Агата Ми́раш – Мятежные наследники: невеста короля (страница 7)
Господин-инкогнито предугадал последующую тактику недруга и резво уклонился, однако был ранен: острое лезвие ножа порезало плечо, оставив кровавый след. Резкая боль разожгла в нём ярость, но никак не сломила. Мужчина стремительно обернулся и нанёс сокрушительный удар, после чего ещё один наёмник бездыханно рухнул на влажную траву и тело того покатилось с небольшого оврага в густую листву. Кровь алыми каплями снова и снова опадала на росистую траву, а крики страданий эхом разносились по лесу.
Последний противник вскоре хрипло рухнул с коня, а знатный господин молодых лет, грудная клетка которого тяжело вздымалась вверх, а на лице, испачканном кровью и потом, застыло выражение волчьей ярости, устало опустил меч.
Чёрное море.
Габриэль очнулась от запаха мокрого дерева и морского прибоя. Тёмные ресницы слиплись, в висках пульсировала ноющая боль. Она пыталась пошевелиться, но запястья были связаны. Голова покоилась на брезенте, а окружающий мир неспешно раскачивался.
Темнота, закрытый трюм. Тонкий луч света пробивался сквозь щель в досках, слышался нечастый скрип древесины от шагов по палубе.
– Она всё ещё спит, – послышался низкий, хриплый голос сверху.
– Наш господин уже знает о нашем скором прибытии к Южной Ордáне, – ответил другой незнакомец.
Внутри Габриэль уже начался счёт времени. Она запоминала окружающую обстановку: покачивание, голоса, шаги. В конечном счёте спустя несколько минут принцессу снова одолел сон.
Альдемаран. Вечер того же дня.
В старом квартале, на верхнем уровне колокольной башни, стояли двое. Один из них был человек, облачённый в церковную рясу, который несколькими часами ранее принимал активное участие в похищении дочери трансильванского герцога. Другой – один из стражников губернаторского дома, сопровождавший Арноста Эрмистарда на всех важных мероприятиях.
– Они ушли по Западному рукаву. Их не успели догнать.
Священнослужитель медленно повернулся к нему:
– Арност выслал на поиски сына. Ожидаемо.
– И что теперь?
– Пусть ищут. Это в любом случае отнимет очень много времени. Пути Господни неисповедимы, – ответил служитель Неба, нанеся нательный крест и вглядываясь в морские глубины с верхней точки каменного здания.
Вечером того же дня в покои Арноста Эрмистарда по приказу явился Кай Сóулд. Губернатор пристально посмотрел на него, а затем отвернулся к окну.
– До меня дошли сведения, что военачальник Альдемарана – Август Мэгистор – исчез сегодня утром, как и Габриэль Фостард. Эти обстоятельства невольно наводят меня на мысль, что он предал нас. Отныне его работу будешь выполнять ты. Немедленно собери людей и начинайте поиски принцессы. Чем быстрее, тем лучше – нам не нужен новый разлад кланов! – сурово пробормотал хозяин города, после чего залпом испил дурманящий разум напиток.
– Да, хозяин, – сухо ответил преклонного возраста солдат и удалился.
Их диалог из соседней комнаты при помощи несложных манипуляций подслушала леди Дариана Ионéску, которая начала тайное расследование исчезновения дочери своего любовника. Молодая женщина уже несколько недель по приказу Генри Фостарда издали наблюдала за Августом Мэгистором, который изначально показался ей не только привлекательным мужчиной средних лет, но и весьма подозрительной персоной. В конечном счёте женскую интуицию обмануть достаточно проблематично, а потому она выбрала верный путь к ответам на вопросы династического и управленческого характера.
Невиданная пристань Румынии.
Габриэль вновь очнулась, но на сей раз от щебечущего пения дрозда, что прилетел и уселся на подоконнике комнаты, в которой та невольно очутилась. Она лежала на небольшой, но мягкой койке среди ароматов развешанных повсюду полевых трав. Помещение было полностью деревянным. В маленьком окне пробивался рассвет. Руки были освобождены от пут. Она встала и слегка покачнулась.
Внезапно одиночество похищенной принцессы нарушила женщина лет сорока в серо-синем сарафане и расписном платке, что украшал её голову. Присутствие неизвестной не выражало враждебности.
– Ты проснулась? – сказала она, собирая необходимые травы в корзину, что висели на верёвке возле стола. — Это хорошо…
– Где я? – с нервозной отдышкой спросила Габриэль.
– А тебе станет легче на душе, если ты узнаешь? — усмехнулась незнакомка, выбирая из десятков видов висящих на верёвочке трав необходимые.
– Вы хотите выкуп?
