Агата Грин – Наложница особых кровей (страница 17)

— Вот видите, — теперь он рассмеялся, — а вы еще в себе сомневаетесь! Вы хорошо отдохнули, Даша? Уже ночь; я пришел за вами, но вы еще спали, и я не стал вас будить.

Так. Ночь, кровать, мужчина… Здесь был бы уместен истерический порыв: возмутиться, вскочить с кровати, начать прикрываться чем попало, но мне что-то лень исполнять истерики, тем более что я еще не до конца проснулась, да и спала в одежде. Зевнув, я приподнялась, посмотрела в темноту покоев и констатировала:

— Прохладно.

— В прохладе хорошо спится. Если хотите увеличить температуру в покоях, я поменяю настройки.

— Нет, не надо, и так хорошо, — проговорила я, переведя взгляд на царевича.

Днем он был шантажистом в белой форме с беретом и давил властью, а сейчас лежит запросто в моей кровати в обычной рубашке с запа́хом и обычных же брюках, босой, и никакого давления я не чувствую. Опасность – да, но не угрозу, не давление, не желание прижать к ногтю.

Ему интересно – и все.

— У нас сейчас вроде как… ночь любви? — уточнила я.

— Все решат так, — кивнул мужчина. — Вы совсем не нервничаете, Даша. А вдруг я на вас наброшусь?

— Не наброситесь, — уверенно сказала я. — Мы договорились притворяться, а мы с вами оба ценим договоренности, да?

— Да. Но я вас вынудил прилететь. Разве не должны вы меня после этого бояться и ненавидеть?

— Вообще да, это было нехорошо, — ответила я, изучая мужчину.

Спокоен.

Сердце бьется чуть чаще обычного.

И ему интересно…

— Какая вы тактичная, Даша… Еще на острове я подметил, что вы дружелюбная и спокойная.

— А вы что, наблюдали за нами? — напряглась я, и нехорошее предчувствие завладело мной.

— Конечно. В нескольких точках на острове установлены камеры.

Камеры! Так и знала!

— Надеюсь, не в туалете? — едко спросила я. — А то с вас станется и там за юницами наблюдать!

— Нет, грань дозволенного мы не преступили. А еще не пишется звук, потому что любая может наговорить такого, за что ее можно будет казнить.

«Тебе бы лишь казнить», — подумала я, вспомнив, какие слухи ходят о Регнане.

— Женихи смотрят, как девушки тренируются, готовят, устраивают быт, общаются. Даже и без звука можно сделать выводы, кто есть кто.

— А когда мы… когда нас по красоте оценивали, вы…

— Конечно, — кивнул царевич. — Мы должны видеть, кого выбираем.

Я замерла. Вот, значит, как именно Отбор проводится: пока мы, бедные девушки, страдали на острове без удобств, дрались за фрукты, кляли Знающих, заставивших нас обнажиться, умирали на гимнастике, ругались и прочее, прочее, за нами внимательно наблюдали женишки.

— Нечестно это, — после уничижительного молчания произнесла я, — надо и девушкам посмотреть, как вы живете на острове и пытаетесь выжить под началом Мудрых.

— В древности так и было. Девушек и юношей одного возраста из семей одинакового положения свозили на остров без удобств и слуг и через некоторое время пары образовывались сами собой. Характер и красота человека ярко проступают на природе, без мишуры социального положения, когда ум занят вопросами где добыть еду и как построить укрытие от дождя.

— Что же вы нарушили традиции? Почему не свезли царевичей на тот же остров без прислуги?

— Царица Лавэна никогда не допустит, чтобы ее драгоценные сыновья остались без слуг и без завтрака, подаваемого на подносе. Это ей вы можете сказать спасибо за Отбор, Даша. Она уже ненавидит своих невесток.

— Бедные невестки, — протянула я. — Да помогут им Звезды.

Регнан посмотрел на меня внимательнее и спросил:

— Вы голодны?

Еще бы! Я словно зверь, три дня не евший!

— Да, — скромно призналась я.

Царевич плавным беззвучным движением соскользнул с кровати и исчез в темноте покоев; немного погодя я услышала его голос, дающий указания, и почувствовала чье-то любопытство. Наследство, Отбор, сделка, Регнан, ужин… понятия не имею, что замышляет аэлский царевич и, естественно, о том, что он мерзкий шантажист, я не забуду, но установить с ним хорошие отношения лишним не будет.

