Агата Грин – Драконова воля. Книга вторая (страница 28)

Однако есть метод сохранить линии силы более-менее чистыми: чтобы продолжить свой род и свою линию силы, мужчина должен жениться на женщине со слабым пламенем, и тогда их дети с большой долей вероятности будут продолжателями его линии силы. Более того, для успешного и крепкого брака пладов мужчина во всем должен подавлять жену и банально «сжирать» ее огонь своим. Тогда связь получается предсказуемая.

В общем, чтобы мужчине продолжить род, нужно найти подходящую пладессу, «позвать» ее, привязать к себе, совершить половой акт. Если все условия соблюдены, пладесса быстро беременеет; беременность длится в среднем шесть-семь месяцев. Если плад в утробе силен, он забирает в два раза больше жизненной силы матери, развивается очень быстро и рождается пятимесячным.

Так как империя безнадежно патриархальна, такой уклад считается естественным и единственно правильным. Но бывают случаи, когда жена оказывается сильнее своего мужа или пладесса сама зовет пладов. В таком случае мужчина занимает подчиненное положение. Подобная связка считается вредоносной, потому что огонь имеет мужскую суть и именно по мужской линии должен передаваться пладам.

Чтобы избежать неприятностей, жениху и невесте перед свадьбой нужно обязательно соединить огонь и убедиться, что все как надо.

Драконово происхождение называется благодатью, потому что плады сильнее и здоровее обычных людей и живут дольше, а также способны воскрешать других и перерождаться. Но это также и проклятие. Если плад не подчинит огонь, огонь подчинит плада.

Почувствовав смутное волнение, я подняла взгляд и увидела Блейна. Который, по всей видимости, уже некоторое время наблюдал за мной.

— Ну здравствуй, Рензо Гелл, — протянул плад.

Справившись с шоком — как я могла его не заметить? — я попросила:

— Не выдавай меня.

— Зачем же? — усмехнулся Блейн и, наклонившись, посмотрел в книгу, которую я читала. — «Слово о пладах?» Не думал, что ты можешь увлечься такой нудятиной. Да еще и устаревшей.

— Но эта «нудятина» хранится в закрытой секции и считается очень ценной, — сказала я.

— Она и есть ценная для тех, кто хочет узнать, что раньше думали о пладах. Ищешь способ разорвать связку? — прямо спросил Блейн.

Я кивнула.

Плад присел за мой стол и, любовно пройдясь пальцами по страничкам книги, содержимое которой он раскритиковал, сказал:

— Никто тебе не скажет, как разорвать связь, потому что никто точно не знает. Все, что мы знаем о себе, основано на сказках о Великом Драконе и благодати, которой он одарил пладов, но даже в детстве меня такая версия не устраивала.

— Еще бы, — хмыкнула я.

Блейн покосился на меня.

— Еще бы?

— Меня тоже эти сказки не устраивают, мне надо знать точно, кто я.

— Зачем?

— Как это зачем? Я хочу знать, чего ожидать.

— Так ты и сама не знаешь, чего от себя ожидать? — насмешливо произнес Блейн.

— Не знаю, — с досадой шепнула я, поглядывая на библиотекаря — слышит ли? — Я ничего не помню о своем прошлом. Так что да, я не знаю, чего от себя ожидать, не знаю, какие события меня сформировали, как я росла… Я для себя самой незнакомка.

— Хочешь вернуть воспоминания?

— С одной стороны, да, конечно, хочу. А с другой… раз я переродилась, значит, мое прошлое было таким, что лучше его и не вспоминать. Меня, наверное, кто-то убил…

— Скорее всего, — усмехнулся Блейн. — Твой характер располагает.

Странно было сидеть вот так и разговаривать с ним; я подумала, что надо бы вернуть книги и уйти, но вместо этого осталась на месте. В присутствии этого плада мне всегда не по себе — он и пугает, и нервирует, и бесит, и волнует…

— Уверена, что переродилась? — спросил Блейн.

— А что еще? Очнулась в огне и с амнезией. Мне сказали, Великий Дракон возродил меня для чего-то, но я, честно говоря, не верю во все это.

— Почему? — спросил Блейн, начав перелистывать страницы книги.

— Потому что я вообще не верю в Великого Дракона. Весь этот культ кажется мне просто удобной системой управления людьми. Если я и переродилась, то сама и по собственной воле. Даже обычные люди изо всех сил цепляются за жизнь, если их держит какой-то якорь, какая-то цель, а про пладов и говорить нечего.

