Агата Ми́раш – Мятежные наследники: невеста короля (страница 8)

Принцесса почувствовала, как её лёгкие наполняются запахом лесной свежести, чуть стоило ей с грохотом выбить входную дверь ногой. Однако при выходе из дома её поджидал похититель. Его глаза заблестели от возбуждения, как у хищника, готового к атаке. Он стоял, очевидно, ожидая её появления, и их взгляды наконец встретились. Она застыла на месте, сжимая ножи в руках, готовая к любым поворотам событий. С первой секунды она осознала, что именно этот человек является причиной её нахождения в невиданной глуши.

– Габриэль Фостард, я приветствую принцессу Румынских земель! Моё имя – Áрэн. Опусти оружие, — дружелюбно, но с настороженностью произнёс он.

В глубине души молодой человек был искренне счастлив встрече с девушкой, портрет которой месяцами хранил под сердцем.

– Не приближайся! Иначе твоё приветствие обернётся прощанием с жизнью! – ответила Габриэль, пытаясь сохранить контроль и холодный разум.

Мужчина сделал шаг назад, демонстрируя добрые намерения. В следующий момент принцесса бросилась в атаку. Арэн в последний момент успел вынуть меч, но сделал это лишь с целью обезопасить собственную жизнь. Их клинки с лязгом столкнулись. Тени едва уловимых движений слились в танце страха и силы. Они непрерывно меняли позиции, будучи практически равными в искусстве боя. Однако в один из моментов её движение оказалось практически смертоносным.

Одним точным ударом она выбила у него оружие из рук и заставила отступить. Арэн, несмотря на свою физическую мощь, не ожидал такой хладнокровной и умелой атаки. Он был восхищён умением соперницы обращаться с острыми клинками.

– Впечатляет, но ты не уйдешь отсюда… – начал он, вытирая кровь с губ.

– Это мы ещё посмотрим! – твёрдо заявила она, единожды прокрутив в руках оружие и навострив его на молодого человека вновь.

Арэн демонстративно бросил свой меч на землю и с улыбкой поднял руки, намеренно дав девушке возможность снова проявить себя. Габриэль, не теряя времени, бросилась в бега.

Скользя по грязным тропинкам деревни, она чувствовала, как дыхание сбивается от каждого шага. Лес, что казался её укрытием, вскоре сменился узкими улочками, и через мгновение Габриэль попала в самое сердце деревни. Она очутилась у подножия огромного каменного алтаря, где громоздились фигуры четырёх богов-хранителей. Языческие постаменты с человеческими очертаниями стали безмолвными свидетелями того, что происходило среди людей, но для Габриэль они превратились в непоколебимые символы тёмные и древние силы, от которых не было спасения.

Принцесса Северной Долины застыла на месте; казалось, девушка на грани паники. Толпа вокруг неё сжималась, словно живая масса, готовая поглотить. Люди устремили взоры на незнакомку и, словно окаменевшие, наблюдали за попыткой бегства. В этой враждебной среде она чувствовала себя чужеродным элементом.

– Кто она? – изумлённо зашептала толпа, рассматривая её с ног до головы.

Но вдруг люди сфокусировали взгляд словно сквозь Габриэль и склонили головы. Арэн неслышно оказался позади. Он подошёл к ней, обвив рукой её запястье.

– Может, теперь поговорим? – предложил он пленнице.

Габриэль отчаянно заглянула ему в глаза, как будто сдалась. Сильный стресс из-за последних событий повлёк за собой чувство сильной эмоциональной усталости. Девушка поспешно потеряла контроль над собственным телом и лишилась рассудка. Теперь её жизнь зависела не только от собственной воли, но и от решения того, кто стоял рядом. В собственных мыслях господин Арэн тысячу раз обвинил себя в том, что покусился на свободу племянницы Румынского короля.

Этот протест большого скопления народа ещё долго рассасывался из-за многих, кто долго прожигал искушённым взглядом незнакомку с Севера, сканируя каждый сантиметр её бессознательной сущности. Среди бушующей толпы было трудно разглядеть ровесницу принцессы, которая с жалостью и пониманием не отрывала глаз от Габриэль. Эту крестьянку звали Лили Брейдж. Её светлые кудри и курносый профиль выдавали дружелюбную натуру. Однако в тот момент её персона осталась в тени крестьянской толпы.

Глава IV. «По её следам»

В Альдемаране, казалось, остановилось время. Улицы, обычно наполненные людским гулом, вскоре обратились призрачным безмолвием. Базарная площадь, где в обычные дни торговцы с радостью предлагали купить товары, теперь выглядела пустой и угрюмой. Люди избегали излишнего общения друг с другом, скрывали визуальные помысли и страхи. Каждый знакомый силуэт казался подозрительным, каждый прохожий – потенциальным шпионом. Слухи о похищении принцессы, о возможном заговоре росли как снежный ком и вскоре витали не только во резиденции, но и среди простых жителей. Назревало смутное время и потеря доброжелательной репутации независимого портового города.

