигарха, я понимаю, что это всё – бисер перед свиньями. Не его поганое дело, что я испытала, и что могу потерять! И я не собираюсь перед ним оправдываться!
– Успокойся, детка, – снова поднимает он свою красиво выгнутую бровь. – Я позвал тебя, чтобы дать тебе то, что ты и хочешь. Я дам тебе шанс. Шанс заработать. Тебе ведь нужны деньги. Правда? – в упор смотрит он на меня.
И я вся холодею внутри.
– Вам всем всегда нужны деньги, – добавляет он, словно констатируя факт. – Всего лишь деньги. Ну так вот, ты их получишь, но только если выполнишь все условия контракта.
– Что за условия такие?! – не выдержав, переспрашиваю я.
– О, ничего особенного, детка. Самое обычное условие: проработать у меня испытательный срок. Всего три месяца. Всё по закону верно? – нависает он надо мной своим высоким стройным телом, и я снова чувствую аромат телячьей кожи тонкой выделки. И Италии.
– Так в чём подвох? – дерзко бросаю я.
Ведь должен же быть подвох?!
– Вы меня сможете уволить сами в любой момент?! Что за контракт такой?!
– О нет, детка, ты не поняла. Ты должна будешь проработать у меня три месяца и не захотеть уволиться самой, – кривит он губы в тонкой усмешке. – Сможешь выдержать меня? Получишь деньги. Захочешь уволиться – пожалуйста, никто держать не будет. Но уже без компенсации.
– А что мне надо будет делать? – сглатываю я, и в голове у меня проносятся самые страшные картины.
– О, моя личная ассистентка должна будет делать всё, о чём я её попрошу. Точнее даже не так, – стальные глаза цвета зимнего неба смотрят на меня. Раздевают. – Не попрошу, а прикажу. Потому что я здесь приказываю. А ты – исполняешь, – улыбается он порочной улыбкой.
Ну уж нет.
Да за кого он себя вообще принимает?! Я готова развернуться и уйти прямо сейчас, хлопнув дверью так, чтобы в шкафах полопались все его дорогие бутылки с алкоголем. И, видимо, прочитав это в моём взгляде, Вербицкий подходит к столу, берёт с него распечатанные листы и протягивает мне со словами: