Агатис Интегра – Навмор (страница 86)
— Нет. Мы — вы. Те, кем могли остаться. Обычными детьми. Без проклятия, без долга, без всего этого дерьма.
— И что?
— И мы вас ненавидим, — просто сказал маленький Лазарь. — За то, что выросли. За то, что выбрали этот путь. За то, что не остались нами.
Комната завертелась. Пол стал потолком, стены — полом. Братья вцепились друг в друга.
— Держись!
— Стараюсь!
Остановилось. Они стояли в коридоре. Бесконечном, с дверями по обе стороны.
— Где мы?
— В выборе, — голоса детей звучали отовсюду. — Каждая дверь — развилка. Момент, когда могли свернуть. Посмотрите!
Первая дверь открылась сама. За ней — больничная палата. Отец на койке, они рядом. Момент смерти.
— Могли не брать его руку, — шептали голоса. — Проклятие не перешло бы. Остались бы нормальными.
Вторая дверь. Кухня, мама с бутылкой.
— Могли уйти к тетке. Она звала. Но вы остались. Смотрели, как она спивается.
Третья. Первая охота.
— Могли отказаться. Сказать деду — сам разбирайся. Но нет, полезли геройствовать.
Двери открывались одна за другой. Десятки моментов выбора. Сотни путей, которыми не пошли.
— И знаете что? — голоса слились в один. — Каждый раз выбирали неправильно!
Коридор сжался. Стены поползли навстречу.
— Док, что делаем?
— Не знаю!
— Думай!
— Я думаю!
Стены все ближе. Вот-вот раздавят.
И тут Лазарь понял.
— Гор, а что если они правы?
— Что?
— Что если мы правда каждый раз выбирали неправильно?
Стены замедлились.
— И что? — Лазарь выпрямился. — Это наши неправильные выборы. Наши ошибки. Наша жизнь!
— Согласен, — Гордей встал рядом. — Лучше наши ошибки, чем чужая правильность.
Дети материализовались перед ними. Уже не улыбались.
— Вы идиоты, — сказал маленький Лазарь.
— Полные идиоты, — подтвердил маленький Гордей.
— Знаем, — братья ответили хором.
И засмеялись. Искренне, от души. Абсурд ситуации — споры с собственными детскими версиями — вдруг показался невероятно смешным.
Дети дернулись. По их лицам пошли трещины.
— Нет... вы должны страдать...
— Страдаем, — Лазарь вытер слезы смеха. — Но весело же!
Коридор затрясся. Двери распахнулись, выпуская свет. Ослепительный, белый.
Дети рассыпались. Как песочные фигурки.
А братья снова падали.
***
Приземлились в гостиной. Той самой, откуда сбежали. Но теперь там были люди.
Вся семья за столом. Мама, папа, дед. Сидели молча, сложив руки на коленях. Ждали.
— С возвращением, — сказал отец. Голос механический. — Мы вас ждали.
— Садитесь, — мама указала на места. — Время ужинать.
Часы показывали 11:47. Все те же 11:47.
— Мы не голодные, — Гордей попятился к двери.
Та захлопнулась. Щелчок замка.
— Садитесь, — повторила мама. — Время. Ужинать.
Села нехотя. На столе — те же блюда. Но теперь видно было правду. Оливье покрыт плесенью. Селедка воняет тухлятиной. Мандарины почернели.
— Ешьте, — дед пододвинул салатник. — Это же праздник.
— Праздник, — эхом подхватили родители. — Праздник. Праздник. Праздник.
Заело. Как пластинку.
Лазарь взял вилку. Поколупал оливье. Под майонезом копошились черви.
— Вкусно?
— Объедение.
— Вот и славно! — дед хлопнул в ладоши. — А теперь тост!
Встал. Поднял пустой стакан.
— За нашу семью! За то, что мы всегда будем вместе! Всегда! Вечно! Навсегда!
— Навсегда! — подхватили родители.
Повернулись к братьям. Синхронно. Ждали.
— Мы... мы не можем, — выдавил Гордей.
— Почему? — мама наклонила голову. Слишком сильно. Под неправильным углом. — Разве вы не хотите быть с нами?
— Хотим, но...