Агата Лель – Опасный инстинкт (страница 15)

— Простите, но хозяин запретил с вами разговаривать, — резюмировала Зоя и, развернувшись, уверенно пошла к дому.

— Но мне очень нужна моя одежда! Позарез! Иди сюда, кому говорят! — зло прокричала Ева, ударив ладонями по прутьям.

— Ничем не могу вам помочь, — не оборачиваясь, бросила девушка, шагая прямиком к особняку.

Нет, так дело не пойдёт. Потратить столько времени на дорогу сюда, чтобы уехать ни с чем? Ну уж нет! Тупая заносчивая полотёрка! Ева всегда знала, что эта мымра ей завидует, но рожей не вышла, чтобы занять её место. Если вдруг она когда-нибудь сюда вернётся, то непременно устроит этой конопатой пигалице райскую жизнь, но сейчас, глядя на удаляющуюся фигуру прислуги, Ева по-настоящему запаниковала. Нет, агрессией она сделает только хуже. Остался последний беспроигрышный вариант...

— Зоя, Зоечка, пожалуйста, мне больше не к кому обратиться!

Девушка замедлила шаг, но не остановилась. Ева перебежала к другому отсеку забора и состроила жалобную мину.

— Я знаю, что вела себя с тобой как последняя сука, прости меня. Я порой бываю такой несносной. Каюсь — я сейчас в полной заднице, Сильвестр выгнал меня из дома без гроша в кармане, мне приходится ночевать на вокзале…

— На вокзале? — ужаснулась девушка, обернувшись.

— Да, у меня нет другого выхода! Сильвестр лишил меня всего! Знаешь, когда я последний раз ела? — выдержав театральную паузу, выдохнула: — Позавчера!

— Боже! Это же… это же ужасно!

Попалась!

— Да, теперь ты меня понимаешь? Сильвестр третировал меня всё это время, поэтому я была такой дёрганой, злой, раздражительной. Он запрещал мне общаться с прислу… со всеми вами! На самом деле ты мне всегда нравилась, но сама понимаешь — идти против воли Омарова я не могла.

— Конечно, конечно, я понимаю, — проникновенно закивала Зоя, находясь по ту сторону забора.

— Будь любезна, помоги мне — принеси немного вещей, самую малость: несколько пар джинсов, кофточки, летнее платье от Бруно Фератти и, самое главное, белую шубку. Обязательно, не забудь шубку, слышишь? Мне же нужно в чём-то ходить, ээ... зимой.

— Разумеется, Ева Сергеевна.

— Давай, я спрячусь где-нибудь здесь и тихонько посижу, а ты в это время соберёшь мою одежду, хорошо? А ещё, — Ева набралась наглости и понизила тон: — там в спальне на косметическом столике стоит шкатулка с драгоценностями, вытащи оттуда серьги с бриллиантами, пару колец и золотых браслетов… А впрочем, ничего не вытаскивай, неси всю коробку, я потом сама разберусь. Ну так что, ты поможешь мне?

Сочувстующее личико горничной сменилось маской неподдельного презрения:

— Нет!

... и пошла обратно к дому.

— Зоя! Зоя, мать твою! Вернись! Сука! Чёртова сука!

— Ева Сергеевна, как вы сюда попали? — на её крики бежал охранник. — Сильвестр Рамирович с меня три шкуры сдерёт, когда узнает, что вы здесь были! Идёмте отсюда! Уходим-уходим! — оттягивая её от забора, паниковал Пётр.

— Ты такая же продажная шкура, как и эта девка! Я знаю, чем вы занимаетесь с ней в летнем домике, я всё видела, но молчала, потому что я не крыса! Я не как вы! А ещё я знаю, что ты дрочишь на мулаток во время рабочей смены!

— Ну знаете, попрошу, — впалые щёки охранника покрыли алые пятна, он явно не ожидал, что его интрижка с горничной и маленькое хобби станут достоянием общественности. Больно схватив Еву за предплечье, вывел за территорию дома и оставил у дороги. — Так и быть, я никому не скажу, что вы были здесь, но если вы хотя бы ещё раз здесь появитесь…

— Пошёл к чёрту, долбаный задрот! Пошли вы все к чёрту! Скоро я вернусь и устрою вам райскую жизнь! Попомните моё слово! — орала вслед его удаляющейся спине, ощущая себя до смерти униженной.

Хотелось рыдать, рвать на себе волосы, проклинать жизнь, Омарова, Оскара, себя… Что теперь будет?

Ева плелась вдоль дороги, с сожалением глядя на растоптанные пыльные балетки, презентованные бывшей подругой.

Она нищая, бомж! Обуви своей — и то нет. Когда-то, в студенческие годы, она ловко разводила мужчин на подарки, но с Оскаром этот номер не пройдёт — он сразу поставил её на место, сказав, что на мели.

Оскар. Милый сексуальный Оскар… Какого дьявола ты внедрился в мою жизнь?! Если бы не ты… Ева бубнила под нос проклятия, ловя у дороги машину. Ещё вчера она была девушкой миллионера, а сегодня одета в чужие обноски с вьетнамского рынка. Как же всё-таки непредсказуема жизнь.

Мимо на бешеной скорости промчался "Крайслер" Омарова, обдав Еву мутной водой из грязной лужи. Униженная мокрая курица…

В конце концов какой-то дальнобойщик на фуре, перевозящей свиней, согласился подбросить её до МКАДа. Ева сидела в кабине, провонявшей поросячьим навозом, и глотала вставшие комом в горле непролитые слёзы. Лысый шофёр с крупным сальным носом даже не смотрел в её сторону, наверное, считая, что это прислуга, возвращающаяся домой с Рублевки. Раньше мужчины осыпали её комплиментами, все как один богатые и властные — они капали слюной при виде неё, а теперь она как придорожная шлюха едет в коммуналку своего… А кто ей Оскар? Любовник? Парень? Сожитель? Кто?

