Агата Грин – Драконова воля. Книга вторая (страница 53)

— Для всех нас, — вздохнул Нико, снова меня выручив. — Кто бы мог подумать, что фаворит императора и блестящий химик Блейн окажется, как вы выразились, мусором. Такой шок…

— Да с ним все сразу ясно было, — усмехнулся Верник, и его голос завибрировал от силы. Жалеет, наверное, что сам не прикончил Блейна, ведь его, Верника, как мастера огня, непременно бы пригласили в качестве палача.

Я сделала еще глоток чая, надеясь, что меня все же не вырвет. Хорошо, что я так и не съела тот бутерброд, иначе бы он уже оказался на снегу… и что же со мной такое? Наверное, переборщила с каплями, или, наоборот, не получив очередную их дозу, организм протестует.

— Пора ехать, — заявил Верник и поднялся. — Собираемся! — гаркнул он, и вздрогнули все — и мы с Орсо, и наш эскорт, и встреченный патруль, и лошади. Птички на ближних деревьях и те вспорхнули.

Быстро закончив завтрак, все начали готовиться к дальнейшему пути; я тоже вернулась в экипаж. От недосыпа болела голова, от усталости дрожали руки, от капель — или без капель — тошнило. Устроившись на мягких сиденьях, я опустила ноги на грелку и прикрыла глаза.

— Верник, надо же, — пробурчала Нереза. — Лучше бы нам попался другой плад.

Я тоже так считаю, но на разговоры у меня не было сил, так что я устроилась поудобнее и вскоре заснула — тепло и мерное укачивание движущегося экипажа сделали свое дело. Так я и проспала практически весь день, и когда мы остановились вечером, почувствовала себя разбитой, словно не спала вовсе. Зевая, я прошлась по дороге, надеясь, что мороз, усилившийся к ночи, вернет мне бодрость.

Рядом весело трещал костер, не нуждающийся в подпитке; на нем снова варили кашу в объемном котелке. О еде и подумать было противно — меня все еще мутило, но поесть надо было, так что я ждала, когда будет готова каша, и прохаживалась около экипажа, пока Нереза заваривала для меня новый чай.

Орсо что-то выведывал у Верника, остальные мужчины занимались своими делами, но то и дело поглядывали нервно по сторонам. Лошади тоже волновались и стригли ушами. Подойдя к Вито, я спросила:

— Заметил, как тревожатся лошади?

— Они чуют драконоподобных, — ответил парень. — Здесь всегда беспокойно.

— Помнишь, что случилось тогда?

Вито не нуждался в пояснениях, что именно за «тогда».

— Разве такое забудешь… Могу я задать вопрос, эньора?

— Конечно.

— Это вы тогда устроили?

— Нет, что ты. Я не знаю, что тогда случилось и почему меня накрыло.

— А та виверна?

— О, ты запомнил, что она самка!

— Еще бы, ведь вы тогда так на меня рявкнули! — улыбнулся Вито.

— Про виверну я тоже ничего не могу сказать. Почему тогда произошло то, что произошло, мне даже ллара растолковать не смогла.

— Вы перерожденная, эньора, — произнес Вито, глядя на меня так, словно я особенная, — Великий Дракон благословил вас.

«Скорее проклял».

Я поглядела на людей и пладов, греющихся у костра, на Верника… Меньше всего я хотела бы встретиться с ним, но сейчас, в Дреафраде, его компания как нельзя кстати.

— О, каша готова, — обрадовался Вито. — Идемте, эньора!

Мы подошли к костру, и мужчины расступились, пропуская меня. Плад, ответственный за готовку, тут же взял миску и шлепнул на нее густой каши. Протянув мне миску, он произнес:

— Приятного аппетита, эньора.

— Спасибо, — отозвалась я, взяв миску, и подошла к Нерезе.

— Наконец-то! — улыбнулась она. — Я боялась, вы опять от еды откажетесь.

— На самом деле я вообще не хочу есть…

— То-то я смотрю, вас от слабости шатает! Ну-ка ешьте, эньора, ешьте через силу, хотя бы ложечку. Вон, смотрите, как Вито наворачивает!

