Агата Лель – В постели с незнакомцем (страница 10)

Она перехватила его цепкий взгляд – словно в чан с расплавленной ртутью нырнула. Его рука до сих пор покоилась на её талии, и он открыто наслаждался реакцией девушки, словно пойманной в силки птицей.

Неожиданно вспыхнул слепящий свет, заставляя сощуриться и прикрыть ладонью глаза. Одновременно с этим раздался торопливый топот ног. Аня стояла напротив, сжимая в руках теперь уже ставший бесполезным включенный фонарь.

Вера тут же отпрянула от Назара и одёрнула край задравшейся водолазки.

Туманов как ни в чем не бывало двумя пальцами затушил огонёк свечи и, ничего не говоря, пошёл дальше по коридору, завернув в левое крыло.

— Верка, ты с ума сошла – он же убийца! – прошептала Анечка, зажав рот ладошкой.

Вера прямо видела, как заработали в её голове шестерёнки, рождая на ходу свежие сплетни.

— Не понимаю, о чём ты. Я, между прочим, чуть не свалилась с лестницы, могла бы ноги переломать. И часто тут свет выключают? – она не знала, прокатит ли вариант заговорить горничной зубы, но ничего иного просто не придумала.

— Да я вот как раз фонарик тебе несла, — Аня протянула обшитый жёлтым пластиком корпус и одарила Веру любопытным взглядом. – А всё-таки, что вы делали тут вдвоём?

— Столкнулись. Случайно, — Вера дошла до комнаты Ларисы и отворила двойные створки. Женщина сидела точно так же, как и до того, как вырубили свет. Вот уж кого ничего не волнует.

— Ужин готов, овощное рагу. Будешь?

Вера отрицательно качнула головой и захлопнула перед носом Ани дверь. Облокотившись с обратной стороны о прохладное дерево, протяжно выдохнула.

Какое, к черту, рагу, если всего пару минут назад она пережила такое!

На её пути попадалась масса мужчин, и все они были разные: одни были робкими романтиками, другие безбашенными наглецами, третьи пытались добиться её напором, но никто из них не оказывал на неё такого странного, даже гипнотического влияния, как Назар. Было в нём что-то… отталкивающее, и в то же время это «что-то» притягивало.

Может быть, вуаль тайны, что окутывала его с первого дня их знакомства, а может, его взгляд – пронизывающе-серебристый. Пугающий, разбирающий на молекулы.

Взгляд из её прошлого. Из её ночных кошмаров.

Часть 15

Прошлое

⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀

Крадучись, словно хищник, он подошёл ближе. Опасно близко. В нос ударил запах самогона с примесью сигаретного дыма.

— Ну чего ты, Вер? Боишься меня, что ли? – выдохнул он, прижимая всем телом к мёрзлой стене. – Я видел, как ты танцуешь… Ты же танцевала для меня, правда?

Жар его дыхания резонировал с окружающим холодом, под распахнутой курткой она явственно ощущала упирающуюся в бедро выпуклость. Но даже не это так пугало её сейчас – расплавленная ртуть его глаз несла куда большую угрозу.

— Ну, иди сюда, чего же ты…

Он раскованно запустил ледяную ладонь под её тонкую кофточку, тело тут же покрылось россыпью мелких мурашек. Не желания – страха.

— Олег, пожалуйста… — попыталась отстраниться, безуспешно отталкивая руками. – Я репетировала номер для новогоднего концерта. Олег, пожалуйста...

Не показывай, что боишься!

— А почему ты убежала? – ладонь переместилась выше.

— Не знаю… — выдохнула, борясь с накатившим отвращением.

Орать бесполезно – здесь никогда никого не бывает. Её крик может его только разозлить… и раззадорить.

Рука заскользила ниже, юркнула под оборки пышной концертной юбки.

— Не бойся меня, Вер, всё будет хорошо.

Нет! Нельзя! Не хочу!

Реальность происходящего уплывала, ей казалось, что всё это происходит не с ней, но его настойчивые пальцы под бельём грубо выдернули из полубессознательного морока.

Набрав в лёгкие побольше воздуха, она что есть силы закричала.

Часть 16

***

Вера наклонилась над столом, внимательно пересчитывая ампулы Промедола*. Если хоть одна из этих склянок пропадёт – влетит всем по первое число.

Каждая смена начиналась и заканчивалась этой рутинной, но крайне важной процедурой – учет пустых ампул, учет оставшихся неиспользованных, учет выполненных инъекций. Учёт, учёт, учёт...

За сильнодействующие препараты заставляли ставить подпись едва ли не кровью. Шутка ли – за пропажу всего одной ампулы светил самый что ни на есть реальный срок.

