Агатис Интегра – Навмор (страница 39)
В зеркале в гримерке отражение подмигнуло.
— Желания исполняются буквально, — сказало оно голосом Снегурочки. — Когда в них не вкладываешь сердце.
С того дня Алиса не работает с детьми. Не смотрится в зеркала. И каждую новогоднюю ночь слышит, как маленькая Даша шепчет.
— Это не мой папа. Верни настоящего.
Но настоящие не возвращаются. Возвращаются только оболочки.
Пустые, как слова без души.
***
В снежной мгле стояла фигура.
Девочка. Совсем юная — но в глазах плескалась вечность.
Белое платье без единого пятнышка — абсурд в грязи Нави.
Босые ноги не проваливались в снег, а едва касались поверхности.
Где ступала — расцветали морозные узоры.
— Снежи... — начала она и запнулась. — Снежина. Меня зовут Снежина.
— Снежина? — Лазарь нахмурился. — Звучит как... как кличка собаки.
Вспышка в древних глазах. Обида — неожиданно детская, искренняя.
— Это моё имя! Я сама его придумала!
— Странное имя для той, кто старше большинства богов, — Гордей инстинктивно потянулся к двустволке.
— Старое... забыла. — Она отвела взгляд. — Там, внутри печати, имена не нужны. Есть только холод. И долг. И еще...
Она замолчала, разглядывая братьев. Степаныч попятился за ближайший камень, бормоча что-то про духов зимы и дурные приметы.
— Вы идете к Чернобогу? — В голосе мелькнуло что-то похожее на... беспокойство?
— Ага, — Лазарь крутанул Глоки. — Дед там. Заберем и свалим.
— С двустволкой и пистолетами?
— А что не так?
— Против древних стражей? — Она покачала головой. — У них эпохи за плечами. Вам нужно... настоящее оружие.
Снегурочка — теперь братья поняли, кто перед ними — протянула руку. Воздух над ладонью замерцал, закрутился снежной воронкой. Материализовался мешочек. Потертая кожа, вышитая серебром снежинка, завязки из лунного света.
— Узнаёте?
Гордей удивлённо вскинул брови.
— Это… Кажется, я видел такой у деда!
— Верно. Мешок Бездны. Семейная реликвия Морозовых. — Она протянула мешочек старшему брату. — Ваш дед передал его мне, чтобы я… Я знала, что он ещё пригодится.
Гордей бережно принял мешочек. Холщовая ткань оказалась тёплой — единственной тёплой вещью в округе. Внутри что-то позвякивало, хотя мешок казался почти невесомым.
— И как им пользоваться?
— Думайте о нужном оружии. Мешок помнит всё, что в него клали Морозовы за тысячу лет. Попробуйте.
Гордей закрыл глаза. В голове возник образ — тяжелая секира с рунами, виденная на портрете прапрадеда. Рука нырнула в мешок и вытащила... именно её. Лезвие отсвечивало синим, рукоять идеально легла в ладонь.
— Секира Первого Морозова, — прошептала Снегурочка. — Он ей первых упырей рубил. До крещения Руси.
— Круто! — Лазарь тоже полез в мешок. — А гранатомёт там есть?
— Только то, что клали предки. Современного оружия нет.
— Ну вот... А я так хотел шандарахнуть...
Он вытащил руку. В ней — серебряный кинжал с чернёной рукоятью. На лезвии — вязь: «Режь правду».
— Кинжал Правды, — Снегурочка отступила на шаг. — Это... интересный выбор. Оружие вашей прапрабабки Веры. Она им зарезала своего мужа-оборотня. В первую брачную ночь. Когда поняла, кто он.
— Оморозеть, смотри, Гор, — Лазарь покрутил кинжал. Лезвие пело на ветру. — Да... семейка у нас была та ещё.
— Есть, — поправил Гордей. — Семейка у нас есть. Мы еще живы.
— Пока, — тихо добавила Снегурочка.
***
Она повела их к плоскому камню — природному столу посреди круга. Взмахнула рукой — в воздухе соткался кусок льда. Идеально прозрачный кристалл размером с баскетбольный мяч.
Внутри мелькали лица. Десятки лиц. Мужчины, женщины, дети — все со светлыми глазами, все с печатью рода на челе.
— Это...
— Все Морозовы. Вернее, их отпечатки. — Снегурочка коснулась кристалла. Лица зашевелились, потянулись к её пальцам. — Когда Морозов умирает, частичка души остается в роду. Накапливается. Передается.
— И дед...
— Ваш дед — живой сосуд. В нем буквально частицы душ всех Морозовых за тысячу лет. Поэтому он Дед Мороз. Не ряженый, не символ. Настоящий дух зимы в человеческом теле.
Лазарь коснулся кристалла. Холодный, но не обжигающий. Под пальцами — едва уловимая вибрация. Как биение тысячи сердец.
Мир взорвался видением.
Гордей тряс его за плечи.
— Док! Очнись! Лазарь!
— Я... я видел. — Голос сел. — Первого Морозова. И её. Маленькую. Она пошла добровольно в печать.
Снегурочка вздрогнула всем телом.