Агата Грин – Драконова воля. Книга вторая (страница 32)

— Эньор, будьте милостивы, — прозвучал испуганный голос Нерезы. — Разве можно забирать дитя у …

— Молчать!

Служанка замолкла, а Тео проснулся. Раскрыв темные глаза, он мгновение-другое выглядел растерянным, а потом принялся за любимое дело — плач. Я шагнула к сыну, чтобы утешить, но Мариан не дал мне подойти и, обойдя, вышел в коридор. Сделав глубокий вдох, я развернулась и пошла за Сизером; коридор звенел от рева потревоженного Тео.

— Стой, Мариан! — звенящим от гнева голосом потребовала я.

Он, естественно, не остановился, и тогда я пальнула пламенем — не в Мариана, а в потолок, для демонстрации. Обычно мое пламя красноватое, но в этот раз оно получилось черно-красным, как у Тео.

— Больная? — с холодным бешенством спросил Сизер, развернувшись. — У меня в руках ребенок, идиотка!

— Да, и этот самый ребенок дает мне силу. Я могу сжечь тебя дотла, Мариан, а Тео ничего не будет, потому что это его пламя. А теперь верни мне его, сейчас же.

— Я заберу Тео. Ты упустила свой шанс, — отчеканил плад.

— Который ты мне милостиво дал?

— Да, который я тебе милостиво дал. Я был к тебе куда добрее, чем следовало, я даже защищал тебя перед императором, хотя знаю, что ты отчаянная и ненадежная. Ты не можешь жить как нормальная мать и жена, тебе нужны встряски, авантюры, и якшаешься ты с такими же авантюристами. Будущего владетеля Тоглуаны должны воспитывать другие люди.

— Такие, как ты и твоя сестра?

Мариана словно белой краской облили.

— Вы хорошие, — продолжила я, медленно подходя к мужчине. — Вас теперь вся империя славит, и никто не вспоминает, что совсем недавно вы были изгоями. И никто, никто не знает, на что способна красавица Кинзия… Это она будет учить моего сына сдерживать огонь? А Верник научит колотить женщин?

Сизер сунул Тео в руки Нерезы, которая все это время тихонько подбиралась к нему. Забрав ребенка, Нереза тут же кинулась в детскую.

— Запрись! — крикнула я ей вслед, а потом почувствовала стальную хватку рук на своей шее.

Мариан схватил меня и прижал к стене; мне пришлось стать на цыпочки, потому что держал он меня высоко. Полузадушенная, я смотрела в глаза плада, горящие болезненным пламенем, и отлично понимала, что и почему происходит сейчас.

Плад жрал меня взглядом. Для меня не секрет, что он давно меня хочет, но раньше благоразумие и беспокойство за сестру перевешивали желание позабавиться со строптивой южанкой. Но теперь, когда сам император разрешил ему, сдерживаться труднее. Да и зачем?

Сизер сжал руки сильнее, и я использовала силу своего пламени. Черно-красное, оно объяло нас, но потухло, едва успев вспыхнуть, а потом в коридоре стало нестерпимо ярко, и я зажмурилась.

Мариан убрал руки с моей шеи, и я упала, начала кашлять.

— Это все, на что ты способна? — холодно спросил он. — Знай свое место.

Мне не хватало воздуха, я хрипела и ловила его ртом и не услышала, как вернулся муж.

— Что происходит? — спросил шокированный Рензо.

— Твоя жена — шлюха, — объяснил Мариан, — а ты дурак, который заглядывает в рот ее любовнику. Жалеть вас я больше не буду. Тео уедет с нами в Тоглуану.

С этими словами Сизер направился к двери; Рензо, опомнившись, попытался его остановить, но Сизер просто оттолкнул его и вышел. Громко хлопнула дверь.

Я хрипела.

Рензо хлопал глазами. Пока я прокашливалась, он, видимо, анализировал увиденное и услышанное. И меня удивляло, что он не кинулся ко мне сразу... почему он так и стоит там, у двери, почему не помогает мне встать, почему, в конце концов, не врезал Мариану за то, что тот назвал меня «шлюхой»?

Где мой решительный Рензо?

— Как мне все это надоело, — слабо сказал муж и тоже сел прямо на пол в коридоре.

— Он чуть не задушил меня, — хрипло сказала я, осторожно ощупывая шею.

Рензо никак не отреагировал.

