Агата Лель – Несломленная (страница 9)

Единственным действительно умным человеком в нашей родне был брат отца – дядя Жора, он же Гоша, он же Гога – шутили мы внутри семьи. Такой же огненно-рыжий как и папа, но в остальном полная его противоположность. Дядя Жора жил в Москве, работал в НИИ, вечно писал какие-то диссертации, ездил за границу, а однажды его даже показывали по телевизору, когда вручали какую-то важную награду за вклад в развитие науки. Бабушка очень им гордилась, постоянно хвасталась перед соседками очередными достижениями и при каждом удобном случае сравнивала дядю с отцом, только и слышали от нее: «а вот Жора мой, а вот Жора бы». Не знаю, по какой причине, но мама его сильно недолюбливала, слышать ничего о нем не хотела, пресекая любые упоминания даже просто его имени, поэтому дядя Жора был нечастым гостем в нашем доме. Все считали, что мне передался дядюшкин генетический код, и я не знала, радоваться мне этому или плакать. Возможно, будь я разгильдяйкой и двоечницей, жизнь сложилась бы иначе… Но она сложилась как сложилась, поэтому дело оставалось за малым – сдать выпускные экзамены, но я так усердно к ним готовилась, что была уверена, что всё пройдёт без сучка и задоринки.

Две пачки “Блондекса” лежали нетронутыми в письменном столе, спрятанные за горой учебников. Если бабуля увидит, я получу нагоняй, какого свет не видывал, а мне очень не хотелось ссориться с близкими. Вернее, я вообще с ними никогда не ссорилась и не шла наперекор. Но, даже не смотря на то, что мой бунт против устоявшихся в семье правил грозил обернуться настоящей катастрофой, идею перекраситься в блондинку я не оставила. Я изменюсь, кардинально, и Кирилл обязательно меня заметит!

С волнением достала краску и в сотый раз повертела в руках. Послезавтра последний звонок, тогда-то я и решусь на этот шаг.

Двадцать пятого мая был прекрасный погожий день.

Облачившись в школьную форму и кружевной фартук, повязав пышными бантами две пока ещё рыжие косы, я отправилась на линейку.

Стоя в одном ряду с до чёртиков надоевшими одноклассниками, выслушивая речь директрисы и щурясь от совсем уже по-летнему палящего солнца, я очень волновалась, но совсем не потому, что заканчиваю школу – она стояла мне поперек горла, а из-за того, что ожидалось после этого официоза. Голова побаливала от нервного напряжения, даже ладони вспотели. Но это мой шанс. Или сегодня, или никогда.

Закрывшись после торжественной части в кабинете биологии и откупорив шампанское, Рощин разливал всем сладкое шипучее пойло по чайным чашкам.

— Свобода, товарищи! Наконец-то избавились от этой кабалы под названием школа! — запрыгнув на парту, проорал он.

— Урааа! – поддержал класс, и все принялись, расплескивая, чокаться кружками, залпом опрокидывая налитое.

Я как всегда сидела в стороне, на подоконнике у раскрытого окна, одиноко наблюдая за этим праздником жизни. Никто не обращал на меня абсолютно никакого внимания. Впрочем, как всегда.

— Так, все деньги сдали? Кто ещё не сдал – гоните. Сегодня в пять часов отправляемся на турбазу, автобус соберет всех у школы, — подняла над головой конверт с деньгами Абрамова – гиперответственная староста класса.

— Да все давно уже сдали, поехали уже за бухлом! — вмешался Селивёрстов, выдергивая у нее из рук конверт.

— Я не сдала. Вот, — я спрыгнула с подоконника и, подойдя, протянула Петьке две смятые купюры.

— Рыжова! Ты тоже, что ли, поедешь? — изумилась Абрамова. — Ну ваще, сегодня дождь с лягушками пойдёт.

Все дружно заржали.

— Да ладно вам, изверги, Рыжова что, не человек, что ли? Пусть съездит, посмотрит, как отрывается современная молодежь. Затусим сегодня, Рыжова? — задергался под воображаемую музыку Мамонов и, подойдя в танцевальных па, приобнял меня за талию.

Сердце будто в пятки упало и, кажется, совсем перестало биться. Залившись краской, я робко убрала его руку.

— Я подойду к пяти, — опустив голову, я пулей выскочила из кабинета. Через секунду оттуда раздался взрыв смеха. Ржут над серой мышью, забитой отличницей Рыжовой. Я слышала этот смех столько раз, но до сих пор не выработала иммунитет.

Мне было страшно, за все одиннадцать лет я ни разу не выбиралась никуда вместе с классом, но я должна была решиться на этот шаг. Это мой единственный шанс сблизиться с Кириллом и доказать всем, что я чего-то стою.

Прибежав домой и закрывшись в ванной, я дрожащими руками открыла коробку с краской. Тщательно изучив инструкцию, развела порошок и, недолго думая, нанесла голубоватую смесь на волосы. Назад дороги нет!

