Агатис Интегра – Навмор (страница 82)
— Знаю.
— Сильный морок. Я почти поверил.
— Я тоже. — Лазарь набрал полную грудь воздуха. Холодный, но не обжигающий. Нормальный зимний воздух. — Гор, а что если...
— Нет.
— Ты не дослушал.
— Не надо. Я знаю, что ты хочешь сказать. — Гордей сел на ступеньку. — «Что если останемся ненадолго». «Что если это подарок». «Что если мы заслужили».
— А что если?
— Тогда мы предатели.
Помолчали. Снег падал красиво. Слишком красиво.
— Пойдем, — Гордей встал. — Проверим периметр. Поищем выход.
— А если не найдем?
— Найдем. Мы всегда находим.
***
Гараж пах машинным маслом и бензином. Настоящими запахами, не иллюзией. Отец лежал под машиной, что-то крутил ключом.
— Лазарь, подай головку на четырнадцать!
Нашел в ящике с инструментами. Все на своих местах — как отец любил. Порядок во всем.
— Держи, пап.
— Спасибо, сынок. — Голос глухой из-под днища. — Знаешь, я горжусь тобой.
— За что?
— Ученым стал. В МГУ поступил. Диссертацию пишешь.
Лазарь моргнул. Диссертацию? В МГУ?
— Криобиология, да? — отец выполз, вытер руки ветошью. — Молодец. Всегда знал, что ты башковитый.
Смотрел с такой теплотой, что горло сжалось.
— Пап...
— Главное — не спешить. В науке спешка ни к чему. — Отец улыбнулся. — Ты же помнишь? Главное — не спешить.
Пауза.
— Главное — не спешить, — повторил он. Точно так же. С той же интонацией.
Заело. Как пластинку.
— Пап, все хорошо?
— Конечно! — он тряхнул головой. — Что-то я задумался. Давай свечи проверим!
На кухне мама с Гордеем лепили пельмени. Точнее, мама лепила, Гордей пытался. Получались кривые, разваливающиеся комки.
— Руки не оттуда растут! — смеялась мама. — Вот смотри — раз, два, защип!
Показывала в десятый раз. Одни и те же движения. Раз, два, защип. Раз, два, защип.
— У меня не получается, — Гордей отложил очередного уродца.
— Ничего, научишься! Для Наташи твоей стараться надо!
— Какой Наташи?
Мама моргнула.
— Ну... жены твоей. Разве не Наташа?
— У меня нет жены, мам.
— Как нет? А дети? — она растерялась. — У тебя же дети... Мальчик и девочка...
— Мам, у меня нет детей.
Тишина. Мама застыла с пельменем в руках. Потом улыбнулась — слишком широко.
— Ах да! Конечно! Что-то я перепутала. Это у соседей дети. Точно!
Вернулась к лепке. Раз, два, защип. Раз, два, защип.
Гордей встал.
— Пойду деду помогу.
— Иди, иди! Елку же выбирать!
Вышел. Лазарь поймал его в коридоре.
— Ты что?
— Она назвала имя жены. Которой у меня нет.
— Система дает сбои. Пытается подстроиться под нас, но не успевает.
— Или специально показывает швы. — Гордей потер лицо. — Где дед?
Нашли его у сарая. Стоял перед елками — три штуки, прислоненные к стене. Все одинаковые. До иголочки.
— Мальчики! Помогите выбрать!
— Дед, они же...
— Одинаковые? — дед засмеялся. — Нет-нет! Смотрите — эта пушистее! Эта ровнее! А эта... эта...
Замолк. Смотрел на елки растерянно.
— Я всегда любил елки, — сказал вдруг тихо. — Запах хвои. Помню, батюшка на Рождество приносил. Большую, до потолка...
— Дед?
Встряхнулся.
— О чем это я? Ах да, елка! Берем среднюю!
Потащили в дом. По дороге Лазарь заметил — следы на снегу исчезают через три шага. Будто их стирает кто-то невидимый.
В доме пахло пирогами. Мама напекла целую гору — с капустой, с мясом, с яблоками. Стояли на столе, парили.
— К чаю! — объявила гордо. — Садитесь, мальчики!
Сели. На стене — семейные фотографии. Лазарь присмотрелся.