Агата Лель – Опасный инстинкт (страница 2)
Вот это совсем выбило почву из-под ног. Откуда ему известно о сейфе? Никто не знал о его существовании, ни одна живая душа! Кто он такой, этот чёртов сукин сын?
Сильвестр сделал неохотный шаг навстречу, и, пошатнувшись, вцепился в бронзовую статуэтку массируя свободной рукой грудную клетку. Скривившись в гримасе боли, прохрипел:
— Мне нужны таблетки. У меня… сердце… срочно… Они там… — протянул дрожащую руку, — там лекарства, в ящике.
Мужчина раздражённо цокнул и закатил глаза:
— Ладно, хрен с тобой, бери, а то ещё ноги протянешь раньше времени. Только живее!
Сильвестр, прихрамывая и стоная, приковылял к тумбочке и открыл верхний ящик. Книга, коробка кубинских сигар, блокнот с записями — пистолета на месте не было.
Не веря своим глазам, перерыл содержимое ящика и, убедившись, что там точно нет того, что ему нужно, рывком открыл следующий. Потом ещё один.
Пистолета не было! Кто-то его забрал.
Но кто?
Выходит, этот ублюдок был здесь раньше и как следует осмотрел территорию. Выяснил, как отключаются камеры, где хранится оружие и крупная партия бриллиантов, в которые вложена чуть ли не половина нажитого им состояния! Неделю назад ему прислали камешки чартерным рейсом прямиком из ЮАР, он лично хотел переправить их в Швейцарию и положить в оплаченную на десять лет вперёд ячейку.
Никто не знал об этом: ни его охрана, ни партнёры по бизнесу, ни всюду сующая куда не следует свой нос Ева. Так откуда это стало известно придурку, играющему в гангстера из дешёвого вестерна? Маска, пушка...
Был бы Сильвестр хотя бы лет на десять моложе, он бы самолично расправился с этой жалкой пародией Фантомаса, но сейчас понимал, что силы явно не равны. Парень молод и силён — это видно по атлетическому телосложению, широким плечам, бугрившимся под черным свитером мускулам. Судя по голосу — не больше тридцати-тридцати пяти.
— Чего ты там копаешься? — беспощадный металл коснулся поясницы, и Сильвестра прошила позорная дрожь. Колени подогнулись, и он снова едва не упал, только теперь уже по-настоящему. — Пошли, время поджимает, — подтолкнув дулом в правильном направлении, мужчина незримой тенью шёл за плетущимся словно на плаху Сильвестром. — Сейчас ты откроешь сейф и достанешь оттуда бриллианты. Все бриллианты, не вздумай меня обмануть.
Его бриллианты. Это же целое состояние! Этих денег хватит, чтобы купить собственный остров где-нибудь на Кубе и жить там до конца дней, подтирая задницу стодолларовыми купюрами.
Может, попробовать сбить его с ног? Ударить в пах? Разбить стекло и выпрыгнуть в окно?
Ледяная сталь на затылке отчётливо шептала, что это не самая лучшая идея.
Подойдя к стене, Омаров нажал потайную кнопку, и, не производя никакого шума, в сторону отъехала фальш-панель.
— Вводи код, — приказал грабитель, и Сильвестр замешкался.
Миллионы долларов! Это не последние его деньги, но это, мать твою, миллионы!
— Пошёл ты знаешь куда, — не оборачиваясь прошипел Сильвестр, за что получил прикладом по лицу. Перед глазами рассыпался фонтан искр, на светлый паркет брызнула кровь.
Омаров схватился за лицо, и под пальцами что-то противно хрустнуло. Кажется, этот ублюдок сломал ему нос.
— Ты ещё срался в штаны, когда я заработал свой уже не первый миллион. Так какого хрена я должен отдавать своё какому-то долбоё…
Новый удар по губам сбил с ног — Омаров упал, полы халата распахнулись, являя миру скукоженный член и лобок, покрытый курчавыми седыми волосами.
Ева снова истошно завизжала, мужчина в маске метнулся в её сторону и, схватив за предплечье, подтянул сопротивляющуюся девушку к сейфу. Приставив дуло к её затылку, прошипел:
— Вводи код, иначе я убью её.
Сильвестр поднялся и резким движением руки смахнул с лица кровь. Вытерев ладонь о белоснежный халат, застыл на месте.
— Ты меня слышал? Я вышибу ей мозги, я не шучу. Считаю до трёх. Раз…
— Силя! Силечка, пожалуйста, скажи ему! — словно одержимая рыдала Ева, сотрясаясь всем телом.
— Два…
— Силя! Сделай же хоть что-нибудь! Ты позволишь ему меня убить? — взвизгнула девушка, бросив на любовника взгляд, полный разочарования и ужаса.
— Два с половиной…
— Сильвестр!!!
Сильвестр застыл, не зная, как быть. Если этот урод её убьет, то и его он убьёт тоже. Другого не дано. Если он не последний кретин, то не оставит живых свидетелей. Но если отдать ему камни, может, он действительно смоется? Получит то, что хочет, и убежит. Кто знает, что в голове у этого смертника? А то, что люди Сильвестра его потом обязательно найдут — Омаров не сомневался. Из-под земли достанут. И уж тогда он обязательно самолично разделается с ублюдком и сделает из его кишок подтяжки.
