Агата Грин – Практическая фейрилогия (страница 36)

— Падрайг, друидесса на твоем попечении, — бросил Элидир магу и тот, едва живой, слабо кивнул. Риорам же король дал совсем простой приказ: — Остальных ведите в пыточную.

Пыточная!

— Нет! — крикнула я, и побежала к королю. — Пожалуйста, нет!

— Умолкни, безумная, — прошипел подобравшийся ко мне маг, и схватил за руку, чтобы оттащить.

Я посмотрела на Дианн, которой риоры уже заломили руки, на безмолвного бело-серого Скендера, на Ириана… рыжий глянул на меня предостерегающе, и одними губами прошептал: «Молчи».

— Нет! — снова крикнула я, и рванулась к королю так, что даже эльф Падрайг не сумел меня удержать. Тогда передо мной встал один из риоров и поднял меч, преграждая путь. Огромное оружие из эльфийской стали, обжигающей людей, оказалось у самого моего лица.

Элидир безразлично посмотрел на нас и собрался уйти, вероятно, в пыточную, чтобы понаблюдать за мучениями «заговорщиков». Падрайг о чем-то еще шипел за спиной, но я не разбирала слов эльфа, ища выход, ища подсказку… Я должна убедить короля отменить приказ, но как?

«Богиня мне в помощь!»

Я схватилась за меч риора, прямо за острие, обеими руками, и потянула резко на себя. Боль ожога (или пореза?) ослепила меня, и я заорала; обескураженный риор попытался убрать меч, но не смог — мои пальцы приклеились к стали. Продолжая орать, я отняла меч у риора и… опустила с силой на колено. Громадный меч-артефакт, выкованный из эльфийской стали, сломался, как хлипкая деревяшка, о мое колено. Отшвырнув обломки, я прошла мимо ошарашенного риора прямо к королю, сжимая окровавленные изрезанные руки в кулаки.

— Они мои, все трое, — прорычала я утроенным магическим голосом, — не смей их трогать.

Элидир… улыбнулся. Вот теперь он поверил, что я друидесса. Теперь он не чувствовал себя оскорбленным общением с ничего не значащей девчонкой, которую ноги не держат в его присутствии.

— Нет, они мои, — нежно произнес он, подходя ко мне, и вкрадчиво спросил: — Хочешь проверить, кто сильнее, друидесса?

— Нет.

— Тогда признай, что они мои, извинись и пади на колени перед королем, чье право власти посмела оспорить.

— Они твои подданные, я ни в коем случае не спорю с этим, — согласилась я. — Но они и мои научные объекты, все трое. Я выбрала их для изучения. Это мое право как гостя и как приглашенного фейриолога. Попробуй оспорить его, король, и узнаешь, что такое настоящий Хаос!

Мы встали друг напротив друга, и, как ни странно, я не чувствовала себя никчемной соплячкой перед богом-сидхе. Появилась, пусть и с опозданием, уверенность в том, что я права. Закон есть закон. Они сами дали мне право выбирать, кого изучать.

Элидир улыбнулся шире и, склонившись ко мне, шепнул без враждебности:

— Они твои… до указанного срока. — Отстранившись, он приказал магу: — Падрайг! Устрой госпожу друидессу и ее научных объектов в лучших покоях дворца!

Кивнув, я вспомнила о дяде. Рассуждая о магических спорах, Эдгар частенько поговаривает, что сила не в том, у кого магический резерв выше, а в правде. А это значит, что с самого начала мне не стоило воображать ничего ужасного о встрече с королем.

Глава 19

Нас, как и было приказано, проводили до покоев и оставили одних. Я дошла до первого попавшегося кресла и села в него (а точнее упала). Сердце уже не колотилось так безумно, но до его нормального ритма было еще далеко. Облизнув обветрившиеся губы, я заставила себя посмотреть на фейри и, убедившись, что они в том же ошалевшем состоянии, что и я, сказала:

— Что же вы стоите? Садитесь… ноги небось тоже не держат после королевского холода.

Они почему-то восприняли мои слова как приказ и поспешили его исполнить. Скендер добрел до края огромной кровати, присел; Дианн дошла до еще одного кресла, села, а вот рыжий остался на месте, напротив моего кресла.

— Зачем, Магари? — спросил он негромко.

— Никто не заслуживает пыток… — так же негромко ответила я.

— Пусть так. Но ты бросила вызов самому королю.

— Удивлен?

— Поражен, — прошептал Ириан.

Наши взгляды встретились, и я увидела в золоте его глаз восхищение, настоящее восхищение без единой примеси. Но так как к восхищению моя скромная персона не привыкла, я смутилась:

— Не смотри на меня так.

Он не отвел взгляд. Я вздохнула и посмотрела на пострадавшие руки, которые Дианн по пути в покои плотно обмотала обрывками своего рукава. То, что я сделала, восхищения не заслуживает. Есть люди смелые, благородные, добрые, кристально честные — золото, а не люди! Вот такие заслуживают восхищения. А я… мой сегодняшний поступок не показатель цельности характера, а обыкновенная случайность, или, как выразился Падрайг, «происки Хаоса».

