Агата Грин – Наложница особых кровей (страница 8)

— Как ты поняла? Ты из «сканеров»?

— Да, из этих, — кивнула я. — Врач.

— О-о… — уважительно протянула Рия. — А что еще ты видишь?

Что я вижу? Я вижу фигуру, состоящую из множества светящихся линий; кое-где линии потолще и пульсируют ярко, ровно, стабильно, а кое-где делятся на совсем тонкие и тусклые. Даже у самого здорового человека не все линии энергии прочные и светятся ровно; слабые линии есть у всех, и они-то и показывают, где, когда и как будет «сбой», если не заняться собой и продолжать нагружать «слабое звено».

— Проблемы с желудком; нужно менять диету, иначе скоро начнутся боли. Я бы посоветовала тебе исключить жирное, соленое и мучное, и, будь мы в Союзе, пропить курс «Фиа», а потом наведаться в Дом Жизни для стабилизации энергий.

— А с ногой что? — с надеждой спросила Рия. Заметив сомнение на моем лице, она потребовала: — Правду!

— Так и будет болеть при напряжении, — сказала я. — Это энергетическое.

— Да-да, — печально проговорила Рия, — и мне так наш эскулап сказал. Какие уж тут танцы…

Я не стала спрашивать, как молодая индианка заработала такой дефект потоков. Иногда, когда люди сильно пугаются или расстраиваются, травма может обернуться не только повреждением физического тела, но и повреждением энергий. Тела мы восстанавливать научились, но вот с энергетическими потоками все намного сложнее. Если энергии «перебиты», человек слаб, уязвим, и здоровым его не назвать, даже если его физическое тело абсолютно здорово.

Я вспомнила Ксюшу. У нее деформация потоков энергии врожденная, а это еще хуже…

— Потому и здесь, — продолжила Рия. — Из группы меня не вышвырнули только из жалости; сказали, что поддержат и я все равно часть «семьи», но я-то знаю, что это просто слова утешения. Вот и ушла сама. А там и в программу аэлскую записалась…

«Аэлская программа». О-о-очень интересно…

— Решила попытать счастья на Отборе? — спросила я.

— А почему бы и нет? Я не замужняя, без детей и долгов, молодая – наши меня без проблем отпустили, да и аэлцам я приглянулась. Подписала договор и вот, здравствуй, новая жизнь! Здесь-то хотя бы никто не будет доводить меня упоминаниями о Союзе и гастролях… Я, кстати, играла в «Розе тирана».

Я кивнула. «Роза тирана» – одна из самых популярных постановок, побившая все рекорды. Банальная история любви со слезливыми песнями покорила Союз. Снято несколько фильмов, поставлено бесчисленное количество шоу, и романтичные девы красят волосы в рыжий и вытравливают радужку в зеленый, чтобы походить на нежную Розу, главную героиню.

— Многих девчонок из нашей группы приглашали на Аэл. Им нравятся такие, которые и петь могут, и танцевать, и от местных отличаются. Я думала, что по здоровью не пройду, но меня взяли. А ты? Как оказалась здесь?

— Деньги нужны, — ответила я, и отношение Рии ко мне сразу поменялось: до этого она хоть и симпатизировала мне, но относилась с настороженностью; она просто хотела поболтать с такой же, как и она, землянкой, чтобы не так сильно волноваться. Но после упоминания денег настороженность растворилась, и я почувствовала облегчение девушки.

— Уф, — выдохнула она, — а я-то боялась, что одна такая меркантильная за денежками прилетела…

Я рассмеялась и осознала, что тошнота меня больше не донимает.

— А что? Не мы одни такие, — продолжила тихо Рия. — Многие прилетают сюда якобы чтобы покорить сердца местных, крутятся на Отборе и, прожив в гареме три года, потом с компенсацией улетают домой.

— А что, если взор царевича падет на тебя, такую красивую, — предположила я, — и забеременеешь от него? Придется тогда остаться здесь навсегда.

— Кто тебе сказал? — возмутилась Рия. — Ребенка они, конечно, не отпустят, но саму тебя против воли никто удерживать не будет. И вообще, за ребенка они целое состояние отвалят.

— А вот это звучит уже по-настоящему меркантильно, — заметила я.

Смуглая Рия гордо вскинула подбородок и отчеканила:

— Я своего ребенка никогда не брошу, и если забеременею здесь, значит, останусь здесь! Но лучше бы, конечно, — тише добавила она, — отдохнуть в гареме безо всяких царевичей, а потом домой с отступными отправиться.

— Необычное у тебя понимание отпуска, — улыбнулась я.

— Я вообще необычная, — улыбнулась и Рия.

Так мы с ней и проболтали весь полет до острова.

Остров Красоты с высоты похож очертаниями на рыбку – глянув на него в окно, я вновь стала смотреть перед собой; аэробус снизился (ну зачем так быстро?) и приводнился. Пока я переживала очередной приступ тошноты, другие юницы возбужденно переговаривались. Знающая, сопровождающая нас, велела пилоту открыть двери, и мы увидели неподалеку еще одну Знающую на лодке – как оказалось, именно на этой лодке мы, по семеро за раз, и должны добраться до острова.

