Агата Лель – Потому что моя (страница 2)
– Не поеду никуда! – подумав, отрезал Багиров. – Уверен, что если это и не розыгрыш, то какое-то нелепое совпадение. Нелепое и откровенно жестокое.
– А если нет?
Вот Панарин как никто умел сбивать с пути истинного. И сеять зерно сомнений там, где дело было более чем ясным.
– Ты же искал ее столько, вспомни. Раньше бы ты и в соседнюю страну не раздумывая полетел, чтобы убедиться.
– Это было раньше. Тогда я не знал, где она и что с ней. А сейчас знаю.
В месте, где живые лишь мимоходом. Где тихо. И куда точно не хочется возвращаться...
– Я бы не был таким категоричным, – гнул свое друг. – И сам прекрасно знаешь, что я имею в виду.
– И почему она тогда домой не вернулась? – сорвался-таки Ильяс. Он не выносил неопределенности, хаоса. Да и чувство вины вдруг обострилось с новыми силами. – Какого хрена осела где-то в периферии, имея здесь абсолютно все? Дома, машины, связи, лучшее медицинское обслуживание... Разве Наташа бы так поступила, скажи? Не она это. Я знаю абсолютно точно.
– Но ты даже не видел ту женщину из больницы.
– Плевать. Я знаю!
– Но откуда?
– Наташа не могла иметь детей. Она была бесплодна.
Слова дались с трудом. Это та часть его личного, о чем он предпочитал не распространяться. Даже Артем не знал, чему сейчас был немало удивлен.
– В ту нашу последнюю ночь мы сильно поссорились, в том числе и из-за этого тоже, – подавил тяжелый вздох Ильяс и, ослабив узел галстука, подвел под беседой категоричную черту. – Так что я понятия не имею, кто такая эта Багирова, но уверен в одном – это точно не моя жена.
Часть 3
Спустя три с половиной часа Ильяс зашел в пустынный коридор первой городской больницы города Исаевск. Полутемный, убогий, с ремонтом еще советских времен. Лишь современные пластиковые окна с торчащими пузырями засохшего утеплителя говорили о том, что здесь тоже пытаются идти в ногу со временем.
– Доброй ночи, – постучал костяшками пальцев в окошко дежурной медсестры и, согнувшись в три погибели (с его-то ростом метр девяносто три!), заглянул внутрь. – Могу я поговорить с доктором Мальцевой?
– Ой, здра-авствуйте, – тут же расцвела ночная сестричка. – А мы вас ждали.
Видный мужчина по ту сторону стекла ей очевидно понравился и, судя по реакции, она сразу поняла, кто это.
– Инна Сергеевна в своем кабинете. Давайте я вас провожу, – убрав за миниатюрные ушки выпавшие из низкого хвоста волосы, резво выскользнула из-за стойки и нарисовалась рядом с Багировым. – Все-таки вы приехали, как хорошо! Представить не могу, как Наташа обрадуется.
От одного лишь упоминания имени его жены в контексте живой и невредимой, вдоль позвоночника пробежал суеверный холодок.
– Вы не сказали ей обо мне?
– Нет, что вы! Вы же просили.
Да, он просил. Подумав, Багиров решил, что Артем прав – он не сможет спокойно жить, понимая, что не съездил. Даже не попытался… Снова позвонил в больницу, связался с врачом "Наташи" и сказал, что приедет. И нет, до утра ждать он не будет.
В то, что эта девушка его жена, он по-прежнему не верил. Ну не верил и все! Да, прошли не долгие годы, но этих месяцев хватило, чтобы смириться с действительностью. Она просто не могла выжить в тех условиях. Это невозможно.
Багиров не был человеком, который до последнего цепляется за соломинку, он был прагматичен до мозга костей и не верил в чудеса. Только в факты. А поехал… просто потому что должен был удостовериться. Сам. Лично. Не Панарин, не кто-то из помощников – сам.
– Что она делает сейчас? – спросил, вышагивая рядом с медсестрой, которая дай бог едва доходила ему ростом до лопаток.
– Инна Сергеевна?
– Нет. Та… Наталья.
Назвать ее своей женой он не мог.
– Так ночь же. Спит, наверное. Мы ей обезболивающее вкололи, – и словно оправдываясь: – Не волнуйтесь, все разрешенное беременным! Да, лучше бы без этого, конечно, но раз выбора нет…
Их нестройные шаги эхом отражались от окрашенных бледно-зеленой краской стен. Ужасная больница. Просто склеп.
