Агата Вебер – Шанс даётся дважды (страница 11)

У меня слёзы готовы были брызнуть, но я сдержала этот порыв. Всё у меня будет хорошо, Валерий Иванович. Посмотрела на мужчину, разорвав наши объятия. Его глаза тоже блестели от сдерживаемых слёз. Гладковыбритое лицо мужчины смотрело на меня с таким участием, что в голове моей стали бродить мысли, а правильно ли я поступаю.

Если сейчас с дочкой Валерия Ивановича поделюсь, то Олечка мне поможет во всём, и даже с мужем развестись. И квартиру найти. Она очень деятельная и её напор иногда напрягает. Нет, решение мной принято правильное и я от него не отступлюсь. Ольге не буду рассказывать. Я должна становится самостоятельной. Хватит жить за счёт кого-то и быть никем.

«Чтоб добрым быть, я должен быть жесток», – сказал Гамлет. И это будет моим девизом по жизни отныне и сейчас. Я буду жёстко поступать по отношению к себе.

Зашла в отдел кадров, написала заявление. Посмотрела в последний раз на кабинет, куда часто приходила пить чай с Мариной, помощницей начальника кадров.

– И куда ты теперь, Мила? – спросила меня Елена Борисовна, начальник отдела кадров. Она смотрела на меня очень сочувственно.

– А вам это так интересно? – ответила вопросом на вопрос. А что? Какой вопрос, таков ответ. Разбежалась я вам планы мои рассказывать.

Получив расчёт, я аж присвистнула и засмеялась от горечи. А стерва-то расщедрилась – заплатила аж тринадцать тысяч. Можно сказать, что мне было заплачено тридцать серебряников. Меня очень высоко оценили, точнее говоря, ценили! Причём зарплату мне Эльмира Темуровна не платила два месяца. Уволила без выходного пособия! Стерва!

Ну что ж, будем жить – денег нет, но как-то продержимся. Правильно я решила уехать от всех. А если я понадоблюсь им, то пусть ищут. Кто хочет, тот найдёт, а кто не хочет, значит судьба. Я не хочу ни под кого подстраиваться. И у меня начинается новый этап в жизни.

Но развода с мужем пока не получится. Встреча с ним отменяется. Идти на поклон? Надо – сам найдёт. Захочет честным быть человеком – значит, поговорим с ним, как цивилизованные люди. Я ему изменять не собираюсь, и даже если он изменял, что ж, я желаю ему только счастья. Хоть и сердце рвётся пополам. Все годы с любимым не выкинешь.

Но больше всего обидно, что он мелочь посчитал не своим сыном. И нас выкинул на мусорку, словно не было всех этих лет. Хотела бы посмотреть на его нынешнюю девушку. Но высказывать, конечно, разлучнице ничего не буду. Она мне ничего не должна, и я ей тоже.

Вот такие мысли бродили в моей голове, когда я шла домой. Дом, милый дом. А ведь дом там, где хорошо и счастлив ты сам. Столько лет здесь прожито! И весёлых, и не очень. Опять проходила через эту заброшку.

Вспомнила о парне, которого я спасала. У меня же где-то номер врача сохранился. Просматривала контакты. А потом вспомнила, что когда я лежала в больнице, то телефон скидывала до заводских настроек. Да и что бы я сказала врачу: «Здравствуйте, я вам звоню, чтобы узнать, как дела у…»

Да я ведь даже имени его не знаю. А то, что номер не сохранился, только к лучшему.

глава 10. Счастье есть? Его не может не быть ...

    Мы с мелочью на попутке добрались до деревни. Устали так, что мелкий уже ничего не просил. Спал очень крепким сном. Даже для приёма лекарства мне пришлось его разбудить. Глебушка молчал и только смотрел на меня своими синющими глазами с тёмными ресницами. Я сама тоже устала. Но если бы мы добирались не попуткой, а автобусом, то потратили времени больше.

Дядечка нам попался добрый и отзывчивый. Всю дорогу меня развлекал своими рассказами. Глеб с ним охотно общался. И рассказывал деду Толе, как он велел себя называть, стихи Барто и Маршака, которые мы с ним учили не так давно. Память у моей мелочи хорошая. Да как же Святослав от нас отказался? Как такое возможно?! Смотрела на дорогу и тихо плакала.

– Мила, не рыдай ты так. Не встретила ты своего мужчину. Вот мы с Танюхой живём лет так двадцать, как посчитай, и внуки скоро будут. Старшенького Лёшки жена вот-вот должна родить. Да и Катюха с Санькой подрастают – гордость моя, близнецы. – Видно было по мужчине, что он очень горд, что у него такие талантливые дети. – Ты представь, Катюне одиннадцать. А она мне больше помогает, чем Лёшка или Санька. Моя Танюха в детском доме работает. Живём душа в душу. Так что не переживай, счастье твоё рядом где-то ходит.

– Дядя Толя, да я особо не переживаю. И мне мама ещё говорила, что кто изменит раз, тот будет изменять и дальше.

– Правильно твоя мама сказала. Она из этих мест была?

Я кивнула в ответ.

– Наш человек.

Я посмеялась над логикой дяди Толи. Как хорошо, что мы с мелочью не восемь часов тряслись на автобусе, а в такой хорошей компании время провели.

