Агата Грин – Усадьба толстушки Астрид (страница 8)

Я вышла из экипажа одной из первых, потому что при себе у меня не было ничего, кроме маленькой кожаной сумочки; местные не обратили на меня никакого внимания. Что ж, Астрид сильно изменилась после замужества, так что немудрено, что во мне не признали «свою». Да и не хочется, честно говоря, чтобы признавали – не готова еще к расспросам.

Извозчик сразу сообщил важную новость – принц здесь! И пока собравшиеся охали-ахали, я отошла от колодца и окинула центральную часть деревни взглядом. Со времен отъезда Астрид словно бы ничего не изменилось здесь – даже свиньи копошатся в той же самой луже у дома лавочника, который продает все помаленьку. Кстати, дом лавочника, не считая храма бога Айра, это единственное строение из камня, все остальные дома в деревне из дерева, с соломенной крышей, и обычно обмазаны снаружи глиной, смешанной с соломой. А некоторые еще и углублены в землю для сохранения тепла.

Сам же Барон Даммен живет неподалеку от деревни в особняке; местные почему-то называют особняк «замком». До особняка вполне можно дойти и пешком, но я вместо этого уверенно направилась к дому лавочника: он, насколько я могу судить по имеющимся в голове Астрид данным, сдает иногда комнаты редким приезжим. Если бы не принц с его охотой, я бы сразу пошла к барону, но сегодня ему явно будет не до меня, да и не хочу светиться снова перед этими каэрами. А так хоть отдохну, умоюсь, дух переведу, чтобы не заявляться к Даммену уставшей.

В лавке меня идентифицировали сразу; хозяину торговой, так сказать, точки, хватило секунды, чтобы меня узнать.

— Астрид, ты ли, девочка? — выпалил худой усатый мужчина в неизменной зеленой куртке и округлил глаза.

— Я, уважаемый Дермид, — ответила я, улыбнувшись.

— Какая ты стала… — вырвалось у лавочника Дермида, и он, стушевавшись, закончил быстро: — Взрослая!

— А вы совсем не изменились, все тот же мужчина в расцвете сил.

— Спасибо, милая, спасибо! — Дермид вышел из-за деревянного прилавка, заставленного всякой мелочевкой, и подошел ко мне, продолжая разглядывать. — Астрид, я так удивлен! Приехали с мужем в родные места? У барона остановитесь? Лесли! — крикнул он куда-то в зал. — ЛЕСЛИ! Астрид приехала!

Услышав звук торопливых шагов, я повернулась к приближающейся беленькой женщине с всегда красными щеками – розацеа, вероятно. Лесли, жена лавочника, тоже сразу меня узнала и руками всплеснула.

Несмотря на это, муж все равно напомнил ей, кто я:

— Внучка Фионова, представляешь, — сказал он, улыбаясь. — Приехала вот с мужем… и с ребятишками своими, наверное, — предположил он.

Хотя на самом деле я не Астрид, мне стало сильно не по себе, когда эти двое уставились на меня выжидательно. И что им сказать? «Нет детишек, и потому муж со мной развелся?»

— Я приехала одна, без мужа, чтобы переговорить с бароном. Однако сегодня у него дела важнее меня: сам принц приехал в Тулах, и его надо достойно принять.

— Что?!

— Кто-кто приехал?

Супруги ожидаемо поразились; естественно, приезд принца их взволновал намного больше, чем мой приезд, и на какое-то время я была избавлена от неприятных расспросов.

Я прекрасно разместилась в маленькой семейной «гостинице» лавочника. Обед мне принесли прямо в комнату, очень миленькую, кстати, и чистую; заметив в углу бадью, я спросила, можно ли помыться, и «коридорный», парень лет семнадцати, сказал, что натаскает мне горячей воды. Он и правда справился быстро; с ним зашла еще «горничная» примерно такого же возраста, которая поместила на дно бадью большую губку, а внутренние стенки бадьи накрыла простыней – лишь тогда парень стал заполнять «ванну». Удивленная, я внимательно наблюдала за приготовлениями, и была вконец поражена тем, что в горячую воду молодежь добавила еще и смесь трав.

— Тетя Астрид, — обратилась ко мне девушка, — мама сказала, при вас не было вещей. Может, принести вам чистую сорочку на смену?

— Да, большую, — кивнула я, приглядываясь к девушке. Она меня знает, раз называет «тетей», да и я ее, кажется, тоже знаю. Неужели это дочка лавочника? Как выросла… — Нетта? — предположила я.

Девушка улыбнулась:

— Да, тетя Астрид.

— Как ты выросла! Такой красавицей стала.

Парень при этом демонстративно оглядел Нетту и презрительно хмыкнул: где, мол, красавица-то, за что юная дочь лавочника тут же пихнула его в плечо. Затем мне принесли сорочку, с виду отлично подходящую по размеру, и носки, и только потом молодые люди, пожелав мне приятного купания, удалились.

Закрыв за ним дверь и проверив, насколько надежен запор, я вернулась к бадье.

И кто сказал, что средневековье грязное? Мне сразу и без вопросов нагрели воды, да еще и так профессионально все сделали, и сервис – высший класс. А ведь деревня в диком, якобы, крае… Вассы, зажиточные землевладельцы, и те никогда в ваннах не мылись, предпочитая раз в неделю топить баню или просто ополоснуться теплой водой во дворе.