— Сравнила, — хмыкнула я и заметила, как выжидательно смотрят на меня плады из патруля Верника. Надо съесть хотя бы немножко, чтобы их не обидеть, а то сочтут еще, что я брезгую их едой… Я перехватила ложку поудобнее и попробовала кашу. Вязкая, сладкая, обжигающе горячая…

— Вот и славненько, — воссияла Нереза и тоже стала есть.

Уже после первой ложки мне поплохело, но я мужественно переборола порыв и продолжила давиться кашей. Меня затошнило сильнее; желудок сжался в спазме, и я выронила миску из рук, а потом и сама упала. То, что я съела, пошло обратно комком; захрипев, я выплюнула его. В голове зазвенело, перед глазами появилась пелена.

Нереза упала рядом. Ее стошнило тоже.

Вспыхнуло пламя, раздались крики — и снова пламя, и снова крики, громкое ржание лошадей…

Не способная шевелиться, говорить, даже нормально дышать, я скосила глаза на Нерезу, красную, задыхающуюся.

— От… рава… — прохрипела она, и кровь потекла из ее носа и глаз.

Я очнулась от тычка; дышать было сложно, изо рта текло, из носа тоже.

— Эта не опухла, — услышала я чей-то голос и осознала, что мои глаза открыты, но мало что видят в красной едкой пелене. Меня взяли за волосы и приподняли.

Мне удалось шевельнуть рукой; из глаз потекли обильные слезы, и на несколько мгновений я четко увидела снег в красно-буро-желтых пятнах… и тело. Раздутое, обезображенное.

Меня вырвало… точнее, мне показалось, что меня вырвет, но в желудке уже ничего не оставалось.

— Она все выплюнула, — снова прозвучал тот же самый голос.

— Затолкаем обратно, — рассмеялся кто-то.

Тот, кто держал меня за волосы, рассмеялся тоже, а потом макнул с силой в снег и повозил так. Вторая моя рука «ожила», слабо скользнула по обжигающему холодом снегу.

— Не обижайтесь, эньора, — глумливо сказал Верник, — я лишь помогаю вам умыть личико.

— Почему она еще жива? — спросил один из его людей.

— Мало съела.

— Другим и ложки хватило…

— Молчать! — рявкнул Верник и поднял меня.

Я шумно, с присвистом, вдохнула; снег таял на лице и во рту. Я облизнула губы и сглотнула воду.

— Уже не красавица, — произнес Верник, разглядывая меня.

Слезы продолжали течь из глаз, но это были обычные слезы, а не кровь. Я несколько раз быстро моргнула и снова увидела тело… Нереза…

— Плохо видно, эньора? — спросил с заботой плад. — Давайте я вам помогу!

Я ахнула от боли, когда он рывком поднял меня выше, и попробовала встать на ноги, но, ослабевшие, они меня не держали. Я приподняла руку, но и она сразу бессильно упала.

— Неудобно? — осведомился Верник. — Так и быть, снова помогу.

Другой рукой он взял меня за шубу, и давление на голову стало меньше. Мое зрение то обретало четкость, то теряло, так что я почти не различала лиц убийц. Верник потащил меня к костру.

— Смотрите! Вот он, ваш новый любовничек. Тоже уже не красавчик.

Довольный своими словами, плад рассмеялся… нет, заржал. С ним заржали и другие. Я посмотрела на раздутое и перепачканное в крови, рвоте и прочих жидкостях тело Орсо.

— Понравилась кашка, эньора? — спросил тот, кто готовил, и вокруг заржали громче.

Я закрыла глаза, словно это могло спасти меня, отрезать от реальности.

— Что у вас на щеке? — спросил Верник и ткнул пальцем в мой шрам. — Ай-ай, какая досада! Такое личико испорчено! Уже ни на что не годитесь. Да, парни? Вам ведь не нужна баба со шрамом?

— Сожжем ее!

— Давайте, эньор!

Яд обездвижил меня, сделал слабой и беспомощной, но оставил в сознании. Зрение становится четче с каждой минутой, а слух — острее. Какая насмешка — я прихожу в себя, чтобы видеть их морды, слышать их тупое ржание, чувствовать боль… Такая смерть хуже всех кошмаров...