Выйдя на остановке, Ева зайцем добралась до центра и по привычке прошлась вдоль торгового ряда, где продавали брендовые тряпки именитых дизайнеров. Раньше перед ней были открыты все двери, продавцы едва не целовали важной гостье ноги, лишь бы умаслить и получить такую выгодную клиентку. Сейчас же никто не смотрел на неё, развешивая за кристально чистым стеклом очередную коллекцию. Даже они, эти курицы в белых блузках, выглядели сейчас лучше, чем она.

Ева взглянула на себя в зеркальное отражение витрины: на бледном лице ни грамма косметики. Да, черты лица благородные — не отнять, но брови начали зарастать и терять форму, волосы без укладки просто повисли вдоль щёк, и в довершение как вишенка на торте — крупный красный прыщ на подбородке.

— Ева? Ева Миллас? Это ты? — послышалось сзади, и Ева приросла к полу. Не оборачиваясь, согнулась над раскрытой сумочкой, делая вид, что ужасно занята.

Нет, это не я! Не я! Убирайся!

— Вот так встреча, ну надо же!

Ева натянула улыбку и всё-таки повернулась.

— Фролов! Действительно, неожиданно. Рада тебя видеть! — поцеловав воздух возле щёк собеседника, Ева скрестила ноги, пряча засохшие пятна от лужи на штанинах.

Иван Фролов — её институтская любовь. Это парень бегал за ней словно верная собачка, а она его безжалостно отшила, потому что он был беден. Сейчас же Ваня выглядел уверенным в себе молодым мужчиной. На запястье Ролекс — настоящий, не китайская подделка. Да и джинсы фирменные Кельвин — уж в чём-чём, а в распознавании подлинности брендов ей не было равных.

— Как ты поживаешь? Слышал, вышла замуж за какого-то олигарха? — без обиняков спросил Фролов, с неподдельной радостью глядя на старую знакомую.

— Ну… типа того, — тряхнула волосами Ева, сгорая от стыда за свой убогий вид. — В общем, тут такое дело, я сейчас снимаюсь в одном новом шоу — «Переодетый миллионер», так что не обращай внимания на... — наигранно скривилась, кивая на свои шмотки.

— Серьёзно? Никогда не слышал о таком, — неподдельно восхитился Ваня и осмотрелся по сторонам. — А где камеры?

— Так там... вся фишка в том, что это типа тайна. Вон, видишь мужика у окна в "Ресторанном дворике"? Ну так вот — это оператор, — понизила голос и заговорщицки подмигнула.

Фролов понимающе подмигнул в ответ и изумлённо покачал головой.

— Офигеть, я так рад за тебя: моя считай бывшая — телезвезда! Ну надо же! Слушай, у тебя отлично удалось преобразиться, эти пятна на джинсах, бледная кожа — всё так натурально. Даже запах будто… — поводил ладонью у лица, и Ева отпрянула проклиная себя, за то, что не воспользовалась утром дезодорантом Оскара.

— Да, у нас всё очень серьёзно, — шепнула, — федеральный канал.

— Буду ждать премьеру, — Ваня показал «класс» и широко улыбнулся.

— А у тебя как дела? Чем занимаешься? — перевела тему Ева, продолжая оценивать стоимость его прикида.

— Ты знаешь, смешно сказать, но после того, как ты меня отшила, попрекнув, что я ни на что не годен, я решил, что просто обязан изменить свою жизнь. Начал изучать фондовый рынок, играть на бирже…

— И как? Получается?

— Да, знаешь, капля камень точит, было бы желание. Полтора года назад заработал свой первый миллион. Недавно купил помещение на Пресненской набережной, сейчас у меня свой бизнес — зарабатываю, скупая акции на валютном рынке, — поделился Ваня, и Ева собрала всю силу воли в кулак, дабы не уронить челюсть.

Фролов — миллионер?! Инстинкт охотницы сработал быстрее, чем разум: Ева приосанилась и кокетливо убрала с лица выпавшую прядь.

— Наверное, ты меня возненавидел за те слова? Ну, неудачник, и всё такое. Я тогда была жутко несносной, и как ты меня терпел.

— Нет, что ты! Наоборот! Я ужасно тебе благодарен за то, что ты так со мной поступила. Без твоего пинка я бы никогда ничего не достиг. А ещё я понял, что настоящая любовь не имеет срока давности…

— Ну ты скажешь тоже, — Ева потупила взгляд и жеманно поджала губки. — Ты хочешь сказать, что до сих пор испытываешь ко мне…

— Розочка, дорогая, иди скорее сюда, я хочу тебя кое с кем познакомить, — парень поманил рукой, подзывая вышедшую из бутика блондинку. Та лучезарно улыбнулась и семенящей походкой подплыла к болтающим: — Ева, знакомься — это Розочка, моя девушка. Она любила меня с восьмого класса, но тогда она носила очки с толстыми линзами и брекеты, и я как последний кретин её игнорировал. Всё искал красотку, был падок на стандарты. Но после того, как ты меня отшила, я понял, что внешность — это не главное в женщине, а главное — душа. Желание принимать тебя таким, какой ты есть, со всеми недостатками. Когда мы вновь встретились с Розой, я понял, что она та девушка, которую я искал всю свою жизнь. Ну иди сюда, моя козочка, — Фролов без стеснения присосался к губам девушки, и Ева брезгливо скривилась. Если его пассия раньше была уродиной, так вот, авторитетно — на сегодняшний день ничего не изменилось.