Агата Грин – Наложница особых кровей (страница 45)

— Это я тебя оберегала.

— А-а, вот оно что, — улыбнулся царевич. — Или ты тоже спала?

— Немножко. Регнан…

— Что?

— Может, ты и еду умеешь создавать? Я все-таки наполовину землянка, а младшие расы питаются отнюдь не энергией эо.

— Что же ты делала на Отборе? Где же навыки добычи еды на островах?

— Ты забрал меня слишком рано, я ничему не успела научиться!

Регнан усмехнулся, поднялся, зевнул – я впервые вижу, как он зевает! – и направился добывать еду. Островок, где мы разместились, не мог предложить нам ни ничего съестного, поэтому Регнан наловил рыбы, точнее, просто вытащил из воды несколько рыбин с помощью психокинеза, разделал их и изжарил. Все это он сделал очень быстро – прошло не меньше минуты.

— Бог, — констатировала я, глядя на зависшие в воздухе поджаренные рыбы. — А юницы на острове Красоты не делали так, хотя многие из них тоже владеют психокинезом.

— И правильно – на эо не стоит полагаться. Пригодной для питья воды нет, а после жареной рыбы попить захочется.

— Поем, — решила я и взяла одну из рыб, но на вкус она оказалась так себе, ведь «приготовлена» без соли и специй. Впрочем, вскоре и такая рыба показалась мне приемлемой, а позже и вовсе вкусной.

Мы одни на острове, вокруг никого, из еды – просто жареная рыба, а ощущения такие, словно это лучший ужин в моей жизни. Да и между нами с Регнаном все упростилось, и церемонии остались там, во дворце… Закончив с рыбой, мы потянулись друг к другу и продолжили то, чем начали заниматься ночью – на песке, около кустарников, в воде, снова на песке… а потом, растрепанные и пьяные друг другом, смотрели, как эо погнуло всю растительность на острове, а песок разбросало.

Наступила ночь, темная-темная, но у нас не было сна ни в одном глазу, и мы просто сидели на берегу, слушали плеск волн, смотрели на звезды. Когда их сияние стало ярче, Регнан стал рассказывать о легендах Аэла, и я слушала зачарованно, потому что я тоже часть этого мира, мой отец родился и жил здесь. Потом Регнан спросил о моем детстве, и рассказывать начала я; рассказы о детстве сменились рассказами о юности, первой работе, мечтах и стремлениях. Мы проговорили так до самого рассвета, и это тоже было необычно, волнующе – одно дело читать мысли или чувства, и совсем другое – говорить. У слов особая магия.

А прийны так и не приплыли. Приплыл кое-кто другой, кто испортил все впечатление об этом особенном дне на острове… Сначала, увидев заволновавшуюся воду неподалеку от берега, я подумала о прийнах, но это оказался корабль, как и сообщил мне Регнан. Несколько неррианцев вышли из воды на берег, в обтягивающей форме, серьезные, хвостатые, с широко расставленными светлыми водянистыми глазами… И первым среди них вышел неррианец, которого я хотела бы видеть меньше всего.

— Ре-е-егнан, — протянул Риэл Дилайс, отбросив туго заплетенную, отяжелевшую от воды косу за спину. — Что ты делаешь здесь в такое время? И почему один?

— Не один, — встряла я.

— Женщины не считаются, — ответил Дилайс; встреча со мной не обрадовала его так же, как и меня не обрадовала встреча с ним, но он не упустил шанса чисто по-мужски оценить, как я выгляжу в простой сорочке и на босу ногу.

— Мы решили поплавать, — сказал Арис.

— Хорошо поплавали, раз сюда добрались.

— А ты почему поднялся так рано? Дежурство?

— Беспокоит восточная граница. Я скинул вашим данные.

— Что не так?

Царевичи обсудили очередные проблемы с контурами защиты, и Регнан решил сам посмотреть, что с ними не так, раз уж он близко.

— Я посмотрю и скоро вернусь, — сказал он мне, — подожди здесь.

— Одна?

— Я пригляжу за твоей драгоценной, — вызвался Дилайс.

— Хорошо, — кивнул Регнан.

— Что? — шепотом возмутилась я. — Ты оставишь меня с… этим?

— Если что, можешь его прикончить, — разрешил царевич с серьезным видом.

— Регнан!

— Поверь, у него мирные намерения, — ответил царевич, глянув на друга. — Я отлучусь максимум на два часа.

— Ты в самом деле хочешь оставить меня с ним? — все никак не могла поверить я.

