Агата Лель – Девочка Беркута (страница 31)
Признаться, я малодушно гипнотизировала мессенджер, ожидая от него хоть коротенького сообщения, но он так ничего мне и не написал.
Не знаю, как я дождалась утра второго числа. Проснулась раньше будильника и, наскоро собравшись, поехала на работу.
Я понятия не имела, что ему сказать, как ему вообще теперь в глаза после такого смотреть. Он же наверняка жалеет о содеянном. Но твердо решила, что мямлить и тушеваться не буду. Что сделано, то сделано, назад дороги все равно уже нет.
Не встретив, к счастью, на рабочем месте Валеру, доехала на лифте до этажа Романа. Тихо, насколько это возможно, открыла дверь квартиры и сразу же его увидела…
Часть 22
***
Я не находил себе места. В буквальном смысле этого слова.
Зачем? Вот зачем я ее вернул? Зачем поцеловал?
Я думал только об этом, когда с совершенно чумной головой брел от ее подъезда до своего дома. Я мог бы вызвать такси, но не стал этого делать, хотелось проветрить голову. Было морозно, но тело словно горело, качая по венам колючий адреналин.
Я шел и ругал себя последними словами, ведь то, что произошло, допускать было никак нельзя.
Нельзя приближать ее к себе, нельзя! – именно это крутилось в голове с первого момента нашей встречи. Я понимал, чем это в итоге грозит и осознавал все риски, но все равно зачем-то предложил ей работу. Ну не мог я вот так, просто, словно ничего не произошло, вычеркнуть ее из жизни! Я уже сделал это когда-то и теперь меня сжирало чувство неискупляемой вины.
Все вышло до безобразия банально: сначала, после случившегося, я исправно следил как она и перечислял ежемесячно деньги на ее счет. Да, после содеянного этого было недостаточно, но на большее в силу возраста я просто не был способен. Меня волновала судьба этого ребенка, искренне, но потом рутина взяла свое: внезапная смерть отца, навалившиеся обязательства по бизнесу, незаконченная учеба, мать, которая сильно сдала. Я крутился словно белка в колесе, все реже вспоминая Риту Старцеву.
Как-нибудь потом, обязательно. Обязательно позвоню, узнаю, выясню… но в круговерти событий данные себе обязательства все откладывались и откладывались на неопределенный срок.
А потом эта встреча, поднятые словно ил со дна воспоминания и новая волна сокрушающей вины, в которой я и прежде увязал словно в трясине долгие годы.
Проще всего было бы каким-то путем снова переводить ей деньги, благо, способы делать это инкогнито были. Но почему-то этот вариант меня не устроил, зачем-то я привел ее в свой дом. Не без ее помощи придумал для нее спонтанную работу.
И думал: и надо оно тебе это все, Беркут? Зачем? Ваше ежедневное общение – риск. Ты или сам ненароком проговоришься или она догадается, кто ты такой на самом деле.
Можно было бы под каким-то предлогом отмотать назад, конечно, можно, но… сделать этого я не смог. Я хотел узнать, что она думает о том человеке, что лишил ее детства, что думает о том дне. Черт знает, зачем, но хотел. Казалось, что узнай я, что она простила и отпустила убийцу своих родителей, сразу станет проще. Но проще не стало, потому что она не то, что не простила – она открыто призналась в ненависти к "этому ублюдку".
Тогда ее признание меня просто раздавило. Хорошо помню то утро и кофе, что встал поперек горла. Помню ее горящие болью и яростью глаза.
Ну а чего ты еще ждал? Ты лишил ее всего… Она ненавидит тебя по праву.
Юная, с горой комплексов, чудаковатая, но такая сильная… Этот внутренний стержень восхитил меня с первой же минуты. Мне нравилось ее узнавать, содействовать хотя бы сейчас хоть в чем-то и, странно прозвучит, чему-то у нее даже учиться.
Как нормальный мужчина я не мог не отмечать ее особенную, холодно-благородную красоту, но как женщину не рассматривал никогда, но утром тридцать первого декабря… внезапно рассмотрел. Что удивило и в прямом смысле выбило из под ног почву. Она пришла в этом своем платье, с новой прической… и она так на меня смотрела. Взгляд-надежда, взгляд-обожание, взгляд-ожог... В тот момент я прозрел. Словно шоры с глаз сняли.
Какой же ты форменный кретин! Да влюблена в тебя, идиота кусок. Ты что, слепой?!
Ты не видишь, как она смотрит на тебя?
