Агатис Интегра – Навмор (страница 88)
— Сомневаюсь.
Из дома донесся плач. Тихий, сдавленный. Мама плакала так, когда думала, что они спят.
— Не оборачивайся, — Гордей потянул его прочь.
— Я знаю.
Но ноги не шли. Будто приросли.
— Док?
— Не могу. — Лазарь попытался шагнуть. Снег держал как цемент. — Застрял.
— Я тоже.
Снег поднимался. Уже по щиколотку, по колено. Теплый, мягкий. Убаюкивающий.
— Так лучше, — голос матери из дома. — Усните. Мягко. Без боли.
— Мам, отпусти!
— Не могу. Вы мои мальчики. Мои маленькие. Не отпущу.
Снег по пояс. Гордей пытался выбраться, но только глубже проваливался.
— Док, соображай!
— Пытаюсь!
— Быстрее!
По грудь. Дышать тяжело. Снег давил, но не душил. Укачивал.
— Нет! — Лазарь дернулся. — Я не хочу спать! Я хочу жить!
— Это не жизнь, — голос отца. Усталый. — Это мучение. Отпусти себя.
— Не буду!
— Упрямец. Весь в мать.
Снег по горло. Еще чуть-чуть — и накроет с головой.
И тут Лазарь вспомнил. Лошадка. Деревянная лошадка в кармане.
Нащупал. Вытащил. Две половинки.
— Гор! Помнишь, как мы ее сломали?
— Сейчас?! — Гордей выплевывал снег. — Ты сейчас об этом?!
— Помнишь?
— Да! Подрались! Ты первый начал!
— Нет, ты!
— Ты сказал, что я играю неправильно!
— Ты играл неправильно! Лошади не летают!
— В моей игре летали!
Спорили, как дети. Абсурдно, глупо. Но с каждым словом снег слабел. Детская ссора ломала взрослый морок.
— А потом дед склеил! — Лазарь высвободил руку. — Сказал — теперь у лошадки две половинки, как у вас!
— Две половинки одного целого!
Соединил.
Щелчок.
Снег исчез. Просто растаял за секунду. Братья упали на твердую землю.
А перед ними стояла девочка. Лет семи, в белом платьице. Смотрела серьезно, по-взрослому.
— Кто ты? — спросил Гордей.
— Никто. — Голос старше, чем вид. — Просто память. Но не ваша.
— Чья?
— Того, кто создал морок. Он тоже хотел семью. Идеальную. Вечную. — Она грустно улыбнулась. — Не получилось. Никогда не получается.
— Ты...
— Была. Давно. Сейчас — просто функция. Но вы... вы ее сломали.
— Что сломали?
— Иллюзию. Своим выбором. — Подошла ближе. — Знаете, сколько людей выбирают остаться? Почти все. А вы — нет. Почему?
Братья переглянулись.
— Морозовы не бросают своих, — сказали хором.
— Даже если
— Особенно тогда.
Девочка кивнула.
— Понятно. Что ж... идите. Морок слабеет. Скоро рассыплется совсем.
Развернулась, пошла к дому. На ходу начала таять. Как снежная фигурка весной.
— Эй! — окликнул Лазарь. — А ты?
— А я останусь. Кто-то должен выключить свет. — Обернулась. — Спасибо. За то, что не поддались. Это... обнадеживает.
Растаяла. Только лужица на земле.
Братья встали. Огляделись. Дом все еще стоял, но терял четкость. Размывался, как акварель под дождем.
В окне мелькнула тень. Мама. Махала рукой — прощалась или звала?
Лазарь поднял руку. Помахал в ответ.
— Пока, мам. Прости за все.
Дом сложился как карточный. Беззвучно, красиво. Остался только фундамент и запах дыма.
А из дыма шагнул человек. Высокий, в черном плаще. Лицо скрыто капюшоном.
— Интересное шоу, — голос знакомый. — Не каждый день видишь, как живые отказываются от рая. Три тысячи лет в Нави. Судья мертвых. Страж границ. — Пнул обгоревшую доску. — Иногда думаю — а что, если бы выбрал иначе?