— За то, что я помешала ему забрать нашего сына, — дополнила я, начиная бояться реакции мужа. Что с ним? Почему он такой… смиренный? — Рензо, почему ты молчишь?

— Ты была с Блейном. Сегодня. В «Башмаке».

Узнал-таки…

— Да, была, я узнавала…

— Давно вы любовники?

Мариан шмякнул меня о стену и чуть не придушил, но слова Рензо сделали мне в десять раз больнее.

— Прав Мариан, — пробормотал муж и изобразил мой голос: — «Я напилась и пришла разбираться с Блейном после бала!», «Меня рвало всю ночь!» Ха! Только такой дурак, как я, мог поверить в это…

— Или муж, который верит своей жене.

Рензо рассмеялся, и у меня мурашки пошли по коже от этого пустого смеха, а потом сказал:

— Ты сделала из меня посмешище.

Я не смогла возразить, просто смотрела на мужа. Он посидел еще немного вот так, затем поднялся и ушел в ванную комнату.

А я так и осталась сидеть на полу, и слезы беззвучно текли по моим щекам.

Глава 14

Надо было поговорить с Рензо, но я не могла. Не могла подобрать слов, не могла решиться на разговор, не могла справиться с обидой.

Мариан, надежда Тоглуаны, чуть не придушил меня. От ревности, от злости, что я не повинуюсь. А Рензо ничего не сделал. НИЧЕГО. Он посмотрел на меня, хрипящую, на полу, с ожерельем синяков на шее, и проглотил оскорбление... Будь я на месте Рензо, вышвырнула Мариана из покоев и только потом начала разбираться, кто виноват и где правда. Потому что семья — это семья: муж должен защищать жену, а жена — мужа.

Я не знаю, куда ушел Рензо после случившегося; мне было все равно. Но когда мы встретились в гостиной на следующий день, и он увидел уродливые следы на моей шее, то на его лице выразился не ужас, не удивление, а досада. Он досадовал, что я посмела довести ситуацию до такого; он досадовал, наверное, что вообще женился на мне.

Я так же не хотела говорить, но вопрос с сыном стоял остро, и я заставила себя обратиться к мужу:

— Ты говорил с Сизером? Он заберет Тео?

— А ты как думаешь? — ядовито ответил Рензо.

— Я не знаю уже, что и думать, — холодно процедила я. — Ситуация вышла из-под контроля.

— Удивительно, правда? — съязвил муж.

— Так ты узнал что-то или нет?

— Мариан не принимает меня, — раздраженно сказал Рензо. — Ты довела его до бешенства. Тебе говорили, что с ним надо быть осторожнее, но ты и слова-то такого не знаешь. Гордой Лери никто не указ! Она творит и говорит что хочет!

Голос плада становился все громче, так что и Дора с Тео, и Нереза наверняка слышали каждое слово. Рензо и сам понял, что практически кричит и, снизив тон, произнес:

— Из-за тебя мы потеряем сына.

Когда рана слишком глубока, сначала наступает онемение. Несколько секунд я стояла, не дыша, не моргая, ничего не ощущая, а потом пришла боль.

— Я? — слабо повторила я. — Но почему только я, Рензо? Неужели во всем, что происходит, виновата я одна?

— А кто еще? — сказал Рензо, нанеся мне еще один удар.

Я не поверила своим ушами. Неужели это мой муж, понимающий, рассудительный и умный не по годам, сказал такое? Как же хочется надеяться, что это в нем говорит ревность, и что на самом деле он думает иначе…

Пока я потрясенно молчала, Рензо продолжал меня ранить.

— Беда в том, что ты хочешь власти, — залепил он. — Хочешь утереть всем нос, выделываешься перед императором. Хочешь выиграть, и тебе плевать, чего это будет стоить нам.

— Лучше бы ты обратил внимание на то, чего хочет Мариан, — тихо произнесла я. — Точнее, кого. Он часто приходит сюда, один или с Геммой. Он играет с Тео, приносит нам подарки, притворяется другом, но каждый раз, когда ты отворачиваешься или отходишь, он начинает смотреть на меня, как на свою вещь. То, что вчера произошло, следствие его бешеной ревности. Не к тебе. К Блейну. А ты не замечаешь… или не хочешь замечать.

— Ага! Так ты признаешь, что спишь с Блейном?

Из всего, что я сказала, он воспринял только это… Тяжело вздохнув, я сказала:

— Я не сплю с Блейном. Я ни с кем не сплю, кроме тебя.