К счастью, сегодня был будний день, родители ещё не вернулись с работы, брат как всегда где-то шлялся, а бабушка до вечера будет пропадать на даче, так что я была предоставлена самой себе. Если бы они только видели, что я сейчас делаю, такой бы шум подняли! Потом-то они увидят, конечно, но это же будет потом.

Выждав нужное количество времени, опустила голову под струю воды и, тщательно намыливая голову шампунем, принялась смывать реагент.

Проведя полотенцем по запотевшему зеркалу, я уставилась на свое отражение и не узнала сама себя: волосы из ярко-рыжих превратились в бледно-желтые. Местами пряди не прокрасились, и медные проплешины выглядывали то тут, то там. Это был мой первый опыт окрашивания, и я понятия не имела, как должно быть, но решив, что всё идёт по плану, взяла мамин фен.

В сухом виде волосы выглядели уже лучше: непрокрашенные куски стали менее заметны, и хоть платиновой блондинкой я не стала, все равно была безумно довольна результатом. Мне казалось, что я кардинально преобразилась, и, конечно же, в лучшую сторону. Наконец-то я избавилась от этих ненавистных рыжих волос! Столько лет я мечтала об этом! Да, оттенок немного желтоватый, но самое главное, что не рыжий.

Зачесав пережженную шевелюру в высокий хвост, я сделала то, чего не делала до этого никогда – я решила накраситься. Своей косметики у меня, конечно, не было, и я, недолго думая, решила воспользоваться мамиными запасами.

Черная тканевая косметичка стояла на тумбочке трюмо, сколько я себя помнила, она всегда там находилась, но раньше не представляла для меня никакого интереса. Я видела, как красится мама, и примерно знала, что там к чему. Разберусь как-нибудь.

Неумело повоевав с тушью, кое-как накрасила ресницы, но решив, что этого мало, добавила на веки голубых теней. Подумав ещё немного, неуверенными движениями, огромной, чуть растрёпанной кисточкой, нанесла на скулы румяна. Придирчиво изучив свое отражение, осталась полностью довольна увиденным. Вот, совсем другое дело! Я больше не была похожа на себя прежнюю, на меня смотрела другая девушка, гораздо более симпатичная и уверенная в себе. Надев любимую голубую футболку и заграничные джинсы-клеш – подарок дяди Жоры, осталась от себя в полном восторге. Глаза сияли лихорадочным блеском, на щеках проступил румянец.

Посмотрев на часы, ужаснулась – время поджимает, с минуты на минуту вернутся родители, в таком виде меня точно никуда не отпустят, и вместо турбазы с Кириллом меня ожидает скандал!

Наспех достав из комода блокнот и ручку, бегло черкнула записку: “Я на турбазе с классом, мы остаемся там с ночевкой. Не волнуйтесь”. Взяв сумку, тихо выскользнула из квартиры. Главное, не столкнуться с кем-нибудь из соседок возле подъезда, тогда новость о моем преображении долетит до родителей быстрее, чем я успею сесть в автобус.

Это был ещё один мой безумный поступок. Я ушла без спроса, ещё и с ночевкой! Впервые! Уму непостижимо! Даже боялась представить, как мне потом влетит. Мама начнет причитать и охать, что же теперь скажут соседи, у отца заиграют желваки, а бабушка возьмется за корвалол. Но в моей крови кипел адреналин, и всё мне тогда было нипочём.

Появившись к пяти часам у назначенного места, я произвела настоящий фурор.

Ещё только подходя к школе, увидела своих одноклассниц в коротких шортах и разноцветных футболках кислотных расцветок. Они сбились в плотную кучу, а заметив меня, притихли и без стеснения уставились во все глаза.

— Рыжова! Это ты, что ли? Да тебя прям не узнать! — ахнула Сысоева.

— Ага, ни дать ни взять – Мэрилин Монро, — поддержала Тимохина, и девчонки сдержанно захихикали.

— Гляньте, она ещё и глаза накрасила, — заметила Абрамова и, осматривая с ног до головы, с видом знатока обошла меня, словно совершая круг почета.

— Наверное, Саша решила соблазнить кого-то из наших мальчишек. Можешь поделиться, мы никому, — доверительно подмигнула Сысоева, и девчонки дружно закивали, показывая своё одобрение.

Я смущённо улыбалась, в душе желая расцарапать лица этим двуличным курицам. Как же они мне все надоели! Если бы не Кирилл, ноги бы моей тут не было, но объект моего вожделения был здесь: в темных джинсах и светлой майке он стоял поодаль в кругу мальчишек, не обращая на меня абсолютно никакого внимания.

Но это пока. Уверена, что как только он меня заметит, то по достоинству оценит преображение. Ведь я пошла на это только ради него, стала блондинкой, как ему нравится!

Я покорно ждала хотя бы его молчаливого одобрения, но он будто специально меня в упор не замечал. Демонстративно повернувшись спиной, он так и стоял, будто прирос к месту, заставляя меня дергаться и нервничать. То и дело поправляя то волосы, то футболку, я сверлила взглядом его затылок, мысленно умоляя обернуться.