Пару месяцев назад сменщица Лиза закрутилась и куда-то потеряла две ампулы Морфина*, так такое началось – подняли на ноги всех: заведующую отделением, главврача, службу госнаркоконтроля.

Лиза рыдала как сумасшедшая, все мусорки на территории больницы излазила, заглянула в каждый угол, даже в туалеты – не нашла. Увы, с работой пришлось распрощаться, и до сих пор на бедняжку не закрыли уголовное дело.

— О, Верунчик, привет, — Лёшка заглянул в кабинет, смахивая с плеч тёмно-синего пуховика капли растаявшего снега.

— Долго ты спишь, Ненахов, — не глядя на него, бросила Вера и, записав цифру в журнал, бережно убрала лекарство в сейф.

— Да в пробке завис как всегда. «Москва-а-а, люблю тебя-а-а», — насвистывая старый хит, Лёшка прошёл в тесную раздевалку и открыл шкафчик, до отказа забитый одеждой сотрудников. На нижней полке кучка стоптанных шлёпанцев, туфли со сбитыми набойками. – Девчонки, вы б прибрались тут хоть раз, — не без боя вытягивая свободную вешалку, пожурил Ненахов.

Вера лишь фыркнула, отмахнувшись. Командир. Надо ему – пусть сам убирает.

Бросила взгляд в прореху приоткрытой двери: реаниматолог стоял к ней лицом, бегло расстёгивая пуговицы куртки.

— Вер, может, по кофейку? Автомат вчера заправили, говорят, – Лёшка скинул свитер, оставшись в обтягивающей чёрной футболке. Рукава соблазнительно облепили тугие мышцы, под весёлым принтом с миньонами угадывался рельефный торс. Надев форменную голубую рубашку, без стеснения стянул брюки.

Вера тактично отвернулась, улавливая краем уха лязганье пряжки ремня. Давно забытый звук, почти стёртая из памяти картина...

Сколько же у неё не было мужчины? Полгода точно. Последний роман с парнем по имени Костя не закончился ничем. Ни хорошим, ни плохим. Они просто разбежались, как в море корабли, утонув каждый в своих проблемах.

Не сошлись характерами – объяснила она маме, понимая, что часто уж она не сходится характерами с лицами противоположного пола.

Она нравилась мужчинам, не Матильда – именно она. За ней пытались ухаживать, водили по ресторанам и театрам, но со временем ретировались, уставая биться о лёд её непробиваемой брони. Да тот же Лёшка ей прохода не давал, но не тянуло. Ни к кому не тянуло.

Вспомнила прикосновения Назара – и словно жаром обдало. Так не вовремя. Сразу же мысли приняли иной вектор, даже забыла, чем занималась всего минуту назад.

Вернувшись тогда домой, она целую ночь не могла сомкнуть глаз, по крупицам перебирая в памяти события вечера: их столкновение в тёмном коридоре, его сильные руки, сжимающие свечу, а чуть раньше её саму под предлогом спасения... Лишь к утру удалось провалиться в тревожную дрёму, и сразу же полусном-полуявью пришло видение, продолжение кошмара.

Его глаза…Это же его глаза.

Но ведь этого не может быть! Это невозможно! Сумасшествие, не иначе.

На следующий день, трясясь в переполненной электричке, она думала только о том, увидит ли его снова... Она стеснялась признаться в этом даже самой себе, но когда в тамбуре мелькнуло чьё-то чёрное пальто – сердце предательски ухнуло.

Показалось…

Она хотела увидеть его, безотчётно выискивая глазами знакомый силуэт. Как последняя дура трижды находила повод прогуляться по мрачному коридору, придумывая нелепые оправдания своему дурацкому поведению.

Тёмный прямоугольник его окна не загорелся до конца её смены, он не прошёл мимо, не заглянул. Исчез.

С одной стороны это стало своего рода облегчением, но с другой... Какой-то абсолютно нездоровый интерес к чужому мужу. Мужчине с тёмным прошлым и глазами человека, который едва не сломал её жизнь.

Промедол* – сильнодействующий анальгетик.

Морфин* – сильнодействующий анальгетик природного происхождения.

Часть 17

***

— Всё, идём. Идём-идём, — Лёшка вышел из раздевалки и похлопал её по плечу, поторапливая. – А то сонная ты какая-то. Взбодрись, Донская, совсем тебя подработки твои доконали.

— Ну давай, десять минут урву, пока у Троекурова магний капает, — Вера захлопнула журнал и устало потянулась. Задвинув стул, неторопливо направилась к выходу.