Ранним утром следующего дня пронизывающий ветер холодил плоть. И хотя на небе ещё не взошло солнце, городской пейзаж казался погружённым в вечный мрак. На полуразрушенной башне, рядом с портом, вновь блеснул звук старого колокола, чей звон эхом отдавался в ушах горожан; звучание его отныне казалось предупреждением. Туман заполонил не только узкие улочки Альдемарана, но и коридоры пространства поместья Эрмистардов. Тишина, что царила в залах, давила на сознание, как железный капюшон. Происходящее представляло собой сюрреалистическую картину, подобную дурному сну.

Ни один из слуг, проходивших по коридорам, не решался взглянуть в глаза своим хозяевам. Все шептались между собой, изредка бросая оробелые взгляды на высокую резную дверь, что вела в зал заседаний. Глубокие думы и напряжение на лицах мелких чиновников наводили на мысль, что здешний клан стал заложником непростой ситуации, которую на сей момент было проблематично контролировать.

– Неужели наш клан осквернён? – шептались лорды, стараясь не быть многословными и осознавая, что каждая фраза может стать холодным оружием против них.

Поговаривали, что за похищением принцессы стоял некто, равный по силе дому Эрмистардов, а возможно, и куда влиятельнее. Слухи о заговоре уже не являлись эпохальной новостью в коридорах дворца и за его пределами.

Леон Эрмистард не скрывал раздражения. Его лицо демонстрировало лишь процветание внутреннего гнева, а глаза с каждым днём наполнялись яростью от бессилия. Он чувствовал, как невыносимо терзает ситуация, угрожающая его собственным амбициям. Пустые домыслы ставили под сомнение всё, во что тот безоглядно верил, искривляли реальность, заставляя сомневаться и в тех, кто был ему ближе всего.

В глазах разносословных людей портового города наследник выглядел незрелым, даже несмотря на годы военного обучения и престижного воспитания. Лишь терпение и соблюдение формальностей спасали юношу от дипломатических ошибок.

Спустя пару дней после трагического завершения несостоявшегося бракосочетания в поместье губернатора явились послы из Пешта. Строгие манеры и гордая осанка предвещали неблагоприятный исход дипломатической дискуссии. Подходя к трону хозяина здешних краёв, они не склонились. Однако регламент переговоров соблюдался довольно строго.

Послы представляли интересы короля Румынии – по совместительству дяди пропавшей принцессы, – который уже был осведомлён о печальном известии и ждал объяснений, а главное – необходимых мер со стороны главы города.

– Где наследная принцесса Румынского царства? Вы выяснили? – произнёс один из послов, чей голос был обременён наигранной вежливостью.

Арност Эрмистард, всегда умевший сохранять лицо, на сей раз чувствовал, как его внутреннее спокойствие трещит по швам. Требования Его Величества могли разрушить всё, что Арност и его предки строили годами.

В это время один из должностных лиц передал одному из присутствующих губернаторских чиновников письмо с королевской печатью, которое доставили посредники румынского правителя.

– Его Величество требует немедленного отчёта. Он приказал незамедлительно восстановить поиски принцессы или понести последствия за оскорбление её чести, – обозначил госслужащий Альдемарана.

Письмо было коротким, но многообещающим. В от миг угроза гражданской войны и нищеты оказалась реальностью, Эрмистард-старший осознал: замысел объединить кланы окончательно рухнул, и, к тому же, свадьба, на которую он возлагал столько надежд, стала финальным символом его провала. Он пытался предположить, кто мог быть виновен в похищении помимо Августа Мэгистора, который являлся малозначимой пешкой, – но ничего толкового не приходило на ум.

Арност лишь бросил взгляд на присутствующих и наконец произнёс:

– Мы сделаем всё, чтобы найти Её Высочество. Однако на данный момент у нас нет ни единого следа, который мог бы привести нас к ответу.

Пауза продлилась. Стало очевидно, что ничего не вернётся на прежние места. И даже в случае, если Габриэль Фостард, целая и невредимая, будет доставлена на родину в ближайшие сроки, далеко не факт, что её высокопоставленные родственники вновь доверят свою принцессу семье рода Эрмистардов.

Пока в губернаторском доме и в городе процветало затишье, в душе отца похищенной принцессы, жила необъяснимая уверенность. Несмотря на страх и растерянность, витавшие в воздухе, он не смел даже допускать мысли о том, что его дочь могла быть мертва. Для трансильванского вельможи Габриэль по сей день оставалась олицетворением несвойственных хрупкой девушке мужества и стойкости; к тому же, имея подобную родословную, было бы нелепо уничтожить царевну, даже не требуя соответствующего выкупа. Поскольку данного предложения от похитителей не поступило, следовательно, Габриэль находилась там, откуда был обратный путь. В любом случае представитель семьи Фостардов, будучи неглупым политиком, понимал, что его венценосная дочь способна утереть нос даже собственному отцу – но для этого нужно время, и он был готов ждать.