Агата Сомнович – Вероника Пендлтон и Архив Потерянных Снов (страница 3)
В этот момент главные часы Бюро, сделанные из спящего сушёного кактуса, пробили час. Глафира мгновенно выпрямилась, снова став официальной и неприступной.
– Перерыв окончен. Мисс Пендлтон, у вас на очереди три простые атрибуции. И да прибудет с вами вкус!
Весь остаток дня Вероника механически сортировала сны (сон о мурлыкающем самоваре, сон о потерявшемся носке, сон о пятом времени года – «Серединнике»), но её мысли были там, в дальнем углу архива. Что это за сны «Особого Хранения»? И как её бабушка была со всем этим связана?
А когда она, уже собираясь домой, проходила мимо отдела «Невостребованное», ей показалось, что из самой густой темноты между стеллажами на неё смотрит что-то большое, тихое и безвкусное. Оно не пугало. Оно просто… ждало.
Пуш, сидевший у неё на плече, натянуто фыркнул и спрятал мордочку у неё за воротник.
На пороге Бюро Мистер Снович остановил её. Его лицо было озабоченным.
– Завтра, мисс Пендлтон, оденьтесь… чуть официальнее. К нам едет проверка из Центрального Управления. Бумажная волокита, ничего серьёзного, – он махнул рукой, но в его глазах мелькнула тревога. – Просто помните: эффективность – наше всё. Коэффициент возврата, статистика… да.
Он не договорил, торопливо удаляясь вглубь зала, будто спеша что-то спрятать подальше от дневного света.
Вероника вышла во двор. Воздух снаружи показался ей плоским и безвкусным после богатой палитры Бюро. Она обернулась. Кирпичная стена снова была просто стеной. Но теперь она знала, что за ней скрывается целая вселенная, полная тайн, и что одна из этих тайн, холодная и безвкусная, только что на неё смотрела.
А на языке, под малиновым послевкусием успеха, затянувшимся, как плёнка, вдруг проступил новый, едва уловимый оттенок – сухой, острый, как бумажный порез, вкус приближающихся перемен.
ГЛАВА 3. МАЛЬЧИК С ЗОЛОТЫМИ РУКАМИ И ХОЛОДНЫЙ РАСЧЁТ
Тишина, которую оставил после себя господин Аудит, была густой и липкой, как кисель. Сотрудники Бюро перешёптывались, боязливо поглядывая на пустой стул в центре зала – тот самый, на котором ревизор просидел всё утро, лишь изредка щёлкая хронометром.
Вероника пыталась сосредоточиться на «простых атрибуциях», но вкус бумажной пыли и страха сбивал её с толку. Даже Пуш вёл себя непривычно тихо, забившись в ящик и лишь изредка выглядывая наружу.
– Коллеги! Минуточку внимания! – голос Мистера Сновича прозвучал неестественно бодро. – Чтобы развеять эту… э… гнетущую атмосферу, у меня отличная новость! У нас пополнение!
Из-за его спины нерешительно вышел мальчик. Лет десяти, в немного большом для него рабочем халате, заляпанном неизвестными пятнами – то ли маслом, то ли засохшим радужным сиропом. Тёмные вихры непослушно торчали в разные стороны, а в больших, серых глазах читалась смесь робости и острого, цепкого интереса. Он сжимал в руках потрёпанный деревянный ящик с инструментами.
– Это Максим, но все зовут его просто Макс, – объявил Снович. – Внук нашего старого друга, мастера Арефьева. Помните, кто чинил куранты из снов? Макс будет проходить летнюю практику у нас в Цехе Реставрации. Он… э-э-э… обладает уникальным техническим взглядом на вещи.
Макс молча кивнул. Его взгляд скользнул по медным трубам, шестерёнкам на потолке, светящимся банкам – он мысленно разбирал Бюро на винтики и собирал обратно.
– Вероника, – Снович обернулся к ней, – ты уже немного в курсе дел. Покажи Максу основные отделы, объясни базовые правила безопасности. И… постарайся, чтобы он ничего не разобрал на запчасти в первый же день. – В его голосе прозвучала неподдельная тревога.
Когда Снович удалился, Вероника и Макс неловко замерли, рассматривая друг друга.
– Привет, – наконец сказала Вероника. – Я Вероника. А это Пуш.
Пуш, почуяв нового человека, высунул мордочку и фыркнул. От Макса пахло металлом, хвойной смолой и чем-то электрическим, как после грозы.
