Агата Грин – Практическая фейрилогия (страница 35)

— Да, — покаянно проговорила Дианн.

— Одно это уже предательство, — отрезал король. — Все вы будете наказаны.

— Я начал это, мне и отвечать, — заявил уверенно Ириан. — Какую бы кару вы ни выбрали для меня, мой король, я приму ее безропотно.

Я была ни жива ни мертва, слушая этот разговор, и не дрожала только потому, что онемела от страха. Или холода?

— Нет смысла наказывать Ириана, — вставил Падрайг. — Он не слукавил, этот пожар — случайность, одна из череды случайностей, рожденных Хаосом. Огонь, может, и был рожден Ирианом, но пожар разгорелся не по его вине. Пожар устроила друидесса, и она направляла Хаос!

Я не видела Падрайга, держа голову опущенной, но уверена, что он указал на меня пальцем, чтобы перевести внимание короля. Итак, зловещий король Неблагого двора обратил взгляд на меня. Как и прежде, взгляд Элидира мои органы чувств растолковали как холодное прикосновение, превращающееся постепенно в кусачие укусы мороза.

«Только бы не заиндеветь, как в прошлый раз», — подумала я, не имея даже приблиительного плана спасения. Да и какой план спасения можно придумать? Я незаконно инициированная друидесса, использующая запрещенную магию, которая вмешалась в механику Неблагого двора, сняв проклятье с Ириана, и сожгла полхолма Файдкамен в ночь, когда фейри радовались первому священному снегу. А рядом кто? Некогда проклятый Ириан, которого никто не любит, и изгнанник Скендер, которого все боятся, и карга. И все трое молчали обо мне. Понимаю Элидира: все это действительно выглядит, как заговор. Хитрый и коварный, как раз в духе неблагих сидхе. Со стороны короля единственное логичное действие в данной ситуации, это поубивать нас всех страшным образом, в назидание тем, кто тоже подумывает о заговоре.

Вот только убить он нас не может: я человек, и судить меня могут только люди, а убийство Скендера и Ириана может отразиться на мире людей непредсказуемыми по силе и продолжительности катаклизмами. Так что убить Элидир может только Дианн.

Король молчал, предположительно обдумывая, как с нами поступить, а в чертогах сильно, сильно похолодало.

«Заиндевела-таки», — обреченно подумала я.

Стало настолько холодно, что никто, кроме короля, при всем желании двинуться бы не смог, ибо превращенные в лед статуи не двигаются. Момент обретения ледяного панциря был столь скоротечен, что я даже не сразу поняла, что не могу и моргнуть. Боли не было, холод перестал ощущаться. Ошеломленное сердце забилось в три раза быстрее, чтобы попытаться отогреть замерзшее тело.

Через ледяную призму я все еще видела что-то — тени, света… Лед сполз с лица, растаял бесследно, и я шумно вдохнула. Глотнув воздуха, посмотрела в лицо самого сильного сидхе неблагих; голову мне пришлось запрокинуть.

Элидир пристально смотрел на меня. Серебряные глаза посверкивали, как иней.

— Объяснись, — приказал он, и меня настигла паника.

Почему в момент, когда нужно максимально собраться, когда от правильно выбранных слов зависит судьба, в голову не приходит ничего толкового, а язык отнимается? О, Богиня, поддержи меня, дитя свое человеческое! Дай напутствие! Что там мы изучали по политологии фейри? А по культурологии? Как политики заминают международные конфликты?

Я попыталась сказать что-то, но осипла так, что сначала пришлось откашляться. Откашлявшись (король при этом отстранился с крайне брезгливым видом), я просипела более-менее разборчиво:

— Лучше разморозить меня всю.

В глазах сидхе сгустилась тьма, несмотря на то, что он повелевает зимой. Не то я сказала, не то!

— … Иначе я не знаю, что может произойти, — добавила я, желая исправить ситуацию. Ситуация не только не исправилась, но и ухудшилась, потому что мои слова прозвучали как угроза!

Рука короля взметнулась. Кажется, он сейчас ударит по льду, сковывающему мое тело, и сломает меня вместе с ним. Так мне и надо, бестолочи!

— Клянусь, я инициировалась случайно прямо у вас в холме и понятия не имею, как управлять своей силой! Ради своей же безопасности освободите меня немедленно! — протараторила я так быстро, как могла, ибо время моей жизни стремительно истекало.

Выпалив эти слова, я поняла, что окончательно загубила дело, потому что использовала форму слова «освободите». Есть ли что-то более оскорбительное для сидхе, чем обратиться к нему на «вы»? Ладно бы это был Ириан или Скендер… но я «выкнула» королю!

Элидир ударил по льду, и я закрыла глаза, встречая свою смерть.

Лед раскололся от удара. Освобожденная, я рухнула на треклятый ледяной пол, едва успев выставить вперед еле подвижные руки. Скосив глаза, я увидела ноги короля.

— Друидесса, — бросил он надменно.

— А? — спросила очумело я, и раскашлялась.