Ужин принесли быстро – полагаю, разогрели. Следуя примеру царевича, я отдала должное тушеному с овощами мясу; на мой вкус, местные приправы слишком слабы, да и соли я бы добавила побольше, чтобы вкус подчеркнуть, но, в общем, после диеты на острове Красоты мне грех жаловаться на недосол. Помимо мяса нам принесли закуски из свежих овощей с местными соусами и пухлые булки с ягодной начинкой – вот булки мне очень даже понравились! Регнан подлил мне и-рьёна в бокал и поинтересовался:

— Вам понравился ужин?

— Неплохо, — кивнула я, — но я привыкла к другой еде – более перченой, соленой, приправленной.

— Можете дать распоряжения, и лично для вас составят новое меню.

Я отставила бокал и откинулась на спинку дивана; мы с царевичем устроились у окна, откуда открывается вид на сад и намечающийся рассвет. Я хорошо выспалась, а теперь еще и наелась, и прояснившаяся голова начала подкидывать причины для переживаний.

— Объясните, что значит быть вашей наложницей, — попросила я. — Насколько я понимаю, ваш выбор… э-э, неожиданность для общественности. К чему я должна быть готовой?

— Вами начнут интересоваться, на вас будут смотреть, изучать, чтобы понять мои вкусы. Я обычно не беру наложниц, поэтому да, вы – неожиданность. Но беспокоиться вам не о чем: мое имя защитит вас от всего.

— Прямо-таки от всего? — не удержалась я и хмыкнула.

— Меня боятся, — просто сказал Регнан. — Я экзекутор, карающая длань отца, так что в моем присутствии люди обычно напряжены.

— Насколько высок ваш уровень эо?

— Весьма, — кратко ответил мужчина и подбодрил меня: — Не стесняйтесь, задавайте вопросы. — И улыбнулся: — Вам можно.

— Почему мне можно? Почему я? Дело ведь не только в эмпатии, так?

— Охотно отвечу. Вы, Даша, простая и понятная. Мне нравятся ваше спокойное достоинство и ваши цели.

— Вы правы, я человек простой, — кивнула я. — Мне очень хочется как можно скорее поговорить с семьей.

— Мы уже отправили Королевым запрос; как придет ответ, устроим сеанс связи. А деньги уже перечислены, и скоро появятся на вашем счету.

— А что Рубби? Они как-то отреагировали?

— То, что вы стали моей наложницей, для семьи Рубби – честь. В Сети уже вовсю обсуждают вашу персону, и люди гадают, станут ли и ваши сестры частью гарема. Если хотите увидеться с Рубби, вам достаточно дать приказ, и их пригласят на остров.

Дать приказ…

— У меня теперь есть власть? — спросила я. — Что еще я могу? Я в том же статусе, что и другие наложницы в гареме, или выше?

— Мы находимся сейчас в Малом дворце, здесь живут наложницы, которые не родили детей или ни разу не привлекли внимания царевичей. Вы можете приказывать Знающим и слугам, можете обращаться к охране, но вы лишь наложница – не жена и не элли́ди. Если вы родите от меня, ваш статус повысится до эллиди и вас переведут в другой гарем, которым управляет царица Лавэна.

«Если вы родите от меня». Ха-ха-ха, очень смешно.

— На данный момент вы, Даша, главная из живущих в Малом дворце женщин. Если царевичи Нис или Вейлин отберут себе наложниц, вы станете одной из главных.

— Если?

— Им велено подыскать жен, а не наложниц. Царица обеспокоена тем, что у нее всего восемь внуков.

— Всего? — поразилась я. — Да это настоящее чудо, что у царской четы столько детей и внуков! Лирианцы с высоким уровнем эо обычно с трудом заводят детей.

— Лирианцы из Союза, — поправил Регнан. — Это Аэл Дрид, Даша, здесь живут другие лирианцы. У нас другая кровь… и она течет в ваших жилах. Какие еще у вас вопросы?

Почему ты экзекутор? Почему зовешься царевичем, хотя рожден наложницей? Почему убил жену?

— Вы сказали, я должна слушать местных, но если вокруг одни мелкостатусные наложницы, то в чем смысл?

— Любая наложница может стать эллиди, то есть подобраться близко к правящей семье. У нас до сих пор неспокойно, Даша, и красные, сторонники древнего порядка, противодействуют нам – пусть тихо, пусть скрытно, но противодействуют и собирают силы. Они хотят свергнуть Арисов и закрыть планету.