– А вы долго искали ее, да? – окрыленно спросила девушка, явно воспитанная на ярких историях любви каких-нибудь витиеватых турецких сериалов. – Сколько по времени?
– Несколько месяцев, – сухо отрезал Багиров.
Ее зовут Вера. Вера Соколова. Это он прочитал еще внизу, на приколотом к почти плоской груди бейдже.
– А почему бросили искать?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
– Потому что ее признали погибшей.
Человек, незнакомый с Ильясом, непременно бы решил, что у этого робота просто нет сердца. Как можно быть таким спокойным, даже хладнокровным в данной ситуации?
Но человек бы просто не знал, что переживает Ильяс в глубине души. Той ее части, скрытой от всех. Плохо изученной даже им самим.
Осознание, что где-то здесь, в этих убогих стенах, может находиться его Наташа… оно буквально сбивало с ног. Вселяло надежду и пугало одновременно.
Да, их жизнь далеко не была похожа на сказку. Да, он плохо обошелся с ней, а она плохо обошлась с ним. Но он отдал бы все, чтобы она действительно оказалась жива. И даже не потому что до сих пор любил, а потому что он был за нее в ответе. Он женился на ней, клялся и в горе и в радости… Но не сберег. Не смог.
Не получилось...
– Инна Сергеевна, – постучала в дверь Верочка и, заглянув внутрь кабинета, кивнула на мужчину по правую руку. – Вот. Приехал!
Врач, на вид далеко не молодая женщина, но которая очевидно все еще юна душой, ловко выпорхнула из-за своего стола, и алые губы растянулись в широкой, чуть кокетливой улыбке.
– Илья Таирович, как мы рады вас видеть!
– Ильяс, – сдержано поправил он. – Где Наталья?
– Я провожу вас до ее палаты. Вера, а ты иди. Не бросай так надолго пост. Иди, – махнув рукой, прогнала сестричку словно назойливую муху. А сама пристроилась рядом со столичным гостем.
Аромат ее некачественных удушающих духов сразу же ударил по рецепторам Багирова. Рецепторам настоящего аптекарского эстета.
Он никогда не был бабником, не менял женщин как перчатки, но если заводил отношения, это неизменно были
Ни одна из них под страхом казни не нанесла бы на себя подобную дрянь.
– После вашего звонка мы Наташеньку в одиночную палату перевели, – гордо поведала она таким тоном, словно совершила героический подвиг. – Она у нас всего одна, после ремонта как раз.
– Как чувствует себя... девушка?
– Нормально, если учесть ее состояние и внушительный срок. У нее с почками проблемы, очевидно до беременности еще были. А сейчас все усугубилось. В ее состоянии это не редкость.
За исключением проблемы с зачатием, у
Хотя, если учесть, при каких обстоятельствах она пропала… Все может быть.
– Какой у нее точный срок?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
– По УЗИ ориентировочно сорок недель. Мы тут консилиум собирали, думали сделать кесарево сечение, но решили подождать. Не смотря на срок матка спокойна, раскрытия нет, ребенок абсолютно здоров. И плюс Наталья слезно просила дать ей возможность родить самой.
– Вы говорили, что она все время молчала, – чуть замедлил шаг Багиров.
– Ну да, о себе ни слова. А вот о ребенке говорила много. Что будет рожать только сама, что категорически не дает согласие на кесарево. В общем, типичная тревожная роженица. Но вы не переживайте, мы с ней очень бережно. Как с родной, – и помолчав: – Вообще, это прямо-таки чудо какое-то! Спустя столько времени отыскать. Живую!
– Вы точно ничего не говорили ей о том, что я приеду?
– Ну что вы! Мы же профессионалы своего дела, – и кокетливо поправила завитую буклю. – Пожалуйста, вот сюда, – взмахом руки указала на резко контрастирующую по отношению к другим дверь. Если остальные просто деревянные крашеные, то эта из дешевого шпона, оклеенного "под дерево". К тонкими вставками из матового стекла.
Ну прямо палата-ВИП.
– Я мешать вам не буду, пойду. Разговаривайте сколько хотите, никто вас не потревожит. Но если что – звоните, номер мой у вас есть.
И ушла, периодически оглядываясь. И наблюдая, как Багиров стоит у двери, так и не решаясь зайти.
А решиться было сложно, что было на него не похоже. Казалось бы – просто дверь – открывай, заходи.