Агата Лель – Опасный инстинкт (страница 14)

Часть 17

*** За стеной раздавались томные повизгивания, как будто у кого-то заело плёнку с дешёвым порно-фильмом. Ева уткнулась лицом в подушку, мечтая, чтобы эта похотливая корова наконец-то удовлетворилась и перестала охать и ахать. Судя по звукам, имели её чем-то не меньше бейсбольной битой. Полчаса непрерывных стонов…

Интересно, когда они с Оскаром занимались сексом, было слышно точно так же?..

— О-о! А-а-а! Ещё-ё!

Это не коммунальная квартира — это публичный дом какой-то! В конце концов звуки стихли, и наступил блаженный покой. Где-то внизу часы пробили двенадцать раз. Через несколько минут в комнату вошёл Оскар, перекинув через плечо влажное полотенце.

— Едва не уснул там в ванной, — взъерошив мокрые волосы, запечатлел на губах Евы поцелуй со вкусом мятной зубной пасты.

— Кажется, твоя соседка помирилась со своим парнем — минут сорок фееричного родео. Напомни внести в список жизненно необходимых покупок беруши.

— Я видел его только что в коридоре, ну, бойфренда Лады — неприятный тип, весь в наколках. Я не сильно в этом разбираюсь, но по-моему, они все тюремные.

— Да ладно? — ужаснулась Ева, бросив осторожный взгляд на дверь. — А он… не планирует случайно здесь жить?

Оскар неопределённо повёл плечом и скинул надетые на голое тело шорты.

— Может быть. Он как-то жил здесь пару недель, но потом случилась поножовщина с соседом по лестничной клетке, и Арсен на какое-то время пропал. Скрывался от полиции, наверное.

— Матерь Божья, — выдохнула Ева, в страхе кутаясь в одеяло.

Куда она попала? Сумасшедшая бабка с кошками, лёгкая на передок швабра, шныряющие по ночам зэки… Чего ей ожидать завтра?

— Спокойной ночи, — Оскар забрался к ней под одеяло и, нежно поцеловав в висок, прижался тёплым, пахнущим ароматным гелем для душа обнажённым телом.

Всё-таки был во всем этом кошмаре один неоспоримый плюс — спать рядом с молодым сексуальным парнем куда приятнее, чем со сморщенным Омаровым. Подтянутый тугой пресс, сильные руки, манящая, хоть пока что и вялая выпуклость между ног…

Ева изловчилась и, схватив его за причинное место, хихикнула:

— Оскар, тебе не кажется, что детское время закончилось, и большим мальчикам пора заступать в ночную смену?

— Какая ты, оказывается, ненасытная, — он вынырнул из-под одеяла и навис над ней всей мощью своего внушительного тела. — Но-но! — убрал её руку и, опустившись ниже, раздвинул стройные женские ноги. — Настала моя очередь солировать, детка.

Утром Оскар уехал устраиваться на новую работу, и Ева, проснувшись ближе к обеду, поняла, что ей совершенно нечем заняться. Когда ты беден, твой план на день до примитивного прост: никакого спа, никакого шоппинга, никаких светских приёмов, у тебя есть только тупые сериалы по телевизору и прошлогодние глянцевые журналы, которые, видимо, оставила какая-то из бывших подружек Оскара.

Ева поймала себя на мысли, что совершенно ничего не знает об этом парне, даже фамилия, и то неизвестна. Всё так быстро закрутилось, что было как-то не до выяснения подноготной друг друга. Она знала одно — он беден, как церковная мышь, и глупо было бы тешить себя иллюзией, что в один прекрасный момент он разбогатеет и подвинет Омарова в списке Форбс.

Открыв шкаф, бегло осмотрела небрежно сваленные в кучу шмотки. Масс-маркет, ни одного бренда, хотя, что ещё она ожидала увидеть? Вряд ли секьюрити носит нижнее бельё от дольче. Захлопнув дверку, пробежала взглядом по пыльным полкам, заваленным разным барахлом, по косо висящим ночным шторам и неубранному дивану… Вдруг взгляд зацепился за клочок розовой ткани, торчащий из-под ножки софы, Ева метнулась вниз и вытащила женские кружевные стринги. Брезгливо отбросив трусы в сторону, скривилась, вытирая ладонь о сорочку.

Интересно, скольких шлюх он отжарил на этом же постельном белье?

Она не была строгих нравов и вовсе не считала себя пуританкой: то, что молодой здоровый мужчина выпускает пар, имея тёлок — это нормально, но думать о том, что Оскар чпокал кого-то, кроме неё, было всё равно чертовски неприятно. Хотя и её прошлое с душком, что уж говорить, они друг друга стоят.

В желудке громко заурчало, кажется, последние несколько дней она только и делала, что ходила полуголодная.

Переступив через валяющиеся в центре комнаты стринги, Ева выглянула в коридор — никого, лишь жирный рыжий кот сидел на коврике под раковиной, с упоением вылизывая свои бубенчики. Услышав шорох, животина вздрогнула и резко дёрнула из поля зрения, юркнув в приоткрытую дверь соседней комнаты.

