Агата Лель – В постели с незнакомцем (страница 15)
— Почему ты никогда не рассказывала об этом?
— Это осталось далеко в прошлом, я заставила себя забыть, вырвала из памяти этот… — протяжно выдохнув, облизала вдруг пересохшие губы. – Да, мне было больно, было страшно, я испытала шок, но я справилась. Правда, справилась! Моя мама… очень мне помогла. Мы справились с ней вместе.
— Кто это был? Ты знала его?
— Да, это был парень из моего детского дома.
Брови Юлии Николаевны удивлённо взметнулись вверх.
— Ты выросла в детском доме? Но у тебя же есть мать.
— Она забрала меня после... потом...
— Почему ты не рассказывала мне об этом? Это же очень важно! И твоё чувство вины за тот случай, произошедший три года назад, тесно связано…
— Юлия Николаевна! Моё трудное детство, моя приёмная мать, мои заскорузлые травмы никак не связаны с тем, что я натворила той чёртовой зимой! – немного грубо перебила Вера и схватилась за стакан, плеснув пару капель воды на джинсы.
Это была дурацкая идея, дурацкая! Что она вообще здесь делает?!
— Продолжай, я внимательно тебя слушаю, — цветочный мёд голоса вновь сгладил ощетинившуюся душу.
Нужно быть спокойнее, ты пришла сюда за ответом!
— Простите, тяжёлая выдалась ночь, — вымученно улыбнулась Вера, поймав в лице психотерапевта поддержку. – Тот парень, Олег, был старше меня почти на два года. Его и ещё нескольких ребят перевели к нам всего лишь за пару месяцев до… — запнулась, — …до того случая. После произошедшего в их детском доме пожара детей расформировали, и Олег попал к нам. Он был ужасно наглым, совершенно неуправляемым! Вечно задирался, затевал драки, подворовывал у своих же. Никто не хотел с ним связываться, все только и ждали, что ему вот-вот исполнится восемнадцать, и он наконец-то покинет интернат.
— Он с самого начала оказывал тебе знаки внимания? Как-то домогался?
— Да, — кивнула, — постоянно. И ко мне, и к другим девочкам, но ко мне особенно. Просто по пятам ходил, намекал уединиться. Я ужасно его боялась, но виду не подавала – в мире, где я выросла, иначе нельзя, покажешь свои болевые точки, туда же при случае и пнут. Хотя не только я его опасалась – все девчонки, мы даже комнату на ночь баррикадировали с соседками, на всякий случай. Все знали, что никто ему не указ, и если что, он выйдет сухим из воды. Ходили слухи, что в поджоге детского дома виноват именно он. Абсолютно чокнутый, понимаете? – Новикова кивнула, даруя уверенность, что тебя слушают и слышат. — В тот день – это было перед новым годом – мы репетировали в актовом зале праздничный концерт, Олег и ещё несколько мальчишек где-то раздобыли алкоголь и сильно напились: сидели на последнем ряду, смеялись, отвешивали пошлые шутки. Но Олег, он… он ничего не говорил. Он смотрел на меня и молчал… Но смотрел так, что колени подкашивались от ужаса. Перед следующим номером я пошла к нам в блок переодеться и услышала сзади шаги. Я сразу поняла, что это он. Не знаю, зачем я побежала на улицу… если бы я только осталась внутри, со всеми… — Вера рвано выдохнула, взяв тайм-аут, чтобы собраться с мыслями.
Ей казалось, что все давно забыто – ни черта! Здесь, в этом кабинете, она словно превращалась в оголённый провод. Слова рвались сами собой, сплошным потоком.
Ей хотелось исторгнуть всё до последней капли, очиститься. Видимо, пришло время.
Часть 24
Вера прочистила горло, сделала глоток воды и продолжила:
— Я выбежала на задний двор и не раздумывая рванула к старому сараю. Летом там хранили яблоки, пустые банки – всякий ненужный хлам, зимой сарай был закрыт, но я знала, что замок там одно название – совсем хлипкий, мы с девочками иногда прятались внутри за сброшенной в кучу сломанной мебелью, чтобы незаметно покурить. Я думала, что буду там в безопасности! Что он меня не найдёт…
— Но он нашёл тебя? – вкрадчивый голос проникал под кожу, пуская по венам безмятежность и покой.
— Да, нашёл… — Вера опустила глаза, пытаясь проглотить застрявший в горле ком горьких воспоминаний. – Я долго корила себя, считая, что, может быть, это я виновата во всем. Что, может, вела себя как-то не так, отвечала на его знаки внимания…
— А ты отвечала?
— Нет! Никогда! Я боялась его!
— Тогда не стоит себя винить. Он сделал это один раз или…
— Один... Я молилась тогда, чтобы это поскорее закончилось, я хотела только одного – чтобы оставил меня в покое и просто ушёл… А потом я услышала скрип двери, топот ног. Какой-то мальчишка услышал мой крик и позвал на помощь проходившую неподалёку повариху, она и оттащила от меня Олега, — Вера снова опустила глаза и покачала головой. – Его потом посадили. Из-за меня. Я поймала его взгляд, когда его уводили под конвоем из зала суда. И знаете, что я там увидела? Ничего. Он не раскаялся. Он улыбался.
