Агата Грин – Усадьба толстушки Астрид (страница 27)
Его рассказ многое мне разъяснил. Барон действительно в годах, его жизнь клонится к закату, и оставлять меня одну «независимой» он боится. Вот и подобрал хорошо знакомого молодого мужчину из своего окружения. Этим браком барон убьет двух зайцев: и меня пристроит в надежные руки, и Таггарту землю даст. Еще и баронесса останется довольной, ведь все права перейдут человеку, который вроде и ровня мне, но по сути – «мальчик на побегушках», который ничего не имеет за душой.
Все просто, понятно, логично. В Редландии норма жениться по указу.
Но как же меня раскорежило! Спросить бы Таггарта, а не побрезгует ли он спать со мной, «объедками» другого мужчины со следами неудавшихся беременностей на теле? Не расстроит ли его, если я детишек родить не смогу? Не отяготится ли тем, насколько я бесполезная в хозяйстве «вещь»? Или, наоборот, он жутко рад, что ему достанется еще молодая и очень даже хорошенькая женщина, у которой имеется золото?
В общем, мне нестерпимо захотелось излить яд и на Таггарта, и на барона, и на баронессу, и вообще на все это треклятое мироздание, которое меня убило, а потом сюда переместило, но я сдержалась и, переведя дух, сказала:
— Усадьбу я никому не отдам, и если барон велит выйти за вас, напомню, что каэр должен держать свое слово. А его слово – хозяйкой буду я. Лишь я одна.
— Если он прикажет, вы ничего не сделаете.
— Да, может приказать, но вы и сами отлично знаете, что он никогда на это не пойдет. Не тот у него характер. Но я вас понимаю, рэнд Таггарт. Вам пора создавать семью, вам хочется свой угол…
— Да, хочется, — кивнул рэнд.
— А я не хочу замуж – по крайней мере, пока. Что будем делать? Может, договоримся? Как вы заметили, я плохо умею вести хозяйство. Предлагаю сделку. Вы и дальше будете помогать мне с делами в усадьбе, а я помогу вам скопить деньги на свою землю, и вам не придется ждать от барона подачки.
— Нет, — сразу отказался Таггарт. — Барон обещал мне землю, и я ее получу: вашу ли, другую ли.
— А мне барон обещал, что я могу остаться сама себе хозяйкой на своей земле. И так оно и будет. Спасибо за работу в
Я развернулась и последовала к дому. Медленно последовала, потому что узнала: у барона мало денег, а Таггарту надоело жить в чужом доме на правах почти что прислуги. И приказать мне выйти замуж против воли барон тоже не сможет. Ну, не сможет, и все тут. Так что придется Таггарту и дальше…
Мои мысли прервал голос рэнда:
— Постойте!
Я обернулась, и Таггарт подошел ко мне.
— У вас разве есть лишние деньги? — спросил он прямо. — Как вы сможете мне заплатить за работу в усадьбе? Да и кто мне позволит тут у вас быть, если вы так хотите незамужней остаться?
— А детали давайте обговорим в доме, — предложила я.
Он кивнул.
***
Мы устроились в комнате на первом этаже, заняли стулья у камина и протянули к нему ноги. Новая повариха Дори, заметив, что мы зашли, подошла вскоре, предложила согреть нам ромашкового отвара и спросила заодно, «чего госпожа желает на обед». Удивленная – вот это сервис! – я ответила, что мне достаточно будет просто отвара и куска хлеба с сыром.
Женщина вернулась на кухню, а я перешла к делу:
— Мне хватит денег, чтобы платить работникам все лето и закупать кое-что для хозяйства, включая скот. Но барону Даммену я все равно скажу, что поиздержалась, и попрошу права охотиться в лесу и рыбачить в его озере. Это право всегда принадлежало хозяину этой земли, и моя бабушка, например, сама охотилась на белок, зайцев, лисиц, а потом сбывала скорнякам шкуры. Барон иногда разрешал ей бить даже чернобурок и куниц, а уж такой мех идет гораздо дороже, ведь это мех для каэров.
— Вы тоже охотиться будете? — иронически поинтересовался Таггарт.
— Нет, вы. Умеете же?
— Еще бы, — мужчина даже как будто слегка оскорбился таким вопросом. — Но кто разрешит мне охотиться в лесу? Да еще и после браконьерства Фарли.
— Вы станете моим женихом. Не настоящим, конечно, а прикинетесь, а я прикинусь вашей невестой. Тогда никого не удивит, что вы будете помогать мне в усадьбе, навещать постоянно. У барона я попрошу для вас лично, как для моего будущего мужа, права охотиться в лесу, чтобы разжиться деньгами перед свадьбой. Барон разрешит, я уверена. Вы не Фарли, вы росли у него в доме, у него на глазах. Вам он верит, и доказательство этому то, что он попросил вас на мне жениться.
— Он меня не просил.
— Неважно.
— Значит, притворяться, — задумался Таггарт. — Но ведь не получится притворяться долго. Если начнем женихаться сейчас, летом барон нам уже свадьбу будет готовить.
— Не переживайте, — отмахнулась я, — свадьбу я отсрочу. Я же слабенькая, я же хиленькая, я так много пережила, с трудом оправилась после тяжелого развода, учусь верить мужчинам снова…
Таггарт покачал головой, но улыбнулся.
