Агата Грин – Котенок 2. Охота на Лигра (страница 33)

— Нет, шучу. Ха-ха! — истерически выговорила я и таки расхохоталась.

В жутком хохоте выплеснулась немалая часть пережитого стресса. Закончив «выхахатывать» стресс, я бессильно откинулась на спинке кресла. Будь я андроидом, потребовала бы перезагрузки, ремонта и подзарядки. Но так как я человек, мне требовались лечение, сон и психологическая помощь.

Ну или выпивка. Много выпивки.

Скирта повернулся в мою сторону и тихо уточнил:

— Ты в себе?

— Нет, не в себе, — хрипло ответила я. — Я в шоке. Но каким бы психом я тебе не показалась, это ничего для тебя не изменит.

— В смысле? — напрягся Скирта (хотя, надо признать, он и так не в расслабленном состоянии пребывал).

— Ты пообещал мне служить и отдать долг чести. Жизнь за жизнь. Так что, будь я даже слугой рептилоидов, тебе бы пришлось вести космолет, куда сказано.

Скирта завис. Когда он клялся мне отдать долг за ту драку с Пивой, он и не предполагал, кем я в реальности являюсь. Ему хотелось повыделываться перед красивой девушкой, показать, какой он принципиальный и благородный. Что ж, верю — он действительно принципиальный и благородный дурак. Надеюсь, эта дурость с возрастом уйдет.

— Никогда ничего никому не обещай, — посоветовала я на будущее.

— Ты… не слуга? — уточнил он, и в голосе его прозвучало что-то мальчишеское, неуверенное. В данный момент очень хорошо ощущались семь лет разницы между нами. Он еще юнец, а я уже не девчонка.

— Риган убил рептилоида, Скирта. И сделал он это из-за меня. Подумай сам — слуги ли мы? Слуга ли я?

Судя по потрясенному молчанию, парень пришел к верному выводу.

— Значит, он красный, — проговорил он. — А ты? Неужто и впрямь цент?

— Впрямь.

Я подняла руку и взлохматила черные растрепанные волосы, намекая этим на свою расовую принадлежность. Однако Скирта покачал головой, отрицая мои слова:

— Ты кто угодно, только не цент.

— Как знаешь. Я пойду гляну, как остальные.

Озадаченный Скирта в другое время обязательно помог бы мне, раненой, но не сейчас. Он остался на месте переваривать информацию. Я же, поднявшись кое-как с кресла, доковыляла до каюты, в которой устроились Тенк и Риган.

В глаза мне сразу бросились ноги Тенка. Гибрид сел прямо на полу каюты, в углу, но и так практически заполнил все пространство каюты. Перешагнув через его ноги, я подошла к койке, к Ригану, и присела на самый уголок.

Тенк уложил его на спину и зафиксировал ремнями. Я отстегнула ремни и коснулась лица Ригана. Кожа была едва теплой и бледной, губы потеряли цвет, но лицо в этой сонной безмятежности стало еще красивее, разгладилось.

Я опустилась так, чтобы прослушать сердцебиение мужчины.

Сердце билось, но удары были слабо и редки.

Риан в состоянии, близком к коме. Нельзя сказать, что он жив — можно лишь с уверенностью утверждать, что он не мертв. Пока… Его тело стремится к выздоровлению, но если энергии эо будет недостаточно, то сердце остановится. Любой психокинетик после выброса эо рискует умереть от истощения, а красные лирианцы рискуют в десять раз больше.

«Вполне возможно, он не проснется никогда», — подумала я. Красные лирианцы входили в состояние неуязвимости через сильные эмоции. Это можно сравнить с состоянием аффекта — если довести человека, он станет опасен, неуправляем и непредсказуем. И я знаю, почему Риган вошел в это состояние.

Перед тем, как вести меня в пещеры, он нервничал, злился, пытался самого себя успокоить, но не смог, потому что знал, что мне предпочтительнее умереть, чем стать слугой чешуйчатых. Там, в пещерах, его внутренний конфликт достиг своего пика. Риган вошел в состояние неуязвимости и пошел убирать врагов. Но не своих врагов, а моих. Когда он встретил меня в том ходу, то не убил, а поцеловал, и защищал потом от остальных. Это ли не самое яркое подтверждение того, что я ему небезразлична, что я вошла в его сознание так глубоко, что он помнил обо мне даже будучи слепым сосредоточием мощи?

Все, что сделано им, сделано ради меня… или из-за меня.

Слушая слабые удары сердца Ригана, я не замечала, как быстро бьется мое собственное сердце — сердце, сраженное любовью.

— Риган выживет, да? — спросила я, ощутив сильную потребность в надежде, в одобряющем слове, пусть даже и исходящих от лица гибрида. — Если бы он исчерпал запас энергии, то сердце бы его не билось, да? Да?

Гибрид ничего не сказал, потому что врать не в его правилах. И много говорить — тоже.

Я приподнялась, посмотрела на Тенка. Помню, сколько раз на него падали камни, и помню, что один раз его точно достал заряд мазера — пока мы бежали к космолету, в нас стреляли люди Сейда. Тенк прикрывал нас с Джуди. Без него мы бы не выбрались и не выжили.