Ох уж эти полеты и эти лодки…

Аэробус качало; Рия усердно давила на «противотошнотную» точку на моем запястье, но это уже не помогало. Первая партия девиц доплыла до острова, и вскоре лодка вернулась со Знающей. Загрузилась вторая партия.

— Я думала, врачи могут помочь себе сами, — проговорила Рия, наблюдая за моими муками.

— Раньше со мной такого не бывало… — мучительно протянула я.

— Твой организм отвергает Аэл, — заявила землянка. — Не надо было лететь.

Вот-вот!

Вскоре пришла и наша очередь плыть. Заняв свободное место, я попыталась оглядеться, но от яркого света глаза превратились в щелочки; Рия села рядом. Когда последние юницы загрузились, Знающая велела нам взять весла и грести до берега, который оказался довольно далеко. Аэл жег, от воды шел характерный запах водорослей, и качка, эта качка сводила с ума…

Я держалась за весло чисто формально, и мне было плевать в тот момент, что подумает обо мне Знающая, наблюдающая за нами. Не только я плохо работала веслом – юницы из богатых семей тоже не очень хорошо справлялись. Когда мне плохо, я не могу блокировать считывание чужих эмоций, поэтому в полной мере ощутила презрение, исходящее от Знающей; она считает нас, всех нас, слабачками.

Наконец, берег.

Рия помогла мне встать и выйти из лодки; как только мои ноги коснулись песка, я рухнула на колени и излила на него свою, так скажем, усталость. Юницы покосились на меня, скривились брезгливо и отошли; только Рия подождала, когда я отдышусь, и, взяв за руку, повела за остальными.

Мне стало лучше уже через пять минут, и еще лучше, когда мы встали в тени высоких деревьев с плоскими длинными листьями с бледно-розовыми отростками – шипами? Пахло водорослями и сладостью; в песке копошилась какая-то живая мелочь, и лучи Аэла грели даже в тени. Хотя мне было жарко и желудок побаливал, я радовалась, что больше не в воздухе и не на воде и тому, что рядом есть Рия – уже такая нужная и такая понимающая.

Знающая обошла нас и сказала:

— Юницы! Вы удостоились чести пройти Отбор в царский гарем. Этот остров носит имя Красоты не просто так. Здесь не имеет значения, во что вы одеты, насколько ладно ваше тело и правильны черты. На этом острове мы ищем настоящую красоту, ведь только такие девушки достойны стать избранницами царевичей. Как вы уже, наверное, заметили, на острове нет вышки связи, аэроплощадки и станций для подачи энергии. Нет здесь и обслуги: готовить, стирать и убираться вы будете сами, как и добывать еду.

На этом месте юницы ахнули; громче всех ахнула Агни.

— Да, — с тайным удовлетворением продолжила Знающая, — в этом году Отбор будет жестче. У капризных, изнеженных и бестолковых нет шансов; на этом острове мы увидим, кто из вас по-настоящему красив, а кто хорош только благодаря деньгам родителей и дорогим нарядам. Сегодня вечером мы ждем вас на этом самом месте, а пока разбирайте свой багаж и выбирайте дом, — Знающая указала куда-то вдаль и посмотрела на нас безо всякого выражения, но я-то знаю, что ей ужасно нравится видеть нас такими обескураженными.

— И они хотят напугать нас этим? — шепнула мне на ухо Рия. — Мы с группой однажды месяц на веганской планете провели: жили в пещере, готовили на костре и ели жареных букашек как чипсы.

— Как вас туда занесло?

— Вынужденно сели.

В дверях аэробуса показался пилот и другая Знающая. Они переговорили о чем-то, и пилот отошел, правда, скоро вернулся – с чемоданом. Ухватив поудобнее, он… швырнул чемодан в воду.

Одна из девиц громко возмутилась:

— Это мой чемодан! — вскричала она.

— Течение отнесет его к берегу, — сказала спокойно Знающая и, приглядевшись, добавила: — Если, конечно, он не пойдет ко дну…

У девицы перекосило лицо. А пилот меж тем уже швырнул в воду следующую жертву… то есть следующий чемодан. Так наши вещи – чемоданы, пузатые сумки, свертки – все оказались за бортом: некоторые медленно поплыли к берегу, некоторые зависли на месте, а некоторые утонули сразу.

Юницы какое-то время завороженно смотрели, как плюхаются в воду их богатства, заготовленные родичами во благо удачного Отбора да бережно упакованные, а потом кинулись к берегу и вошли в воду. Побежала и я – моя сумка уж точно утонет. Плаваю я хорошо, но воды аэлского океана не такие, как воды прочих океанов, в которых мне доводилось купаться, поэтому, потеряв опору, я тотчас начала тонуть. Кто-то схватил меня за волосы и поднял.

— Ты что, тонешь? — возмутилась Рия и сама начала тонуть.

Другие девушки не обратили на нас внимания – их интересовали только свои вещи. Мы с Рией кое-как умудрились нащупать ногами дно и, когда опасность миновала, с тоской посмотрели вдаль, на скопление сумок и чемоданов, еще держащихся на поверхности воды.