Дядя Толя нас высадил на остановке. Они с Глебом очень тепло попрощались.

– Ну что, Глеб, не против, если я к тебе приеду? – спросил Толя. Он просил так себя называть, а мне как-то не очень было прям удобно. Всё-таки по возрасту он мне в отцы годился.

– Не против. – Мелкий о чём-то своём подумал и обратился уже ко мне: – Мам, а Катя и Саня, они могут к нам приезжать?

– Почему нет? Как-нибудь обязательно приедут, – сказал дядя Толя. – Ну, что, Мила, звони мне, если что, телефон мой знаешь.

Я кивнула, дядя Толя сел в машину и поехал дальше. А я мысленно поблагодарила небеса и свою маму, что на моём пути встречаются и хорошие люди, а не только плохие.

Пока шли по деревне, на нас смотрели старушки с любопытством.

Мой дом совсем покосился. Мебель там была старая, всё со времён СССР. И затхлость была ужасающей.

– Сыночек, отпусти маму, – сказала я, но мелкий вцепился в мою руку и чего-то боялся. – Не боись, мелочь. Это наш дом на ближайшее время.

– Хозяева! Хозяева... – я услышала, как нас зовут около калитки. Спокойствие нам только снится. Я вышла из дома, мелкого взяв на руки. – А ты дочка Настеньки, да? – сказала мне старушка, заглядывая в мои глаза. – Твой сын?

Я кивнула.

– А мы уже думали, что ты не приедешь в родные края. Слышали, в город подалась. Ладная, смотрю, у Настасьи дочка выросла, да и красивая. Ладно-ладно, не буду вам мешать. Обживайтесь. Я позже зайду. – И она вручила мне пирог.

Вот и пойдём проверим с мелочью, с чем пирог. Спустив мелкого на землю, мы с ним прошагали обратно к дому. Я уже и забыла, какие здесь настырные бабушки. Скоро паломничество начнётся. Зато не будем голодными.

– Ну что, мелочь, пойдем обживаться. Слушай, а я ведь не спросила, как нашу соседку зовут. – Я по привычке с мелким говорю. Он опять молчит. – Что, Глебушка, не нравится наше жильё?

Мелкий покачал головой.

– Нет. Я к папе хочу, – сказал, сам прижимаясь ещё больше к коленке. – И к бабе Тоне.

– Эх, счастье моё. Поживем с тобой тут немного. Может, и папа, да и бабушка к нам приедут. – Успокаиваю его, а про себя думаю: «Ждите нас и пишите письма». Но не будем о грустном. – Может, наша жизнь только начинается, а, Глеб?

Как и предполагала, в скором времени началось паломничество старушек. Кто-то принес пирожки, кто-то яблоки. Да и просто любопытные приходили. Всё пытались выяснить о нас с Глебом. Кто мы и откуда?

Стервы тоже плачут

    Элона ехала по городу на своей машине и вспоминала дни минувшие. Она была сильной женщиной. Не патологической неврастеничкой или бесчувственной, она была непробиваемой, стальной женщиной. Грациозной, жизнелюбивой и верной себе.

 Она родилась в Советском Союзе. В начале его заката. С детства мечтала стать врачом. Её родители были достаточно обеспеченными людьми. Отец занимал хорошую должность при горкоме партии, мама преподавала фармакологию в медицинском институте.

Росла она очень избалованной девочкой. В семье была единственным и долгожданным ребёнком. Поэтому родители так тряслись над её воспитанием и души в ней не чаяли.

Ах, какое у неё было беззаботное детство! В школе она одевалась лучше всех, и все одноклассницы ей завидовали. Она привыкла получать всё от этой жизни. В школе в знак уважения к её папе девочке очень часто завышали оценки.

Ухаживания своих ровесников она отвергала, часто мучила своих ухажёров. Её самолюбие очень тешили те моменты, когда она узнавала, что на перемене кто-то из парней подрался из-за неё. Потом разом всё рухнуло, развалилась страна, настали очень трудные и тревожные времена. Это были лихие девяностые. Папа стал заниматься бизнесом, а мама продолжала преподавать в институте. В жизни Элоны тогда всё было расписано по графику: институт, репетиторы, дом.

У папы главным критерием для кандидата в женихи были конечно связи и положение в обществе. Но однажды мир девушки перевернулся вверх тормашками, она влюбилась. От счастья плакала по ночам. Ей казалось, что счастливее неё нет человека на всём белом свете. И готова была сделать всё для Славы. Он для неё стал всем, и она без него была ничем. Это именно тот идеал мужчины и без него была одна пустота. Но он был немного младше девушки. Но она любила его вопреки всему. Родители не одобрили её выбора и папа устроил грандиозный скандал и вскоре женил её быстро на партнере по бизнесу. Год они прожили вместе, и Элона забеременела. У отца были большие проблемы в бизнесе. Он часто приходил к ним домой и запирался с её мужем в кабинете. Долго они что-то обсуждали за закрытыми дверями. Элона понимала, что серьезное что-то назревает. Ко всему прочему ещё и мама заболела. У неё обнаружили рак на последней стадии. Когда Элона была на шестом месяце беременности, мамы не стало. Отец и муж погибли в разборках, которые часто проходили в те времена. На фоне этих событий у неё произошёл выкидыш. В больнице после операции ей сказали, что скорей всего она детей уже не сможет иметь.