Переждав приступ моего кашля, Элидир спросил:

— Как вышло, что ты ничего не знаешь о природе своей силы?

Подавив еще один приступ кашля, я торопливо объяснила его снежному величеству, почему случилось так, как случилось. Я очень старалась говорить понятно, кратко и убедительно, но после шоковой заморозки-разморозки язык не очень-то хорошо слушается.

Выслушав меня, король прошелся к ледяной фигуре Ириана. Сидхе замерз в эффектной коленопреклоненной позе с опущенными занавесями волос. Обойдя его кругом, Элидир оглянулся на Падрайга, тоже застывшего во льду, и проговорил задумчиво:

— Придворный маг разрешил Ириану привести тебя в холм. Но Падрайг верен мне, и сомневаться в нем нет причин… неужели случившееся и в самом деле только происки Хаоса?

— Да, — пискнула я.

Элидир медленно проследовал к следующей статуе, к Скендеру.

— Горевидец предсказал тебе что-то?

— Да. Сказал, что судьба моя отныне связана с неблагими и что если я покину холмы, то умру.

— Интере-е-есно, — протянул Элидир, и посмотрел на меня. Сама я смотреть на короля не осмеливалась — не положено, но его взгляд ощущала очень отчетливо. — Почему ты сразу не обратилась за помощью и советом к Падрайгу? Почему умалчивала обо всем? Почему скрывалась?

— Я надеялась, что за оставшееся время смогу понять, как переиграть пророчество. Я изучала Скендера.

— Какое самомнение, — насмешливо произнес Элидир. — Человеческая соплячка считает себя способной понять природу сидхе… Браво, люди! С каждым поколением вы становитесь все самоувереннее, все наглее!

Сидхе прошел к статуе карги, в ледяном исполнении принявшей весьма красивый вид.

— Одного не пойму, — тихо сказал король, — почему карга скрывала о тебе правду. Ириан себе на уме, Скендеру запрещено появляться… но карга тоже молчала о тебе. Почему, друидесса?

— Не знаю, — ответила я, сама задаваясь тем же вопросом.

— Встань.

Я начала подниматься, не уверенная, что справлюсь с этой задачей: руки скользили по льду, ноги дрожали. Кое-как поднявшись, я взглянула на Элидира, остановившегося у статуи Дианн. Он и сам выглядел как статуя, ледяная статуя. Кожа белая-белая, почти прозрачная, глаза серебряные, искрящиеся, невероятные, длинные-длинные волосы лежат белым сверкающим плащом за спиной. Одеяние тоже белое, с искрящимися узорами.

В свою очередь, сидхе разглядывал меня, и вряд ли это доставляло ему удовольствие. Сразу после болезни, непричесанная, одетая в растяную теплую кофту и пижамные протертые штаны с сердечками, в кедах, с сумкой на плече, заморожено-размороженная, я наверняка то еще зрелище представляю.

— Ты навсегда останешься в холмах, друидесса, — изрек Элидир безо всякого выражения.

Сказав это, король сразу потерял ко мне интерес, и пошел к придворному магу. Глядя в спину сидхе, точнее на его изумительные волосы, я собралась с духом и возразила обреченно:

— Я вернусь в свой мир, когда указано в договоре.

— Если вернешься к людям, умрешь, и это вызовет подозрения. Но твое решение остаться навечно с сидхе ни у кого не вызовет подозрений. Ты останешься.

— Нет.

Элидир развернулся ко мне.

— Нет? — удивленно повторил он; вероятно, он в шоке, ведь королям обычно не возражают.

— Я не твоя подданная и не подчиняюсь твоим приказам, — странно вибрирующим от волнения голосом проговорила я. — Домой я вернусь в указанный срок. Это мое железное решение, и никто его не оспорит.

— Даже я? — уточнил Элидир, и каким-то образом оказался рядом со мной. Вблизи его сходство со статуей стало поразительным. У живых не бывает настолько ровной кожи, настолько правильных черт! Живые дышат, двигаются, покачиваются, их ресницы трепещут, волосы топорщатся… Элидир же казался абсолютно статичным. Разве что глаза его, будто заполненные жидким серебром, жили.

— Даже ты.

— Теперь понимаю, почему Ириан привел тебя в холмы, — процедил король. — Он распознал бунтарку под неказистой внешностью, почувствовал родную стихию Хаоса. Но кроме силы Хаоса, ничего в тебе нет, — проговорил он даже как будто с сожалением, и пробежался по моей фигурке взглядом. — Ты ничем не можешь прельстить короля.

— Вот и славно, мне не нужно лишнее внимание, — с вызовом ответила я.

— Хочешь возвратиться — возвращайся. Мне нет дела до твоей судьбы. Но остаток времени ты проведешь во дворце, под присмотром Падрайга. А убытки, понесенные двором из-за пожара, возместит твоя страна.

Сидхе взмахнул рукой, магией ломая лед с живых статуй. Мне пришлось закрыть лицо руками, чтобы осколки льда не попали в лицо, глаза. Невероятный треск сменился звуком падающих тел и стонами; даже риоры стали неуклюжими.