Нет, прежде не видел. Она совершенно не умела кокетничать, а какие-то тайные знаки я замечать категорически отказывался. Она же
Это стало своего рода прозрением и сигналом: пора это все заканчивать. Дистанцируйся! Вот теперь это все
Конечно, портить ей праздник и говорить об этом в за несколько часов до новогодней ночи я не стал, но решил, что когда она придет второго числа, мягко ей об этом сообщу. Благо, немного времени на раздумья было. Я прикидывал варианты, куда ее можно устроить, даже связался со школьным другом, у которого магазин спортивной одежды, предложив нового толкового продавца-консультанта. Я понимал, что это самое разумное решение, что так правильно, что иначе нельзя, но когда принял его, ощутил в душе какое-то опустошение. Я почувствовал себя решетом, сквозь дырки которого ускользало что-то жизненно важное.
Нет, она еще не успела стать для меня близким человеком, да мы даже подружиться не успели, но от мысли, что она больше не придет в мой дом, такая шумная и улыбчивая, что не услышу ее порой откровенно дерзких шуток – стало по-настоящему хреново.
Это все чувство вины – убеждал я себя весь день. Ты понимаешь, что сделал для нее не все, что мог, от того подобные мысли. Это казалось логичным и самым разумным, но тем не менее валиться из рук от этого все меньше не стало.
Черт знает зачем я написал ей то сообщение с поздравлением, но дальше вышло как вышло.
Был ли у меня вариант не поехать за ней? Нет.
Был ли хоть малейший шанс не вернуть, после неумелого, но такого искреннего поцелуя? Ни единого.
Осознание пришло чуть позже и сразу обухом по голове – я все испортил. Просто раскопал себе яму, в которую даже толкать никому не придется, я рухну в нее сам, если допущу хотя бы еще одну подобную встречу.
После поцелуя лучше не стало, все стало гораздо хуже. Ведь найти более неподходящую девушку на всей земле просто невозможно! И дело, конечно, не в ее возрасте, образованности или социальном статусе. Конечно, не в этом. Ее родители погибли из-за меня, а вместе с ними она похоронила свои детские мечты. Нет ни единого шанса, что она не возненавидит меня, когда узнает правду. И допустить этой правды я не мог. Не чтобы не стать объектом чьей-то ненависти, а чтобы потом не было мучительно больно. В первую очередь ей.
Я полный кретин, что подпустил ее так близко и оправдания себе даже не искал. Теперь я абсолютно точно обязан вычеркнуть ее из своей жизни. Ради нее.
С этими мыслями я встретил хмурое утро второго января. И с этими мыслями встретил ее на пороге своей квартиры.
Я знал, что это наша последняя встреча.
Часть 23
***
– Привет, – осторожно поздоровалась я, снимая шапку. – Сегодня такой мороз, ух!
Испытывая необычайный внутренний тремор, но внешне удерживая спокойную мину, я переступила порог его дома. И сразу как накатило… Его губы, и руки, аромат его одеколона на моей одежде…
– Доброе утро, – короткая улыбка напротив. – Ты сегодня рано.
– Так получилось. О, привет, карапуз.
Хвала богам, что прибежал Элвис, и я смогла вполне законно переключиться с томительных воспоминаний на пса.
Это была даже не неловкость – это было чувство обреченного ужаса. Как теперь быть? Делать вид, что ничего не было? Нет, не смогу. Но и не бросаться же ему на шею или требовать каких-то объяснений. Он ничем мне не обязан. Это был просто поцелуй.
Хотя разве тот фантастический поцелуй можно обозначить словом "просто"...
– А можно мне чаю? Так замерзла.
– Конечно, ты знаешь, где что лежит.
Он изменился. Стал каким-то… холодным. Эти его ответы… словно с роботом из службы телефонной поддержки поговорила. Набор ничего не значащих стандартных фраз.
Именно теперь я окончательно осознала, что все испортила. Не нужно было кидаться на него с поцелуями! Какая же я дура. Стало так больно, хоть плачь.
Достала на автомате френч-пресс, чай, сахар. Включила чайник, умоляя себя не разреветься. Это же глупо. И ничего не даст.
– Вам приготовить? – снова на "вы"...
– Ну, давай.
То, что он появился на кухне, заставило меня волноваться еще больше. Сахар рассыпала, кипяток пролила.
Поставив перед ним чашку, села напротив, как мы садимся обычно. От переживаний затошнило, и я сделала обжигающий глоток, чтобы хоть чем-то себя занять.
– Вкусно? – до чего же тупой вопрос.
– Вкусно, – снова эта его короткая улыбка и взгляд куда угодно, но не в глаза. – Рит…
– А?
– Тут планы изменились. С Элвисом больше не нужно гулять.
Внутренности сковало льдом и выражение: "стало трудно дышать", я ощутила на себе в полной мере.
– П-почему?
– Да там… – отвел взгляд, устремив в окно. – В общем, не нужно больше. Но ты не переживай, я нашел для тебя другую работу.