– Привет, – буркнул Макс. Он поставил ящик на верстак и щёлкнул защёлками. Внутри лежали не обычные отвёртки и пассатижи. Там были щипчики, похожие на стрекозиные лапки, стеклянные пипетки с цветными жидкостями, мотки проволоки, светящейся изнутри, и маленькая паяльная лампа в форме драконьей головы.
– Это твои… инструменты? – удивилась Вероника.
– Деда, – коротко объяснил Макс. – Он делал для Бюро специальные. Эта, – он ткнул в щипчики, – чтобы вытаскивать застрявшие кошмары из тихих грёз. А эта проволока проводит не ток, а намерение.
В этот момент с верхней полки отдела «Кратковременные» донёсся тревожный, прерывистый звон – как будто заела музыкальная шкатулка. Все вздрогнули. Глафира подняла голову от бумаг.
– Опять этот проклятый механизм подачи! – проворчала она. – Седьмой раз на этой неделе. Из-за этих задержек сны теряют свежесть!
– Механизм? – мгновенно оживился Макс. – Где он?
– Там, на галерее, где трубы сходятся, но…
Макс уже мчался по винтовой лестнице, даже не дослушав. Вероника, переглянувшись с Пушем, кинулась за ним.
На галерее, в самом узле сплетения медных труб, находился сложный аппарат из шестерёнок, клапанов и воронок. Он должен был распределять новые сны по отделам. Сейчас одна из шестерёнок скрежетала и дёргалась, вызывая затор в целой ветке труб, где копились и тихо хлюпали свежие, нераспределённые сны.
Макс замер перед ним, его глаза сузились. Он не видел поломку. Он чувствовал её.
– Плохо, – произнёс он. – Материал шестерёнки – сплав лунного серебра и веры в будущее. Но здесь, – он указал на зубчик, – слой веры истончился от постоянных снов о тревоге. Металл устал. Он не выдерживает груза неопределённости.
– И… что теперь? – спросила Вероника.
– Нужно усилить, – сказал Макс, уже роясь в ящике. – Но не заменой. Инъекцией.
Он достал маленький кристаллик, похожий на застывшую слезу.
– Это что?
– Сон о решённой задаче. Очень редкий. Дед собирал. – Макс аккуратно закрепил кристаллик в паяльной лампе-драконе. Тонкая струйка голубого пламени коснулась сломанного зубца. Но это было не пламя, а концентрированная уверенность. Металл не расплавился, а вспомнил, каким он должен быть. Зубчик выправился, стал прочным и цельным.
Макс ловко ткнул отвёрткой в ещё три точки, щёлкнул переключателем, и механизм вздохнул. Шестерёнки завертелись плавно и бесшумно. Затор в трубах рассосался, и сны полились по своим отделам.
– Вот и всё, – выдохнул Макс, вытирая лоб.
Снизу раздались изумлённые возгласы. Глафира смотрела на них, широко раскрыв глаза.
– Он… починил Сердце Распределителя? За пять минут? Без чертежей?
– Я просто слушал, как оно болит, – пожал плечами Макс.
Веронику переполняло восхищение. Этот странный мальчик только что сделал то, над чем неделю бились взрослые мастера.
– Слушай, Макс, – сказала она, когда они спустились. – У меня тут есть одна сложная папка… «Дело о заводном соловье». Там сон застрял в механической игрушке. Я не понимаю, как его оттуда извлечь, не сломав ни сон, ни механизм. Не поможешь?
Впервые за всё время на лице Макса мелькнуло что-то вроде улыбки. Очень сдержанной.
– Покажи, – сказал он просто. – Интересно.
И в этот момент главная дверь Бюро снова отъехала в сторону с тем же безупречным, леденящим душу скрипом.
На пороге стоял господин Аудит. В его руках был не портфель, а тонкая папка. Его бесцветные глаза медленно обвели зал, остановившись на Максе, его открытом ящике с инструментами, на Веронике, а затем – на только что починенном механизме на галерее.
– Нарушение, – произнёс он без предисловий, и его голос прозвучал, как удар ледяной дужки о стекло. – Кодекс 7-Г, параграф 3: «Несанкционированное вмешательство в инфраструктуру Бюро лицами без шестого уровня допуска». – Он сделал пометку в папке. – Это влечёт за собой штрафные баллы. Коэффициент эффективности падает на 0,5%. И, – его взгляд упал на ящик Макса, – несертифицированные инструменты. Конфискация до проведения экспертизы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.