— Ну-ну, Теодор, что тебя так напугало, мой мальчик? — из кухни высунулась седая голова старушки. Увидев Еву, соседка оживилась: — Золотце, ну чего ты там застыла — проходи.

Сумасшедшая бабка её пугала, но выбора не было — миновав коридор, Ева протиснулась в кухню. В воздухе витала тошнотворная вонь, и доносилась она из кастрюли, в которой что-то возмущённо булькало.

— Я варю похлёбку из полыни и ревеня, — подсказала пани Родеска, будто посвящая Еву в страшную тайну. — Мой муж Мирош считал, что она придаёт жизненных сил и лечит язву желудка. Бедняжка недоедал во время войны… Ты же знаешь, что мой супруг воевал во Вьетнаме? — бабка сощурила глаза, и выражение лица у неё было таким, что отвечать «нет» было даже опасно. Как хорошо, что Оскар предупредил о её завихрениях…

Ева выдавила улыбку и согласно кивнула.

— О, мой Мирош был великим человеком и знал самого Гитлера! Фюрер лично приглашал его в свою резиденцию Бергхов в баварских Альпах.

— Простите, пани, могу я воспользоваться плитой? — перебила Ева и, чуть отодвинув сказочницу, зажгла облепленную слоем подгоревшего жира конфорку. Языки синего пламени охватили дно пузатого чайника, рядом кипела и выплёскивалась вонючая жижа блевотного цвета, и Ева поняла, что аппетит безнадёжно испорчен.

Да и заглянув мельком в шкафчик Оскара, она поняла, что поживиться там абсолютно нечем.

А что сегодня? Четверг? По четвергам Лизавета готовит рыбу — форель или гребешки. Нежнейшее мясо, воздушный сливочный соус и белое вино из лучших погребов Италии...

— … а потом Мироша отправили в Будапешт, путь лежал через Аушвиц, где располагался концентрационный лагерь пленных евреев. Ты же, конечно, знаешь, что в тридцать третьем мир содрогнулся от холокоста, дорогая?

— Извините, но мне нужно идти, — Ева юркнула из кухни, оставив старуху разговаривать с самой собой.

Это просто какой-то ад! Она не прожила здесь и суток, а уже сходит с ума! Нет еды, одежды, привычных милых сердцу вещей… Не может же она сидеть вечно взаперти, но и показываться на людях в обносках Али выше её сил. В них она похожа на обычную провинциальную девку! Сколько сил и денег она вложила в себя и свою внешность, чтобы вытравить из образа дух периферии, и вот, в то же болото. Ей хотя бы несколько пар любимых джинсов и кофточек от Барберри... В доме Омарова столько всего осталось...

Вдруг в голове мелькнула идея. Да, возможно, бредовая, но почему бы не попробовать. В конце концов, надо же на что-то убить день?

Часть 18

*** Ева пробиралась вдоль трёхметрового монолитного забора из красного кирпича, ища глазами охранника. У надёжно запертых ворот никого не было видно, лишь красный глазок вращающейся камеры уставился прямо на неё, словно поймав с поличным беглую преступницу. Ева показала камере «фак» и прошмыгнула к восточной стороне дома. Если ей не изменяет память, сегодня смена тупоголового увальня Пети, и если это так, то волноваться не о чем — тот сидит сейчас в своей каморке и вместо того, чтобы следить по камерам за территорией у дома, пялится в ноутбук, глядя порнуху.

Ей бы попытаться как-то проникнуть внутрь... Там, в гардеробной, в потайном кармане белоснежного норкового полушубка припрятана заначка, которую она втайне от Омарова откладывала на чёрный день. Она понимала, что рано или поздно старикашка может списать её в утиль и готовила благодатную почву. Скопилось там по её подсчётам прилично — увесистая пачка евро и драгоценности. Одно кольцо с бриллиантом в четыре карата могло кардинально поправить её бедственное положение. Эх, если бы он только дал ей возможность собрать вещи, то сейчас всё могло бы быть совсем по-другому, но увы, он вытолкнул её из дома практически голой...

И как теперь добраться до злосчастной шубы?..

— Зоя! Зоя! Это я! — радостно «прокричала» громким шепотом Ева, подзывая рукой вышедшую из флигеля горничную. Вцепившись пальцами в витые прутья забора, едва не со слезами на глазах уставилась на шикарный белый особняк, в котором ещё совсем недавно она была хозяйкой. А вон там, на третьем этаже, окна её спальни…

— Ева Сергеевна, что вы здесь делаете? — озираясь по сторонам, Зоя подошла ближе. — Сильвестр Рамирович сказал, что вы здесь больше не живёте, и что если вдруг вы появитесь…

— Зоя, послушай, мне очень нужны мои вещи, — перебила её Ева и выдала из своего арсенала самую милейшую из улыбок. — Мы с Сильвестром немного повздорили, и я ушла…

— Он сказал, что выгнал вас, — упиваясь резкой сменой ролей, ехидно выдала горничная, припомнив, с каким упоением её унижала бывшая хозяйка.

Ева досчитала мысленно до пяти и снова натужно улыбнулась:

— В общем, не важно. Зоя, пожалуйста, собери в сумку мои вещи и принеси. Я буду ждать тебя здесь.