Агата Грин – Империя огня. Амнезия в подарок (страница 19)
— Нет, естественно! Меня не привлекают женатые мужчины.
— Женатый может стать разведенным. Особенно если перед глазами маячит молоденькая красотка и нужен наследник…
Остановившись, я посмотрела в глаза Сизеру и заявила оскорбленно:
— Еще один такой намек, и я буду вынуждена пожаловаться на вас эньору Геллу. Как вы смеете говорить мне такие вещи? Вы…
— Да, да, — скучающим тоном проговорил молодой плад. — Это все очень предсказуемо.
Он говорил со мной грубо и давал понять, что видит во мне… как он выразился тогда? «Вертихвостку». И это еще, наверное, он самое мягкое выражение подобрал… И то, как он сегодня меня бессовестно лапал, тоже знак очень плохой.
Что бы я ни сказала, как бы ни вела себя, я останусь угрозой его любимой сестре, и поэтому всегда буду подвергаться нападкам. Я вспомнила, как разбухтелся Гелл, когда заметил, что мы с Вито флиртуем, и план мгновенно созрел в моей голове.
— Да, хочу замуж, — повторила я. — Найдите мне жениха.
Темные брови молодого человека приподнялись. Он не ожидал такого поворота.
— Вы серьезно?
— А что? Не вы ли сами предлагали мне найти мужчину, чтобы меня содержал? Я согласна.
— Поразительно.
«Нет, поразительно было, когда ты, дубина, нарушил все правила приличия, впершись в мою комнату», — мысленно ответила я.
— Впрочем, — протянула я, поправляя несуществующую складку на юбке, — лучше пусть этим вопросом займется эньор Гелл. Он уж точно найдет мне достойного человека. Правда, неизвестно, сколько будут длиться поиски…
— Это шантаж?
— Что вы? Просто я хочу скорее обрести свой дом, а не ютиться в чужом.
— И какого жениха вы хотите? Есть пожелания?
— Конечно! Он должен быть умным, добрым, веселым, начитанным, уверенным в себе и с хорошим чувством юмора. Молодым, не старше тридцати, с приятной внешностью, — сказала я, и добавила, чисто для того, чтобы Мариан подумал, что Брадо не моем вкусе: — Пусть он будет светловолосый и голубоглазый. Всегда нравились блондины.
Посмотрев на меня выразительно, Сизер с усмешкой подвел итог:
— В общем, вы хотите в женихи меня. Я правильно понял?
Я со скепсисом поглядела на молодого нахала. Надо же, какого он о себе высокого мнения!
— О нет, эньор, — покачала я головой, — я еще не закончила список и не назвала главное качество жениха.
— Я весь внимание.
— Он обязательно должен быть девственником.
Настала пауза.
— Да, это определенно не я, — согласился Мариан. — Более того, человек, описанный вами, в природе не существует. Снизьте требования, эньора.
— Хорошо, я над этим подумаю, — покладисто проговорила я. — Но и вы над моими словами подумайте.
— Обязательно, — усмехнулся Сизер и повел меня дальше в столовую.
Быть Валерией Брумой оказалось не так уж плохо. Более того, когда я пообжилась, мне начало нравиться в Колыбели туманов.
Да, я была пленницей, зато жила в отличных условиях и могла гулять по замку, а в некоторых случаях, в сопровождении Гелла и слуг, и за его пределами. Я все просилась в Ригларк – очень уж хотелось повидать город, погулять там, сменить обстановку, но вечно занятый Брадо Гелл всегда отвечал одно и то же: «Потом», а отпускать меня с другими людьми не рисковал.
Кинзия все так же морозилась меня, а вместе с ней и большая часть живущих в замке. Люди, любящие и уважающие свою госпожу, разделяли с ней неприязнь ко мне и ясно давали понять, что я им не по нраву. Меня это не задевало, тем более что у них все-таки были основания меня недолюбливать…
Я надеялась, что дурацкая влюбленность в Брадо Гелла скоро пройдет, но она только становилась сильнее, приобретала странные формы и в прямом смысле слова портила мне жизнь. Стоило взгляду мерцающих серо-зеленых глаз эньора упасть на меня, на сердце теплело.
Мне все нравилось в этом мужчине: как он выглядит, как двигается, как говорит, как отбрасывает кудри со лба, как вспрыгивает на лошадь, как отдает приказы, как нежно и почтительно говорит с женой, как ставит на место Мариана, который, как молодой волк, постоянно показывает зубки.
Я старалась не глазеть на Гелла, но порой не могла удержаться от искушения, а когда он заводил со мной разговор, весь такой серьезный-серьезный, то начинала вести себя дерзко и глупо, а потом сама себя за это ругала.
А еще мне казалось – или же я, влюбленная, придумала это – что Брадо Гелл тоже относится ко мне особым образом. Да, он подозревает меня во лжи и связах с Блейном, но в некоторые моменты я замечала, что смотрит он на меня дольше, чем следует, и совсем не враждебно.