В воде я отмокала долго – хотелось прогреть каждую косточку и особенно ушибленную спину. А вот вымылась быстро, удивляясь хорошему качеству мыла и мочалок; еще мне принесли скребок, но пользоваться им мне с непривычки было неудобно. Настоящим блаженством было потом вылезти из бадьи, чувствуя себя обновленной, обернуться простыней, а потом и переодеться в чистое.

Когда стало темнеть, парень вернулся и вычерпал из бадьи грязную воду; мне также предложили спуститься и поужинать со всеми. Ох, как же мне не хотелось спускаться! Сожрут ведь… но я все же спустилась, чтобы не обижать хозяев. Быть букой не стоит; мне тут еще, возможно, жить.

За столом в доме лавочника собралась не только его семья, но и кто-то из соседей; оказалось, меня все знают. Я еще раз рассказала собравшимся, что случилось на дороге, и что сказал нам принц.

— Обычно у нас тихо, — заметил Дермид, сидящий во главе стола, — это ближе к Виррингу неспокойно, даже графские патрули дежурят.

— Вот патрули их и спугнули, потому к нам и пришли. Место сонное, всего два раза в седмицу дилижанс проезжает, вот они и подготовились. Но тут уж богиня расстаралась, уберегла. Энхолэш!

— Энхолэш! — подхватили остальные.

— Как только принц Стефан получил права на герцогство, дела пошли. Теперь-то граф Тавеншельд не отвертится, придется отвечать, что да как у нас. А то привык, что знать столичная к нам носу не кажет, и себя единственным настоящим каэром назвал. Эх, хорошо все-таки, что к нам принц приехал!

— Это он просто владения новые осматривает, а как наскучит – уедет в столицу.

— Уедет ли? Ателард его считай, в ссылку отправил, так что надолго останется с нами младший Риндешельд.

Я мотала сказанное на ус; да, сплетни, да, домыслы, и все же информация. Оказывается, сыновья королевской четы не ладят между собой. Кронпринц Ателард, первенец королевской четы, уродился слабым и болезненным, и красотой не блещет – за тридцать перевалило, а все прыщав. Да и с женитьбой не везет: то невеста передумает замуж выходить, то заболеет сильно, то еще какая оказия случится. Некоторые говорят, что старший принц и вовсе того… немощен, как мужчина, вот и не хотят за него дочек другие короли отдавать. Зато принц Стефан здоров, как бык, и распутен, как демон, и в его мужских способностях никто не сомневается. Вот Ателард и «подарил» брату герцогство Редландское, чтобы тот не создавал ему проблем, не посягал на власть и не маячил, красивый такой, в столице перед невестами.

Перемыв косточки принцам, собравшиеся стали нахваливать Лесли, жену лавочника: очень уж вкусный «голубиный пирог» она испекла. Пирог в самом деле был хорош: помимо голубиного мяса, разваренного и потому очень нежного, в начинке я нашла грибы и уловила сливочные нотки.

Также Лесли приготовила овощное рагу, которое вокруг ели большими ложками, а оставшееся на тарелках собирали хлебом. Стояли и миски с квашеной капустой, но она мне не понравилась – немного не тот вкус, к которому я привыкла. В качестве напитка мы пили пиво, тоже немного не то, к которому я привыкла и которое обычно пила Астрид в доме Вассов.

Увлекшись, я съела довольно много и слегка захмелела. Именно тогда за меня и взялись.

— Астрид, — протянула одна из соседок хозяев, — а ты что одна приехала? Муж, что ли, выгнал?

Женщина задала этот вопрос с шуточной интонацией, и я поддержала шутку:

— Я сама от него ушла. Надоели измены этого кобеля.

Вокруг засмеялись, и Лесли поддакнула шутя:

— Правильно, ты себя не в канаве нашла.

— А на самом деле, где же Тейг? — полюбопытствовала та же соседка.

И тут меня перемкнуло. Вместо того чтобы дать заготовленный рациональный ответ, который снял бы все вопросы и сохранил мою репутацию как порядочной женщины, я возьми да брякни:

— А я не шучу. Я на самом деле от него ушла в чем была. Села в дилижанс и поехала домой. В Тулах.

Смешки сразу стихли.

Вот и объяснилась, называется…

Сначала я сидела, как и все, обрабатывая сказанное, затем мой мозг, наконец, заработал. Да, я сказанула не то, совсем не то, что планировала, но ругать себя смысла нет, надо выкручиваться. На ум пришла Фиона Лорье, бабушка Астрид. Она была женщиной необычной, нередко шокировала общественность, так что и мне, ее «внучке», возможно, простят экстравагантность. Главное – держать лицо.

Сохраняя невозмутимый вид, я пояснила:

— Не сразу я поняла, какой паршивец мне в мужья достался. Первые годы хорошим прикидывался, работящим. Но когда умерла моя бабушка, я потеряла ребенка и слегла. Муженек воспользовался тем, что я болею, усадьбу Лорье продал, и на вырученные деньги в город уехал кутить, лошадь сменил, оружие каэровское купил, в благородные рядясь. А как спустил все, домой вернулся и стал попрекать меня, что детей у нас нет, бесплодной назвал, развода захотел. Добавил еще, что я дремучая деревенщина из Тулаха, которую в город вывезти стыдно. А я что? Я взяла и развелась с ним, благо что жрец-настоятель разрешил. И вернулась, деревенщина, в свой дремучий Тулах. Ничего не взяла из дома Вассов – в каком была платье, в том и ушла.