Мужчина перестал перелистывать страницы и в упор на меня посмотрел.

— Что? — с вызовом спросила я.

— Удивительно умная для тебя мысль.

— У меня есть еще мысли. Во всех книгах пишут, что плады благословлены, что они выше обычных людей, потому что в них вдохнул пламя Великий Дракон. Но как мы можем быть выше, если живем по огню, как животные живут по инстинктам? Обычные люди руководствуются умом — ну, те, у кого он есть — а мы… мы другие. А еще физика.

— Что физика?

— Если тело умерло, оно умерло. Сколько я ни смотрела, не нашла ни одного упоминания, что плад смог воскресить обычного человека. К жизни вернуть можно только плада, и перерождаются только плады. Значит, это не волшебная сила Великого Дракона, а что-то другое. Но что? И беременность… мне никогда этого не понять.

— Ты не понимаешь, что такое беременность? — спросил Блейн с серьезным видом.

Я не стала реагировать на его подначку и продолжила:

— Я изменилась до неузнаваемости во время беременности, меня разнесло как бочку. Моя кожа, можно сказать, трещала по швам, а волосы сыпались. Я ужасно выглядела. А когда родила, то преобразилась практически за ночь… это невозможно, это нереально физически. Перерождение тоже физически нереально. Нельзя умереть, а потом возродиться в другом месте в полной сохранности. Это похоже на магию, волшебство, а я не верю в магию.

— Во что же ты веришь?

— Я думаю, что плады не живут по физическим законам людей. Мы даже рождаемся не как люди, мы рождаемся в огне. И мы не перерождаемся, мы меняем… форму?

Блейн перестал листать и, закрыв книгу, посмотрел на меня, и в его взгляде вопреки обыкновению не было издевки.

— Именно так, — промолвил он, — мы рождаемся в огне, пару выбираем по огню и живем по огню. Это наша первичная форма.

— А вторичная форма — человеческое тело?

— Нет, его подобие.

Я посмотрела на свои руки, абсолютно нормальные человеческие руки. Нет, неверно — руки плада. Вспомнились виверны, гивры и прочие, кто напал на нас в Дреафраде. Как их называют — драконоподобные? А мы, плады, значит, человекоподобные?

Если бы кто-то сказал мне утром, что я по доброй воле останусь рядом с Блейном на долгие часы, я бы не поверила шутнику. Но так и случилось: за разговорами с пладом я потеряла счет времени и опомнилась, только когда здоровяк-библиотекарь пришел за книгами и заявил, что секция закрывается.

Моя голова была забита размышлениями о пладах, людях и драконоподобных, и все же я замечала и остальное. Например, что невыносимый Элдред Блейн не так уж невыносим, и что вместо того, чтобы заняться своими делами, он разговаривает со мной; более того, разговаривает нормально.

— Ну давай, скажи, что я отняла твое время, — сказала я, когда мы вышли на крыльцо библиотеки.

— Время я провел с пользой. Не так уж просто найти перерожденного плада, — ответил мужчина. — Ты пришла одна, без сопровождения?

— Конечно, одна.

— «Конечно», — передразнил с улыбкой Блейн и окинул меня взглядом. — Ты двигаешься, как парень. Движения, жесты, походка — все отработано. Тебя кто-то учил этому?

— Да, накладывать грим меня научили.

— Грим хорош, — оценил Блейн. — Брови кустистые, черты кажутся более грубыми… Что ж, беги во дворец, «Рензо Гелл», пока фрейса не подняла панику.

— Пусть только попробует — Нереза ее вмиг на место поставит, — усмехнулась я. — Да и знает уже Клара, чего от меня ожидать.

— Не думаю, — сказал Блейн и, взглянув на наручные часы, начал спускаться по лестнице.

Я осталась на месте с гудящей от информации головой, но в то же время неудовлетворенная. Да, я утолила в какой-то мере свое любопытство, но остаются еще вопросы. Но не бегать же мне за Блейном, чтобы узнать больше? Да и во дворец пора возвращаться…

Я вздохнула и спустилась на одну ступеньку. Блейн вдруг остановился, развернулся и сказал:

— Нет желания прошвырнуться?

— С тобой? — скептически протянула я.

— Со мной. Или трусишь?

— Не надо брать меня на слабо как маленького мальчика, — высокомерно сказала я, а сама уже спускалась к пладу.

— Ну что ты, я беру тебя на слабо как маленькую девочку.

— Ха. А теперь серьезно, Блейн. Если ты попробуешь что-нибудь выкинуть, я …