— Три...
— Ладно-ладно, хорошо, отпусти её! — поспешил ответить Омаров, и мужчина слегка ослабил хватку. Ева выдохнула и разразилась новым потоком слёз.
Утерев не унимающуюся кровь подолом халата, Сильвестр ввел шесть цифр, оставляя на дисплее алые отпечатки. Замок щёлкнул, и дверца открылась.
Трясущимися руками Омаров неохотно выудил из недр сейфа два плотно набитых бархатных мешочка и, словно священный Грааль, передал в руки человека в чёрном.
— Подавись.
Мужчина не без волнения взвесил драгоценности на обтянутой перчаткой ладони и, развязав тесёмку, аккуратно извлёк двумя пальцами переливающийся радужными гранями камешек. Полюбовавшись несколько секунд, бросил бриллиант обратно, бережно завязал мешочек и положил награбленное в карман тугих джинсов.
Впервые Сильвестр смотрел на выпуклость в штанах мужчины с таким вожделением.
Миллионы. Его миллионы!
— Так бы и сразу. Да не отчаивайся, для тебя же это сущая мелочь, — ирония в голосе ублюдка подействовала ещё хуже, чем смотрящее в лицо дуло. Какой-то засранец прижал его к ногтю. Его, Омарова. Какой позор! — Кстати, как сердечко, больше не шалит?
— Я ещё тебя переживу, скотина. И станцую макарену в луже твоей гнилой крови.
Парень искренне рассмеялся, после чего резко замолчал и снова приставил ствол к лицу заложника. Ледяная сталь обожгла кожу, и Сильвестр вдруг понял, что вот он, конец...
— А вот это вряд ли, солировать буду я. Жаль, что танцор я так себе, ну ты понимаешь... — Фантомас задорно подмигнул и сменил тон на серьёзный: — Прости, но я вынужден тебя убить, у меня нет иного выбора. Ничего личного.
Последним, что увидел Омаров, было искорёженное ужасом лицо Евы и гравировка на раритетном "Кольте" тридцать восьмого калибра с инициалами «О.С»…
Часть 3
Индонезия, Остров Бали.
— Ненавижу его! Старый мерзкий слизняк! Ненавижу! — проорала Ева так громко, насколько позволяла сила лёгких. Тут можно дать волю эмоциям — на улице глубокая ночь, никого нет, а разбушевавшийся шторм унесёт её крики в пучину Индийского океана.
Спотыкаясь и едва не падая, девушка брела по песчаному пляжу, удерживая в одной руке босоножки от Валентино, а в другой початую бутылку Хеннесси. Прибитая ливнем когда-то идеальная укладка прилипла к щекам, бретели облегающего платья сползли, практически полностью оголяя внушительную грудь.
Как же ей надоел этот жирный несносный боров! Тошнит от его похотливых ручонок и вечно вялого члена, который она должна вылизывать как покорная дворняжка, едва только хозяин помашет сахарной косточкой.
И ладно бы ещё только это — она знала, на что шла, но он же совсем ни во что её не ставит! Помыкает, унижает перед друзьями — такими же зажравшимися уродами, испражняющимися банкнотами. Осталось только пустить её по кругу или подарить кому-нибудь на юбилей. Он делает с ней всё, что захочет!
«Силечка», «котик», «ми-ми-ми, бу-бу-бу», — её уже тошнило разыгрывать из себя тупую идиотку со стразами вместо мозгов. Она-то знала, что совсем не такая, но он хочет видеть её такой. И она будет такой, какой её хочет Сильвестр Омаров.
Увы, она продалась с потрохами престарелому миллионеру — жестокая истина, которую она уже давно приняла, более того — она пошла на это с превеликим удовольствием. Нет ничего хуже, чем жить в нищете, ходить в обносках с китайского рынка и есть на завтрак, обед и ужин пустые макароны. Когда-то ей довелось вкусить эту жизнь и она больше никогда не хотела к ней возвращаться.
Бедность — это позор, это мерзость, это дно! Бедных презирают, над бедными насмехаются. Пусть лучше её будет иметь во все щели противный старый пердун, но после этого он подарит ей кольцо с бриллиантом размером с грецкий орех, оденет в меха и подгонит к её ногам частный самолёт — именно с этими мыслями она засыпала и просыпалась последние два года. Бог дал ей природную красоту, и она должна пользоваться ею на все сто. Брать от жизни всё самое лучшее, пусть даже для этого ей придётся наступить на горло своей гордости.
Но всё-таки Ева Миллас была живым человеком, и порой на неё накатывало горькое осознание своего унизительного положения, как, например, сегодня, когда на ужине с партнёрами он снова выставил её при всех полной дурой. Лысеющие денежные мешки ржали, как и их тупые шлюшки-модели. Хотя, что говорить — она от них недалеко ушла...
Упругие струи тропического ливня промочили девушку с головы до ног, платье противно прилипло к телу, мешая передвигаться.
— Чёртова тряпка! А знаешь, что я сделаю с подаренным тобой платьем, Силечка? — проговорила вслух Ева и не без усилия стянула с себя «вторую кожу». — Вот, вот, вот! — топая ногами по Барберри за баснословную сумму, Ева пьяненько рассмеялась.