Агата Вебер – Бывшие. Девять лет проклятия (страница 2)

Мама пришла быстро. Собранная, с поджатыми губами — она всегда становилась такой, когда в дом приходила беда. Зашла в квартиру, бросила сумку на стул и заявила с порога:

— Езжай, дочка. Ты же не успокоишься. Вызовешь нас с Дианой, если нужна будет помощь.

Она шагнула ко мне и обняла так крепко, как обнимала в детстве после разбитых коленок. Только коленки больше не болели — болело всё нутро.

— Мам, это он. Я же чувствую его... он там я знаю… через столько лет, — прошептала я ей в плечо. — Даже если он будет пахнет теперь чужими духами, это мой Артём. Мой волк. Мой муж.

— Я знаю, Полин. Сердце не врет. Езжай.

Мы попрощались с дочкой. Диана стояла в прихожей, бледная, с застывшим взглядом. Она не плакала, только вцепилась в мою куртку на секунду.

— Мам, найди его. Пусть он посмотрит мне в глаза. Хотя бы в камеру, — тихо сказала она.

— Найду, Диан. Обещаю.

Такси до аэропорта, покупка билета — всё как в тумане. Ожидание рейса превратилось в мазохистский ритуал. Я снова и снова открывала ВК, листала фотографии Эммы. Сергей. Это имя резало слух, оно вставало поперек горла. Мой разум отказывался принимать это буквосочетание. Диана писала мне сообщения: «Мам, ты как?», «Мам, я нашла адрес его офиса». Я отвечала коротко, а сама продолжала сверлить взглядом счастливые снимки.

Объявили посадку. В самолете я выключила телефон и провалилась в тяжелое забытье. Мне снился Артём, тот прежний, и именно тот самый момент, как он уходил на то проклятое задание от нашего клана. Мой Артём — оборотень, сильный, быстрый, мой вожак. Я его истинная пара, мы связаны узлом, который не развязать даже смертью. Так почему же сейчас этот узел душит меня? Почему он с другой? У них ребенок, как он мог предать природу, предать волка в себе?

Во сне мы сидели на нашей поляне. Трава пахла мятой и влажной землей.

— Полин, я всегда рядом, — шептал он, зарываясь лицом в мои волосы. — Ты только жди.

Я хотела закричать, что ждала девять лет, что я состарилась от этого ожидания, но голос пропал.

Самолёт приземлился в Пулково под хмурым, низким небом. Петербург встретил меня холодной изморосью. В терминале пахло дорогим кофе и чужими встречами. Никто не ждал меня с табличкой. У меня в руках — только маленькая сумка и телефон, в котором записан набор цифр…

Я взяла в прокате самую дешевую машину. Сжала руль так, что костяшки побелели.

— Соберись, — приказала я своему отражению в зеркале заднего вида. — Ты не имеешь права развалиться. Не сейчас. Помоги Праматерь Луна.

Петроградская сторона встретила узкими улицами и фасадами, которые помнили еще царей. Здесь всё дышало деньгами и тишиной. Моя колымага смотрелась здесь чужеродным пятном. Я припарковалась за два квартала, чувствуя себя воровкой. Дом был безупречен. Отреставрированный камень, кованые решетки, каменные львы у входа. В окнах второго этажа показался силуэт. И именно там и жил мой Артём, в этой золотой клетке. Я сидела в машине и просто смотрела.

«Как ты мог?» — этот вопрос пульсировал в висках.

Я не могла понять одного, как можно стереть девять лет? Стереть дочь, которая до сих пор помнит запах его армейской куртки? Стереть меня, свою пару?

Я представила, как выхожу из машины, жму на кнопку домофона и говорю: «Артём, я пришла». А он посмотрит на меня, как на городскую сумасшедшую. Или, что еще страшнее, узнает. И я увижу в его глазах не любовь, а липкий, грязный страх за свой чистый, благополучный мирок.

Меня затрясло. Я здесь была незваной гостьей, но нет, это не правда. Кричало всё внутри, но разум говорил совсем другое. Не смогу. Нет…, и я потянулась к ключу зажигания, чтобы сбежать, но дверь парадной открылась.

Вышла она - Эмма. В джинсах, в удобной куртке она катила коляску. Мальчик, Егор, забавно размахивал руками, что-то объясняя матери на своем детском языке. Она смеялась, поправляя ему шапочку. Она выглядела такой… красивой, ухоженной. В отличии от меня она никогда не выла на луну от одиночества.

А потом вышел “Сергей”. Застегивая на ходу дорогое пальто. Высокий, уверенный, его движения были скупыми и точными. Он что-то сказал Эмме, и та звонко рассмеялась. Он подхватил мальчишку на руки, подбросил его в воздух. Ребенок залился восторженным визгом.

Я смотрела на это через лобовое стекло, как на замедленную казнь. Он смеялся. Глаза щурились так же, как когда он играл с маленькой Дианой. Это был он, тот самый Артём. Только теперь он принадлежал другой.

Он потрепал пацана по волосам, обнял Эмму за плечи и поцеловал в висок. Так буднично и привычно…

Совершенная семья. Они ушли за угол, а я продолжала сжимать руль, чувствуя во рту горький привкус железа. Слез не было. Была только тяжесть, будто мне в грудь залили свинец.