В комнату вошла Дори-повариха, принесла нам на подносе две кружки с горячим ромашковым отваром, миску с несколькими пышными ломтями хлеба и нарезанным сыром. Мы поблагодарили ее и стали есть с удовольствием, продолжая греть ноги и смотреть на огонь.
В отвар Дори добавила меда и еще чего-то пряного, отлично оттеняющего вкус.
— Энхолэш, как вкусно! — прошептала я.
— Не упоминайте богов всуе, — напомнил Таггарт, но когда я взглянула на него, увидела в его темных глаза искорки веселья.
Кажется, мы найдем общий язык. Да, в принципе, мы, наверное, уже его нашли.
— Эта ваша придумка, уловки все эти… — протянул Таггарт. — Не проще ли нам по-настоящему присмотреться друг к другу? Я же вам чистую правду сказал: я хочу свой дом, семью, и намерения у меня чистые.
— Настолько сильно хотите, что согласны взять в жены такую, как я?
— А что вы? Вы красивая, добрая, нежная. Ну, достался вам козел… мужчина непорядочный то бишь, и что с того? Я же в жизни ни одну женщину не обидел и не обижу, тем более свою жену.
Я усмехнулась:
— Надо же. Сначала рассказали мне, какая я неумеха-белоручка, а теперь нежной красавицей называете. Откуда мне знать, что вы не хотите обмануть меня, чтобы завладеть усадьбой?
— А мне откуда знать, что вы меня не подставите с этим правом охоты? А то пойду в лес, а меня браконьером назовут и повесят.
— Вот видите, мы рискуем оба. Но дела-то надо делать, правда? Я могу выбить для вас право охоты, дать вам хороший заработок, а вы мне – управлять усадьбой. Давайте дружить, рэнд Таггарт.
Он не ответил, стал смотреть на огонь в камине.
Я не торопила его – пусть обдумает.
— Не хочу врать, — признался он и посмотрел на меня. — Давайте по-честному. Я буду вам помогать и дальше, следить за порядком, слуг в узде держать. Оберегать вас стану, подарки вам делать буду, в гости приходить... сидеть вот так же с вами у огня, или гулять. А вы уж решите к концу этого лета, верите мне или нет, пойдете замуж или нет. Не понравлюсь – что ж, ладно. Ничем вы мне обязанной не будете, ведь дело жениха – понравиться.
Настала моя очередь задуматься, и я тоже посмотрела на огонь. С одной стороны, не хочется мне замуж пока что, и приближать к себе незнакомого человека тоже. С другой стороны, Таггарт вроде бы толковый, и пока он будет считаться моим женихом, я в каком-то плане буду защищена, да и баронесса не станет мне никого подыскивать.
Да – кто знает? – может, и в самом деле к Таггарту присмотреться? Все равно меня в покое не оставят с этим вопросом, а времени до конца лета не так уж мало.
— Согласна, — вымолвила я задумчиво. — Пригляжусь к вам по-настоящему. Но право охоты я все равно выбью. Часть добытой пушнины будет принадлежать вам, часть – мне. Заодно обеспечим себя и работников усадьбы мясом.
Таггарт поднялся со стула и уточнил:
— Значит, жених и невеста?
Я тоже поднялась, повернулась к «жениху» и кивнула:
— Да. И раз уж так, я Астрид. Просто Астрид.
— Кэлвин. А лучше Кэл.
— Еще отвара, Кэл?
— Я принесу, — с готовностью произнес он, забрал наши кружки и пошел на кухню степенно, медленно, но я все равно была уверена, что внутри он взбудоражен.
Что ж, жених – это в моей ситуации зло неизбежное. Но если зло такое симпатичное и хозяйственное, чего бы его и не обратить себе в добро?
Как только я обзавелась женихом, барон собрался помирать. Причем он сам нам с Кэлом Таггартом об этом сообщил, когда мы пришли к нему. Каэр выглядел плохо, не скрою, но не хуже, чем я несколько ранее, но против него играл возраст и уже имеющиеся заболевания.
Лежа в кровати, он какое-то время смотрел на нас слезящимися блеклыми глазами, затем проговорил, что его время пришло, и он рад, что успел устроить нашу судьбу. Кэлу повелел заботиться обо мне, а мне – доверять Кэлу.
— Вы хорошие люди, — проскрипел барон, — и мне досадно, что не могу дать вам больше, особенно тебе, Кэл. И жаль, что не увижу вашей свадьбы. Живите счастливо! Энхолэш!
Естественно, мы не стали говорить старому больному человеку, что свадьбы может и не быть, а кивнули, поблагодарили за благословение и убедили, что барону еще жить да жить, и мы обязательно помолимся за его здоровье богам. Но когда вышли из каэрских покоев, я сказала:
— Это грипп. Мы привезли вирус из Кивернесса.
— Хворь? — неуверенно уточнил Кэл.
— Да, и называется эта хворь гриппом. Не обычная простуда, когда достаточно отлежаться, а опаснее. И, главное, заразнее. Я переболела, а ты нет, так что тоже можешь заразиться. Лучше тебе пока не ездить сюда, оставаться в усадьбе.