Ириан подошел ко мне, присел так, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и нежно взял за руки, чтобы не причинить боли неосторожным касанием.

— Прости меня, Магари, — произнес он.

Я приподняла брови..

— Нельзя было приводить тебя в холмы, — продолжил сидхе. — Тысячи девушек мечтают оказаться здесь, чтобы увидеть короля и стать его дарой. А я выбрал тебя. Человека, который участи быть дарой не хочет и не заслуживает.

— Ириан сожалеет, — проговорила я. — надо задокументировать это чудо в блокноте. Что же ты не прислушался ко мне и не принес извинений, когда я сразу прямо сказала, что становиться ничьей дарой не собираюсь, что у меня есть жених, и что прибыла я сюда как ученый?

— Я не верю тому, что говорят люди.

— В холмах лгать нельзя, так что мог и прислушаться.

— Вы легко меняете убеждения и предаете правду. Я хорошо знаю людей, Магари, и потому не уважаю. Мне тогда было безразлично, что с тобой станет.

— Было?

— Было, — кивнул он. — Меньше всего я ожидал увидеть в тебе ученого, пытливого и упрямого, готового всех вокруг с ума свести, докапываясь до правды. И не ожидал, что свои принципы ты ставишь выше страха и боли. Я знаю, что ты вступилась за нас не потому, что мы стали тебе дороги или из жалости. Ты была уверена, что мы не заслуживаем пыток, и прямо сказала об этом. Это редкость даже среди сидхе — проявлять подобную смелость перед лицом короля.

Я склонилась к рыжему и призналась:

— Это не смелость, а слабоумие.

Он улыбнулся и в той же шутливой манере ответил:

— Удивительно, но в твоем случае это именно смелость.

Я рассмеялась (удивительно, что вообще могу смеяться после стресса), и отстранилась от сидхе, хотя… хотя отстраняться не хотелось. После пронизывающего холода короля меня влекло к Ириану. Он, воплощение огня, может не только обжигать грубостями и воспламенять желанием, но и просто греть…

— Сильно руки болят? — спросил Ириан.

— Болят, — вздохнула я. — При дворе должен быть целитель, да?

— Сидхе исцеляются сами, — ответил рыжий, — а вот эльфы и прочие фейри, у которых способности к регенерации не такие выдающиеся, в сложных случаях обращаются к некромантам холма Нуадха.

— Что, других целителей у вас нет? Почему обязательно искать некромантов из Колыбели кошмаров?

— Потому что мы неблагие, — ожил Скендер. — Нам по рождению не дана сила врачевать. Мы олицетворяем смерть, мрак, кошмары, разрушения, тление, мор, войны и стихийные бедствия. Только у некромантов есть способности возвращать целостность коже, пусть и со шрамами.

— Они недурно латают развалившихся мертвецов слуа после Дикой охоты, — добавила карга.

— Обойдемся без целителей, а то меня саму еще в слуа превратят… — пробормотала я, думая, как залечить раны быстрее и желательно без шрамов. — Постойте-ка! — обрадовалась я, вспомнив кое-что. — А как же озеро келпи? После купания в нем исчезают синяки, царапины, значит, и мои руки исцелятся!

— Хорошая идея. Но выпустят ли нас?

— Выпустят, — уверенно сказала я.

Риоры, которых Падрайг оставил дежурить у наших покоев, не посмели нас задержать, а к выходу из снежного дворца нас вывел симпатичный юноша-пикси, беленький, полупрозрачный, с роскошными голубовато-белыми сияющими крылышками. Он был не единственным пикси во дворце; целые стайки таких же полупрозрачных сверкающих феечек летали над потолком, сидели на ледяных скульптурах, оживляли бесконечные переходы и холлы хрустальным смехом. Приглядевшись к нашему милому проводнику, я отметила, что он пытается стать похожим на снежинку. Видимо, у них здесь принято придерживаться зимнего стиля, чтобы уважить короля, Повелителя Зимы.

Пикси вел нас такими путями, чтобы вероятность встретить кого-то была очень мала (мало ли, Скендер предскажет что-то встречному); от провидца пикси старался держаться подальше. Из дворца мы вышли через служебный, так сказать, выход, и там нас настиг Падрайг. Появившись из ниоткуда прямо перед нами (завидую умению магов вот так телепортироваться!), он сложил руки на груди и хмуро посветил на нас карими глазами.

— Куда? — строго спросил он.

— Купаться, — ответила я. — Освежиться хочется.

— Пикси, летающие в коридорах, проводили бы вас в купальню. С любыми просьбами и пожеланиями следует обращаться к ним.

— Будем иметь в виду, — сказала я и прошла мимо мага.

— Стойте! Вам лучше не покидать дворец. Намерения короля относительно вас не ясны.

— Вот когда намерения станут ясны, тогда и придешь, — ответила я и подарила Падрайгу милую улыбку.

Скрипнув зубами, маг был вынужден отпустить нас. Но в спину Ириану все-таки бросил:

— Ты должен понимать, чем все может обернуться. Не делай глупостей.