– Ха-ха, нет. Наш хозяин не разбойник. Мне лишь было велено приютить тебя ненадолго, – успокоила та, улыбаясь.
Габриэль выпрямилась, стараясь сохранить присущее принцессе спокойствие:
– Стало быть, вы – враги Эрмистардов?
– Я всего лишь выполняю приказ, – вежливо ответила незнакомка, собираясь покинуть помещение.
– С каких это пор варвары нападают на племянницу Румынского короля? Ваш хозяин отдаёт себе отчёт в своих безрассудных действиях? – взбунтовалась трансильванская аристократка, сделав стремительный шаг вперёд.
– Повторяю. Я всего лишь выполняю приказ, – на сей раз холодно ответила собеседница, не поворачивая головы в сторону Габриэль, а затем ушла прочь.
Женщина не назвала своего имени, но в её устах звучала политика, которую понять мог лишь человек, причастный к сакральным тайнам высшего общества.
Утренний ветер с моря мягко обволакивал звучащие благодаря его колыханию колокольчики, что были привязаны к ветвям деревьев и к местному скоту. Это было предзнаменованием для начала первых молитв у алтаря стихий – каменного круга со статуями богов в центре деревни. Женщины в одеяниях из тонкого льна и шёлка с яркими узорами спешили к ближайшему источнику, дабы принести воду для ритуальных омовений. Дети играли на опушке, учась имитировать движения ветра и волн, а старейшины собирались возле большого костра, рассказывая истории о подвигах и божественных знаках, прежде чем приступать к прошению Высших сил о милости.
Поклонение богам являлось основой жизни. Каждая семья имела свой амулет – символ одной из стихий, который оберегал домашний очаг. В особые дни устраивались обряды жертвоприношения. Жрицы – стражи древних знаний – следили за равновесием и защищали деревню от внешних угроз, считая, что гармония стихий – ключ к процветанию.
Несмотря на то что губернатор деревни был человеком, принадлежавшим не только к высшему чину аристократии, но и ярым католиком, он нисколько не препятствовал процветающему в деревне многобожию, поскольку с уважением относился к традициям и обычаям всех народов, в особенности тех, кто проживал на земле, которая принадлежала ему.
День простолюдинов всегда начинался с коллегиальных молитв и ритуалов, продолжался трудом – от ухода за полями и животными до прочих ремёсел и обучения детей. После полудня – время собраний и обсуждений важных дел, а к вечеру – совместные трапезы у костров, где звёзды и пламя сливались в едином танце света и тьмы. Важной частью дня были тренировки – овладение оружием и изучение традиций, что готовило юных жителей Пирингерма к непростому будущему. Воинская доблесть была равноправна с духовной силой. Возможно, это и была главная причина выживания малочисленного народа, который придерживался древне-румынских обычаев и языка. В Пирингерме каждый дюйм земли, каждое слово были пронизаны глубоким уважением к природе и к тем, кто жил прежде. Это было место, где прошлое встречалось с настоящим. Они отнюдь не принадлежали к расе дикарей.
Сквозь маленькое окно Габриэль созерцала бескрайние поля, простирающиеся до самого горизонта, словно символизируя её стремление к независимому выбору. Однако свобода казалась недосягаемой, подобно млечному пути. Внутренний гнев переполнил сердце и был столь же мощным, как и чувство собственного достоинства. Глухие разговоры за дверью возвестили о прибытии стражи, призванной передать её в руки хозяина деревни, которому она была отдана по воле судьбы. Эти мужчины являлись лишь пешками в более масштабной игре. Их присутствие не вызывало чувства страха, поскольку угроза исходила не от них, а от того, кто отдал им приказ.
Глубоко вздохнув, Габриэль Фостард гордо подняла голову. Её небрежно убранные волосы спадали на плечи, а свадебное платье, некогда символизировавшее туманное будущее, теперь воспринималось как одеяние пленницы. Она окончательно отвергла идею, что кто-то вправе решать её судьбу. Юная дева поспешно сорвала пышную основу праздничной одежды, и осталась в льняном подъюбнике и подрубашечнице. Когда стража вошла, девушка не проявила сопротивления, как того можно было ожидать. В этот момент её изгибы тела были подобны змее, готовой нанести ядовитый удар. Быстрым движением принцесса достала кинжалы, спрятанные в карманах стражников, которые та сразу же заприметила. Клинки блеснули в свете тусклого луча солнца, когда она поднялась на ноги и начала действовать. Стражники были ошеломлены, но медлительность реакции сделала их уязвимыми для ловких движений похищенной аристократки. Используя болевые точки, она вынудила их сдаться. Когда второй из стражников пал, она вырвалась на улицу.