— Ты ранен, — сказала я. — Дай займусь ранами.

Я встала с койки, но тут же чуть не села обратно. Гибрид таким неописуемо-жутким взглядом «порадовал», что мои ноги подогнулись. Он осмотрел меня с ног до головы, и я могла бы поклясться, что в этом взгляде было то, что меня однажды испугало до трясучки.

Даже ободранная, побитая, израненная, грязная и лохматая я его привлекала. Для него не имеет значения мой подпорченный внешний вид; я продолжаю оставаться для него соблазнительным объектом, привлекательной самкой.

— Займись своими, — грозно сказал он. Хотя насчет «грозно» я, наверное, погорячилась. Просто когда он так смотрит, как на женщину, я ничего не могу с собой поделать и справиться со страхом. Его ведь даже кровь моя волнует… Инстинкты наверняка будят в нем не только желание овладеть мной, но и желание закусить мной. Он рептилоид наполовину, не стоит забывать.

Я кивнула, перешагнула через его ноги и занесла палец над кнопкой, чтобы открыть дверь.

— Не бойся, — в спину мне сказал Тенк.

Как ни парадоксально, после этих слов я забоялась его еще больше и выскользнула из каюты.

Джуди лежала на койке рядом с лигренком; она себя зафиксировала ремнями, чтобы во время взлета и ухода от зарядов ее не швыряло по всей каюте. Увидев меня, девушка приподняла голову и, улыбнувшись, констатировала:

— Мы выжили, Задница!

— Естественно. Я же обещала, что выживем, Пузо, — улыбнулась и я, но вымученно. — Как вы тут с малышом?

Джуди пошевелилась, и я помогла ей отстегнуть ремни. Сев рядом с ней на койку, я первым делом проверила, как дела у лигренка. Космос не спал, и боязливо на меня смотрел. Джуди перевязала ему рану обрывком от своей рубашки, так, чтобы он лишний раз лапку не поднимал и не двигал ею. Не нужно быть эмпатом, чтобы понять, как он испуган, дезориентирован, как ему больно.

— Блага, маленький, — нежно проговорила я. — Испугался? Ничего, все уже позади. Мы вылечим твою лапку. Давай познакомимся. Ты Космос? А я Кэя. Дружить будем?

Он попятился к Джуди, которой не то, чтобы доверял, но с присутствием которой уже смирился.

— Мы подружимся, — продолжила я. — Нам всем очень нужен такой смышленый храбрый помощник, как ты, Космос.

Лигренок, конечно, слов моих не понимал, но это и не важно — пусть привыкает к звуку моего голоса. Я удержалась от искушения погладить его, успокоить прикосновением (это его только сильнее испугает), и сказала Джуди:

— Нужно поскорее вылечить лигренка, чтобы он смог помочь Ригану — он в плохом состоянии. Мы ушли от зарядов, и пока полет идет нормально. Скоро должны войти в пространство союзной планеты Республики Орион. Тогда все плохое для нас кончится.

— Кончится, — кивнула Джуди. — Обязательно кончится. Мы уже достаточно плохого хлебнули. По всем законам вселенной самое время начаться светлой полосе.

Зная, как коварны бывают законы вселенной, я не спешила соглашаться с Джуди и промолчала. Убит рептилоид, и со всех нас за это спросят те, к чьей расе он принадлежал. Отныне наши имена будут навечно вписаны в ликвидационные списки.

— Кэя? — позвала меня Джуди.

— А?

— Этот Риган… или как там его. Это же ведь тот самый механик со станции «Найрив». Я его вспомнила чисто визуально, потому что визуально он красавчик. Он ведь не простой механик, да?

— Нет, Джуд, он не механик. Он бывший раб, наемник… и кое-кто еще. Он встретил меня на Тои и вытащил из рабства. Мы хотели вытащить и тебя, но вышло не удачно.

— Почему же не удачно? Вы же вытащили меня. Миссия выполнена, — оптимистично сказала Джуди, и, заметив, какое у меня невеселое лицо, подалась вперед и крепко обняла. — Не кисни, мы все разрулим и будем жить долго и счастливо. Только сначала надо тебя подлатать. Ты выглядишь ужасно. Как отбитая Задница в ссадинах.

— А ты и довольна?

— Конечно! Увидеть тебя подурневшую — моя сокровенная мечта! Надоело твое фигово совершенство.

Я улыбнулась. Настоящая подруга знает, как отвлечь от дурных мыслей!

До первой союзной планеты мы долетели сравнительно быстро, и то, что долетели, уже было победой. Правда, в глазах Скирты это было поражением. Когда наш космолет получил разрешение пристыковаться к орбитальной станции (на самом деле пристыковаться нам приказали по системе связи, а в противном случае пригрозили начать атаку), парень выговорил мрачно:

— Конец.

— Спасение, — возразила я.

— Для тебя может и да, а для нас всех — точно конец.

— Не знала, что ты такой пессимист, Скирта.

— А я не знал, что ты вшивый цент.

— Кто же виноват, что ты такой невнимательный? — поддела я его. — Столько со мной возился, а расу не угадал. Нечего теперь ныть.