Кинзия не слепая, и ее брат тоже, они все подмечали. Кстати о Мариане. После того полушуточного разговора о женихах мы с ним больше не говорили, если не считать вежливых разговоров ни о чем в столовой. Когда мы пересекались в замке, я старалась поскорее улизнуть, и вообще держалась от него подальше.
Я по-прежнему ничего не помнила об империи и Тосвалии, уроженкой которой меня считал Гелл, поэтому мне важно было вернуть эти знания. Основным источником информации была Нереза, но она не могла ответить на все мои вопросы. Меня выручили книги, в основном художественные и исторические, которые Брадо Гелл отбирал для меня сам, а также журналы и газеты.
Так я больше узнала об Империи Огня – о том, какая она была и какая есть на данный момент.
Считается, что драконы, огромные и прекрасные создания, одухотворенные пламенем жизни и смерти, были первыми, кто заселил мир. Драконы были благородны и мудры. Люди появились позже, они во всем уступали им, и стали менять мир под себя. Драконам не пришлись по нраву изменения, и они стали покидать его один за другим. Когда в мире остался лишь один дракон, самый древний, самый прекрасный, бывший отцом всем другим драконам, люди решили его убить, чтобы доказать, что они сильнее, и что мир должен принадлежать только им.
Но нашлись и те, кто встал на защиту дракона. Их было немало, но против них стояло несоизмеримо большее войско. Дракон мог расправиться с войском сам, но вместо этого вдохнул пламя жизни в тех людей, что защищали его, чьи сердца были чистыми и смелыми, и в членов их семей. Так появились плады – люди, обладающие невероятной силой.
Плады выстояли перед войском нападающих и защитили дракона – первого и последнего, Великого Дракона. Поблагодарив пладов, он попросил их оставаться такими же честными, добрыми и смелыми, и продолжать род, чтобы не угасало пламя, и только тогда, наконец, покинул мир.
Плады основали свое государство. Так появились Империя Огня. Она обширна, и каждый император стремится расширить границы. Нынешний император, Дрего, уже стар, его конец близок, и он единственный из императоров, который не смог расширить границы империи за срок своего правления.
Повелевать огнем жизни и смерти, то есть исцелять и убивать пламенем, ныне способны не все плады, этому искусству нужно учиться, но и тогда оно дается не каждому. Это говорит о вырождении пладов, об утрате силы.
Многие считают, что заветы Великого Дракона устарели, а плады не заслуживают того, чтобы почитать их, как прежде.
—…Говорят, — как-то поделилась со мной Нереза, — что великая война древности скоро повторится, и люди снова пойдут убивать пладов, и на этот раз им это удастся. Есть пророчество об этом.
— Пророчества есть всегда. Людям нравится выдумывать всякое.
— Это не выдумки, — обиделась служанка. — Юнцы нынче правду ищут не в Священном огне, а в речах лгунов, красиво треплющих языками и призывающих свергнуть пладов и того хуже – убить! И в первую очередь убить хотят тех, кто владеет великим искусством. Представляете? Они хотят искоренить в мире драконов род!
Я вспомнила обезображенное, распухшее тело Элдреда Блейна. Его пытались убить, его практически убили, если бы не вмешалась я.
Каждый плад, согласно легенде, обладает пламенным сердцем, то есть особой благодатью от самого Великого Дракона. Эта благодать и делает пладов сильными, но она не бесконечна. Блейн, можно сказать, был мертв, а я его воскресила, передав свою благодать. Теперь я мало чем отличаюсь от обычного человека. Мой максимум – пыхнуть белым дымом в момент раздражения.
Получается, что не успела я появиться в империи, как уже поучаствовала в ее жизни, ведь Блейн фигура в империи довольно заметная.
Вопрос: благом или злом считать его спасение?
Мариана Сизера, наконец, дожали до помолвки. Возликовала милашка Гемма Террел!
В честь этого знаменательного события Кинзия решила устроить праздник, на который пригласила весь цвет местной аристократии.
Праздник готовился со всем тщанием; я наблюдала за приготовлениями, гадая, рискнут ли Геллы представить меня тоглуанским сливкам или отложат это дело. О том, что присутствовать на празднике я буду, я узнала от Кинзии, которая пришла ко мне в комнату и придирчиво изучила мои немногочисленные платья. Решив, что ни одно из них не подходит для торжественного случая, она велела портнихам сшить для меня новое платье. Ситуация была максимально неловкой; мы общались сдержанно, только по делу, и выдохнули, когда этот вопрос был решен.
Затем Брадо Гелл вызвал меня в свой кабинет.
— Вы понимаете, о чем пойдет разговор?
— Завтра на помолвке я должна быть паинькой.
— Именно. Внимание к вам будет повышенное. Скажем спасибо Бруме-своднице: она по всему Ригларку разнесла новость о том, что вы моя дочь.