Агата Лель – Останемся врагами (страница 19)

– Не знаю. Можешь выбрать сама, мне все равно.

– Мне, в общем-то, тоже.

– Тогда, может, поедем ко мне?

Он смотрит на меня несколько долгих томительных секунд, пристально, глаза в глаза. Смотрит, словно проверяя на вшивость. Рискну ли я убежать с ним практически из-под носа отца. И я совсем не понимаю, какую игру он затеял.

"Ко мне" – это куда? Ведь та квартира, как я уже выяснила, сдается. Но он не знает, что я в курсе. Значит, можно подыграть и посмотреть, как он будет выкручиваться, когда я засыпаю его неловкими вопросами.

– Хорошо, – не сводя с него глаз, тяну ремень безопасности. – Поехали к тебе.⠀⠀

Глава 15

***

Когда мы тормозим возле того же подъезда, входим в тот же лифт, я не совсем понимаю, что вообще происходит.

Я лично звонила по объявлению, квартира точно свободна и точно сдается. Как тогда объяснить тот факт, что мы снова здесь?

По дороге мы говорили о разном, но я принципиально не заводила тем, которые могли заставить его лгать. Но сейчас решаю припереть к стенке прямыми наводящими вопросами:

– Сколько ты говоришь живешь здесь?

– Не знаю, месяц, может.

– Ты говорил два.

– Или два.

Ни один мускул не дергается на его лице. То ли он действительно "забыл", то ли мастер виртуозного вранья.

Двери лифта разъезжаются перед нами, и Матвей, игнорируя правила приличия, выходит первым. Выхожу следом, но к квартире шагать не спешу.

– Ты чего? – оборачивается, вынимая ключ из заднего кармана джинсов.

– Эта квартира сдается, – складываю на груди руки. – Я все знаю.

– Ну да, она сдается, – и снова даже глазом не ведет. – Это квартира моих знакомых. Живу здесь, пока не сдадут.

И все? Вот так просто? Почему эта мысль мне даже в голову не приходила?

Я была уверена, что в этой истории кроется что-то мутное, напридумывала тысячу очерняющих его причин, а на деле вышла такая банальщина?

– А ты что подумала? – видимо, считывает замешательство на моем лице. – Что я обманываю тебя?

– Вообще, если честно, да. Была такая мысль.

Усмехнувшись, открывает дверь. Заходит в темную прихожую.

– Ну, ты чего зависла? – бросает, не оборачиваясь. – Проходи.

Внутренний голос вопит, что не надо. Не потому что он может сделать мне что-то плохое, в этом плане я его почему-то не боюсь, а потому что я не могу спрогнозировать собственное поведение. Он нравится мне и помятуя о том, что между нами было в этой же квартире…

– Слушай, я отцу сказала, что ненадолго совсем отлучусь... – мнусь.

– А зачем ехала тогда, раз не собиралась оставаться?

Зачем ехала? Да черт его знает, зачем. Просто хотела побыть с ним рядом, просто поговорить. Смотреть, как он держит одной рукой руль, а между пальцами другой зажимает сигарету. Хотела слушать его голос и, может быть, урвать еще один случайный поцелуй...

Я действительно успела соскучиться по нему за такой короткий срок. Эта мысль не то чтобы удивляет, лишь подтверждает тот факт, что все эти дни мне не казалось – я действительно серьезно запа́ла.

– Так ты заходишь? – немного нервно переспрашивает он, и я боюсь, что если отвечу ему "нет", он просто скажет "ну пока" и закроет перед моим носом дверь.

Очень боюсь. Гораздо сильнее гнева отца.

– Ну ок. Думаю, час ничего не изменит.

***

– Па, говорю же – я с Ликой. Не истери… Да не надо мне Германа, хватит уже!.. На такси приеду. Все, пока… Пока, говорю, – вырубаю телефон и убираю его в карман.

Я сижу за столом на кухне и воспоминания ночи недельной давности мешают на чем-то сосредоточиться. Мне жарко, но кофту не снимаю. Потому что под ней только футболка. И все. Лифчик я не надела.

– Классные джинсы, – сцепив пальцы, чтобы хоть чем-то занять руки, делаю завуалированный комплимент его заднице. – И дорогие. Я знаю эту фирму.

– Китайская подделка, – ставит на стол бутылку виски. Рядом два квадратных стакана.

– И что это?

– Это виски.

– Я вижу. В плане, мы что-то отмечаем?

– Что-то отмечаем, – соглашается он и наливает поровну, примерно на два пальца.

Я не люблю такой крепкий алкоголь, но сейчас не отказываюсь – прикасаюсь краешком своего стакана к его и, морщась, делаю большой глоток.

Горло, как и дома часом ранее, обдает огнем, на какое-то мгновение становится нечем дышать. Но вида я не продаю.

– Ты выпил. И на чем я теперь поеду домой?

– Разберемся.

Вникать, что именно он имеет в виду под этим словом, не хочется. Но и молчать не хочется тоже – глотка хватает, чтобы моментально развязать язык.

– Зачем ты сдал меня отцу? – сразу же кидаюсь грудью на амбразуру. – Ты же знал, что я из дома убежала и даже знал причину. Но все-таки сдал.

– Убегать не выход, уж поверь мне. И он бы все равно тебя нашел. И скорее всего в тот же день, – наливает еще.

– Все равно, это было не слишком красиво. Ты даже меня не спросил!

– Я так решил.

– То есть теперь ты решаешь за меня?

Не удостоив меня ответом, выпивает свой виски одним большим глотком, и я вдруг отчетливо понимаю, что не просто плохо его знаю, я не знаю его совсем.⠀

Сегодня он совсем другой – хмурый и молчаливый. Совершенно не такой, каким был в день нашего знакомства. Словно подменили. И не могу сказать, что таким он нравится мне меньше.

– Куда ты исчез тем утром? – кручу в руках свой стакан. – Когда я проснулась, тебя не было.

– Не хотел провоцировать твоего отца. Ты же наверняка не призналась ему, что ночевала с малознакомым парнем.

– Не призналась…

– Ну вот, видишь.

– А адрес как узнал мой?

– После того, как я понял, кто именно твой отец, это было не так уж сложно.

Неужели перемены в его поведении связаны с тем, что он понял, кто мой отец?

Он действительно небедный человек, имеет весомое влияние и хорошие связи. Может, Матвея это отпугнуло?

Хотя глядя на него сейчас, такого пусть хмурого, но уверенного в себе, сложно представить, что его хоть что-то может отпугнуть.

Я теряюсь с ним таким, новым. В первый день, под маской стервы-Леры было проще, но теперь, когда я открылась перед ним, после нашего крышесносного поцелуя и… прочего, я действительно ощущаю себя жутко неуверенной малолеткой.