— Что именно побудило тебя вновь оживить в памяти этот эпизод? Может быть, кадр из фильма, какие-то люди из прошлого?
— Мужчина, — выдохнула Вера и с силой втянула носом воздух.
— Мужчина из прошлого?
— Нет, нет, совершенно посторонний. Муж… женщины, у которой я работаю. Когда я увидела его взгляд – меня словно отбросило на пятнадцать лет назад, в тот сарай за детским домом. Это глаза… — подалась вперёд, понизив голос до едва слышного шепота. — Это
Юлия Николаевна слегка наклонила голову набок и заговорила вкрадчивым тоном. Слишком мягко, как обычно говорят с теми, кто не дружит с головой.
— То есть ты хочешь сказать, что муж твоей пациентки – это и есть Олег? Что он перевоплотился, или сделал пластическую операцию, или…
— Господи, ну, конечно, нет! Я же не сумасшедшая! – не на шутку вскипела Вера. – Это его глаза, но это не он! Да и к тому же, мёртвые не оживают.
Изящная бровь Новиковой выгнулась вопросительной дугой.
— Олега убили в тюрьме. Произошла поножовщина, он ранил сокамерника, и тот убил его его же оружием, — Вера невесело ухмыльнулась. – Признаюсь, иногда я желала ему смерти, но когда его не стало, испытала чувство вины. Будто он умер из-за меня.
— Ты не думала о том, что намеренно нашла в образе этого мужчины общие черты с обидчиком из прошлого? Что ты испытываешь к нему – мужу своей пациентки? Злость, агрессию, может быть, жалость?
Вера пожала плечами, вспомнив его прикосновения в тёмном коридоре, его жгучие взгляды… Вспомнила его чётко очерченные губы и краешек татуировки из-под расстегнутого ворота рубашки. Тело окатило предательским жаром.
— Я боюсь его, и в то же время… — она вновь протяжно выдохнула и опустила лицо на ладони, с силой массируя виски. — Нет, наверное, я всё-таки схожу с ума. Я вижу в лице живого человека черты мёртвого. Я не хочу видеть их, но вижу! Меньше всего мне хотелось бы, чтобы именно он напоминал мне Олега, но он мне его напоминает, чёрт возьми!
Юлия Николаевна открыла тощую карточку и деловито сделала пару заметок.
— Ты принимаешь сейчас какие-нибудь препараты?
— Хотите сказать, что я ловлю глюки?
— Вера, я просто хочу во всём разобраться, пожалуйста, помоги мне это сделать, — мягко произнесла психотерапевт.
Донская закрыла глаза, осознавая, что это провал. Прийти сегодня сюда было в корне неверным решением. Если раньше ей просто казалось, что она тронулась умом, то теперь она в этом была практически убеждена.
Слова мозгоправа в этот раз не помогли, а только ещё больше запутали.
Получив рецепт на сильнодействующее снотворное и талон на следующий приём, Вера вышла в нарочито жизнерадостный коридор. Тошнотворно-весёлый.
Мазнув взглядом по сидящей напротив кабинета анорексичке, бросила талон в урну и уверенно двинулась к лифту.
В этот раз она сама должна разобраться в своей голове.
***
К вечеру температура резко упала до нуля, превратив остатки снега в грязную жижу. Не обращая внимания на промокшие ноги, Вера шлёпала по чвакающим лужам и, подойдя к знакомой пятиэтажке, подняла голову вверх. В окне, под самой крышей, уютно горел свет, заметив её, Сашка приветливо помахал рукой.
Губы растянулись в улыбке. Не наигранном оскале, а самой настоящей улыбке. Живой, искренней.
Здесь ей всегда рады. Здесь её всегда ждут.
Знали бы они...
— Здравствуй, Верочка, замёрзла? – Мария Тихоновна широко улыбнулась, принимая пальто из рук гостьи.
— Нет, там сегодня сыро, но тепло, — осмотрелась по сторонам. – А где…
— Тоже мне – зима, да?
Вера обернулась: в дверном проёме нарисовался Сашка. Светлые вихры торчали в разные стороны, два бездонных озера смотрели с неподдельным обожанием.
— Я рад, что ты снова выкроила для меня кусочек своего драгоценного времени.
— Сынок, ты бы хоть побрился – гости же, — по-доброму пожурила Мария Тихоновна, но Сашка только лишь отмахнулся:
— Верке нравятся бруталы, да, Вер? Мам, мы ко мне в комнату! Не ломись.
Жемчуг белоснежных зубов вскружил голову. Настоящий красавец!
— Я вам сейчас чаю принесу, и пирог черничный – вот-вот будет готов.
Вера показала «класс» и последовала за Сашкой в его светлую просторную комнату. Минимум мебели – кровать, письменный стол, шкаф и заставленная бесчисленными кубками и ленточками с медалями книжная полка.
И грамоты. Невозможное количество грамот: «Высшая лига», «За победу в открытом чемпионате по футболу», «Лучший игрок Премьер-Лиги».
Первое место, первое место, первое, первоепервоепервое…