— Плохого не случится, — заверил Регнан и добавил: — Но если что – убивать ты умеешь.

— И я тоже, кстати, — вставил Риэл и показательно размял перепончатые пальцы.

— Нет, это невозможно, — растерянно вымолвила я.

Арис поцеловал меня и направился к океану; минута – и он вместе с другими неррианцами пропал в воде. Я какое-то время отслеживала каждое движение волн, а потом, когда корабль ушел на глубину, с ужасом посмотрела на Риэла Дилайса.

Гад морской стоял, безмятежно улыбаясь, и шевелил хвостом. Эмоции он – гад, а не хвост – излучал радостные, и это еще больше меня насторожило. Сложив руки на груди, я бросила:

— Чему радуешься?

— Регнан попал, — ответил Риэл. — Крупно попал. Папаша им очень недоволен.

— Мы знаем.

— «Мы», — усмехнулся неррианец и шагнул ко мне. — «Вас» не существует. У «вас» нет будущего. Ты никому не угодна, ты всех раздражаешь и злишь и портишь жизнь Регнану. Если останешься – вы оба обречены, а я не хочу, чтобы мой друг пропал из-за тебя.

— Друг? — хмыкнула я. — Не думаю. Рядом с ним тебя ломает от зависти.

— Да, я завидую, — легко согласился царевич. — Завидую тому, что его раса, а не моя, правит Аэлом, хотя именно неррианцы коренная раса этой планеты. Завидую его силе. Завидую его власти. И все же он мой друг. Поэтому ты должна улететь. Ничего ты здесь не получишь, не быть тебе супругой Экзекутора. Этого не допустят.

— Мы знаем, — повторила я, выделив слово «мы». — И я улечу, как и было условлено с самого начала. Ничего нового ты мне не сказал.

— Если ты не улетишь, царь тебя убьет и выставит дело так, будто виновен Регнан. Всех собак спустят на него. Эйл обсуждал это с моим отцом.

— Они бы не осмелились убить гражданку Союза…

— Ты должна уйти сама, или тебя уберут, — повторил Риэл, еще на шаг приблизившись ко мне. — Я не позволю стариканам обречь Аэл на уничтожение из-за тебя.

— Какая досада, — проговорила я ядовито, — столько проблем из-за какой-то там женщины из Союза… Подумай на досуге, Дилайс, почему так получилось. Может, потому что каждый вне зависимости от пола, родовитости и способностей важен?

— Вот-вот, — мрачно произнес морской царевич. — И они о том же: ты распространяешь на Аэле союзное мышление и пагубно влияешь на Регнана.

— А может, пагубно влияют ваши цари? Вы с Регнаном рабы своих отцов. Они управляют вашей жизнью, травят вас для покладистости… Это хорошо? Это для тебя свобода? Или ты видишь таким же царем и себя в будущем? Точно так же будешь управлять жизнью своих детей и приказывать им, на ком жениться? Приказывать им, как жить? Тогда будь готов к тому, что и собственные сыновья потом тебя свергнут, и все начнется сначала. Бесконечный цикл тирании.

— Нашлась умница! — закатил он глаза.

— Нашелся друг, — парировала я. — Радуешься тому, что Регнан останется один.

— Нет, я радуюсь тому, что он останется без тебя.

— Откуда тебе знать, что без меня ему будет лучше?

— А тебе откуда знать? Ты просто эпизод в его жизни.

— Я его люблю! — вырвалось у меня. — И если хочешь знать, то Регнан был отравлен задолго до того, как я сюда попала! Он отравлен самой жизнью во дворце, отношением отца, отношением народа. Вы используете его силу, чтобы удерживать власть. Поэтому-то вас так и беспокоит, что он со мной… Но не переживайте. Скоро я улечу, и все станет, как было. Вы получите обратно своего одинокого Экзекутора!

Я развернулась и пошла подальше от гада морского, но он последовал за мной и стал свидетелем моих злых слез. Смахнув их с щек, я выпалила:

— Ну что еще?

— В любом случае, — сказал Риэл, — ты представляешь для Регнана опасность.

— А ты представляешь для него опасность?

— Я его друг.

— Тогда не везет ему ни в любви, ни в дружбе, — горько протянула я.

Глава 21

Обратно во дворец нас доставили на корабле Дилайса; Регнан так и не спросил, как мы с ним поговорили, и в итоге я сама подняла эту тему:

— Если ты надеялся, что за эти пару часов на островке мы с хвостатым подружимся, то сильно ошибся. Он мне все так же противен.