Я приехала за правдой. Вот она. Он жив, он сыт, он любит другую. Я резко вывернула с парковки. Перед глазами всё плыло. На перекрестке какой-то тип на черной иномарке подрезал меня, высунулся и что-то злобно крикнул.

Глава 3

И в этот момент внутри меня что-то лопнуло. Лед треснул, господа. Нет! Я не буду прятаться по углам. Он не имеет права просто вычеркнуть нас из уравнения жизни. Я свернула к обочине и достала телефон. Пальцы больше не дрожали. Диана прислала данные компании «Петров-Инвест». Набрала номер офиса.

— «Петров-Инвест», слушаю вас, — пропел вежливый голос.

— Здравствуйте, — Сказала я сухо и жёстко. — Соедините меня с Сергеем Александровичем. По личному вопросу.

— У вас назначено?

— Нет. Но передайте ему одну фразу. Скажите, что звонит Полина. Из Новосибирска. Он поймет.

Девушка замялась:

— Сергей Александрович не принимает...

— Передайте! — оборвала я её, и в моем голосе прорезался тот самый рык, который я подавляла годами. — Полина из Новосибирска. Я жду звонка.

Я сбросила вызов. Лихорадочный жар затопил тело. Камень брошен. Тихая вода его идеальной жизни скоро пойдет кругами. Я больше не вдова. Я — та, кто вернулась за своим.

До гостиницы я доехала в полубреду. Номер на окраине пах пылью, чужим бельем и дешевым чистящим средством. Едва захлопнулась дверь, я рухнула спиной на косяк. Сил не было даже на то, чтобы просто дойти до кровати. Я сползла на пол, чувствуя, как ледяной холод ковролина пробирается под одежду. Только здесь, в этой вонючей тишине, меня наконец прорвало.

И да, это не было обычным женским горем, то была физическая ломка. Девять лет я жила как в коконе, храня верность человеку, который был для меня был больше, чем муж. Он был моим Альфа и моим первым мужчиной.

Мы познакомились с Артёмом, когда нам было по восемнадцать. Я шла от подруги, срезала путь через дворы, и там всё случилось быстро. Двое парней прижали к стене, один схватил за куртку, в лицо пахнуло перегаром и чем-то кислым. Я онемела, даже крик застрял в горле комом. И тут из темноты шагнул парень. Спокойно так, без лишних слов. Короткий замах, удар — и один уже на асфальте, а второй просто дунул в сторону подворотни.

Артём, как позже он представился мне, повернулся.... Глаза у него в темноте были странные, слишком цепкие.

— Трясешься? — спросил он хриплым голосом.

— Нет... то есть, да. Спасибо.

Он подошел ближе. Настолько, что я почувствовала жар, который от него шел, будто от печки. И вдруг он замер. Повел носом у моего виска, глубоко и жадно втягивая воздух, словно не мог надышаться. Я замерла, не понимая, что происходит.

— От тебя пахнет... цветами, — выдохнул он мне прямо в волосы. — Полевыми цветами и солнцем. С ума сойти можно.

— Это просто мыло, наверное, — пролепетала я, чувствуя, как внутри всё завязывается в узел от этого его странного внимания. Он снова принюхался, уже у самой шеи, едва не касаясь губами кожи, и закрыл глаза.

— Нет, это твой запах. Я его... за милю теперь узнаю. Идем, провожу, а то опять кто-нибудь вылезет.

Всю дорогу он молчал. Шел рядом, чуть впереди, и я видела, как он постоянно принюхивается, ловит ветер. У самого подъезда он резко остановился и посмотрел мне прямо в глаза.

— Давай завтра встретимся?

— Не знаю. Наверное...

— Приходи в парк. Я буду там в семь. Мне нужно проверить, не почудилось ли мне...

Он не договорил и просто прикоснулся ко мне лбом, по сравнению с ним я была Дюймовочка… Ростом метр с кепкой, как говорят про таких, как я…

Я тогда и представить не могла, что мой Артём — волк. Но я уже знала, что полюбила его всем сердцем и всей душой. А потом мне стало плевать, что во мне нет волчьей крови — за те годы рядом с ним я научилась чувствовать его кожей.

А потом на меня посыпались удары, один за другим, четкие, как выстрелы.

Первый: его рука на её плече. Та самая ладонь, которая когда-то заставляла меня забывать, как дышать. Второй: смех пацана, которого он качает, как когда-то нашу Диану. Третий: его новое имя, Сергей Петров.

В голове не укладывалось, как Артём Владимирович Волконский — наследник рода, воин, мой муж — мог превратиться в этого безликого «Петрова»? Волконские не исчезают просто так. Мы — Полина и Артём Волконские, это вписано в наши паспорта, в наше свидетельство о браке, в саму нашу кровь. И никакая Эмма не может это отменить.

«Что с тобой случилось, Артём?» — я билась головой о дверь, до боли, до искр в глазах. Его пытали? Ему промыли мозги? Или он сам, по своей воле, решил закопать свою фамилию, свою честь и нас вместе с ними? Самым страшным было то, что я не знала ответа. Я видела его живым, видела его сытым и довольным, и эта картинка была хуже любой похоронки. Если бы он погиб — я бы знала, что он умер моим. А теперь он жил... под чужим именем. Бред…