Агата Грин – Фермер, который меня довел (страница 40)

Я покосилась на мясо, на мужчину, и снова на мясо. Оно подкатило к горлу…

— Прямо около крыльца нашел, — начал рассказывать Тулл. — Заметил краем глаза движение и пришиб, благо что вилы под руками оказались. Ты не бойся, ешь. Змейка неядовитая. Это шера пустынная, безобидная. Жаль даже, что пришиб. Жила бы себе, взгляд радовала, а то совсем на ферме тоскливо без живности…

— Шера? — вымолвила я. — Коричневая такая в черную крапинку с хлестким хвостом?

— Ну да.

— Это же моя шера!

— Как твоя?

— Моя! Она у меня на ферме жила! Я первая с ней познакомилась! Я к ней привыкла, я ждала ее! А ты взял ее и убил! Более того, ты мне ее скормил!

— Какая трагическая случайность… Выпьем за упокой шеры, ползающей сейчас среди Звезд?

— Бедная шера!

— Но вкусная, да?

Я отложила окаянный бутерброд, выпила водки, снова задохнулась-закашлялась, а потом рука как-то сама собой потянулась обратно к бутерброду. Решив, что такова жизнь, и что мясо есть мясо, а добыча есть добыча, я доела его.

Далее тост говорил Слагор:

— Давай выпьем за успешные начинания. Пусть кооки у меня будут самые лучшие!

— Золотые! — поддакнула я, и мы снова чокнулись и выпили.

В голове стало туманиться, а кухня поплыла. Мир прямо на глазах менялся в дружелюбный, яркий, теплый…

— Кстати, — весело сказала я, — насчет золотых кооков это я не шучу. Заведешь золотистых кооков и озолотишься. Правда, мороки с ними много, да и следить надо за шерстью, чтобы без колтунов, чтобы не выпадала.

— Мне сначала надо ферму подготовить.

— Да-а-а, дел у тебя много…

Потом мы пили за мой успешный сценарий, и еще за что-то. В какой-то момент три выпитых чашки центаврианского чая и какое-то количество земной водки дали о себе знать, и я спросила у Слагора, где туалет. Оказалось, сосед меняет канализацию, так что временно туалета в доме нет, зато есть на улице, старый и деревянный. К нему-то мы и направились вместе.

Сначала споткнулась я — о кучу земли, которую проглядела. Меня поймал Слагор, предупредил о том, что путь нам предстоит дальний и полный преград в виде куч перекопанной земли и мусора, который он еще не убрал с территории. Затем споткнулся сам Тулл, но я даже не стала пытаться его поймать и на всякий случай отошла подальше — мало ли, упадет на меня и раздавит, веса-то в нем сколько! Он рухнул шумно, эффектно; я посмеялась и снова упала.

— Ф-ф-ф-фиг с ним, с туалетом, — проговорил упавший мужчина, — давай прямо так пожурчим, как дикари.

— Эх ты, образина невоспитанная! — упрекнула я и поползла в сторону. — Я налево.

— Я направо, — кивнул сосед, и мы разошлись… точнее, расползлись.

Я уселась на некотором отдалении от Тулла; какое-то время было слышно, собственно, только журчание.

— Ками! — позвал Слагор.

— Что?

— Глянь, какое небо!

Я задрала голову.

Ночь и впрямь выдалась красивая, светлая — множество звезд мигали на небе, а само небо было раскрашено в разные оттенки темно-синего и фиолетового. Мама говорила, что светлые ночи на севере материка — редкость, и еще большая редкость такие «цветные» ночи.

Это выглядело столь впечатляюще, или же мое зрение через призму опьянения все так приукрашало, что мне даже стало стыдно, что я вот так, как дикарка, и пьяная, писаю прямо под этим восхитительно красивым небом.

— Красотища! — услышала я восхищенный голос Тулла; трезвый голос. Он что, не опьянел, мерзавец? Как смеет?

Закончив свое постыдное дело, я оправилась, поднялась и подошла к соседу. Однако пока я шла, мои мысли скакнули от неба в другом направлении.

— Слаг, дружище, — радостно предложила я, — а давай огонь разожжем?

— Зачем?

— Чтобы волосы стричь!

Вроде бы Тулл меня не очень-то понял — понятное дело, трезвый пьяного не поймет! — но я не обиделась и сказала добродушно:

— Тебе жалко, что ли?

— Нет. А тебе это правда надо?

— Обязательно!

— Ну ладно тогда, давай разожжем, — сдался Слагор. — Но небольшой и ненадолго.

— Спасибо, я тебя люблю!

— Я тронут. Не всякий сосед такого признания удостаивается.

— Ты лучший сосед! Дружбан!

— Сейчас расплачусь!

— Нет, не надо! Веселись!

— Как скажешь.

— Разводи огонь! Неси нож! Буду стричься!

— Может, ножницы тогда? И может, не надо?

— Нож неси!

Что там Слагор принес, и что было дальше, я не помню. Помню только очень-очень красивую сине-фиолетовую ночь и то, что мне было хорошо…

Глава 18

Меня очередной раз вывернуло.

Шлепнув мне на лоб полотенце, смоченное холодной водой, Слагор снова поднес к моему рту стакан с мерзким содержимым и проговорил ласково:

— Еще два глоточка, Ками. Ну же, давай.

— Отста-а-а-ань, — страдальческим слабым голосом ответила я.

— Всего два глотка! Ну-ка, соберись!

Я раскрыла рот и позволила другу влить себе в рот жидкость, вкус которой точнее всего можно охарактеризовать словом «дрянь». Дрянь эта минуту-другую побыла внутри меня и решила вернуться наружу, прихватив с собой дополнительные, так сказать, жидкости; Слаг успел подставить ведро.

Свернувшись на диване, я простонала и спросила:

— Что это за гадость, а?

— Полезная гадость.

— Я щас умру…

— Я предупреждал! Надо было ограничиться центаврианским чаем, а ты взялась за земную водку!

— За-а-а-аткнись… — отозвалась я и закрыла глаза.

— Нет уж! Я вообще сторона пострадавшая. Задала ты мне жару…

— Ничего я не задала… я хорошо помню, как легла спать на диване… и как ты мне дал мягонькую подушку и пестрый плед с милыми кисточками.