Агата Грин – Декоративка (страница 6)

Зен повел нас мимо деревушки по дороге. Спустившись, мы вышли на другую дорогу, более широкую (конечно же, не асфальтированную). Вела она к холму; так я сначала подумала… Стоило подойти, как все оказалось иначе, чем думалось. За холм я приняла издали каменные строения, когда-то светлые, а теперь потемневшие. Плющ и еще какое-то ползучее растение с черными крупными ягодами карабкались по разваливающимся стенам.

Сколько я ни приглядывалась, не могла понять, что это за строение, очевидно было только его общее плачевное состояние. Навстречу нам откуда-то спрыгнул мальчишка лет восьми-девяти.

— Ви здраво, Зен! — воскликнул он радостно и звонко, заметив желтоглазого лидера нашей разношерстной группы. — Здраво, мэнчи!

Ленка шмыгнула носом, бойкий мальчишка на нее посмотрел. Веснушчатая мордашка вытянулась, а светлые глаза округлились.

— Мэза… — растерянно проговорил мальчик.

Зен что-то сказал ему, и пацан, еще раз посмотрев на Ленку (я стояла позади одного из мужиков, меня ему не было видно), резво побежал куда-то вперед.

Мы поднялись по сломанным ступеням. Одну из уцелевших стен украшало огромное цветное изображение. Краски померкли, стерлись, а сырость добавила лишних пятен, так что я не сразу разобрала, что же нарисовано на стене, но когда заметила хвост, детали сложились воедино — это была некая чешуйчатая тварь на четырех лапах с гребнем и хвостом, изображенная в своеобразной манере с завитушками и прочими украшательствами. Где-то в завитушках тонули буквы, похожие на греческие, но я не смогла их разобрать.

Мужчины шли вперед, так что и мне пришлось отойти от «чешуйчатого» изображения. Это была не единственная раскрашенная стена, впереди имелись еще. По низу следующей стены шли затейливые узоры, а выше угадывались полотно поля, ленточка реки, кругляшок светила… Меня вынуждали идти дальше, так что я не успевала разглядеть детали.

Далее я нашла изображение города у реки. Коричневые квадратики — домики, а выше, на пригорке, дворец фантазийного вида, с площадками, и на площадках этих чешуйчатые твари наподобие той, которую я разглядела на стене у входа, только этих много и они крылатые.

Меня толкнули вперед, и я, не удержав равновесие, упала на колени, довольно сильно их ушибив. Мужик, шедший за тем растяпой, который толкнул меня, ударил его по лицу, и Зен, обернувшись, что-то отрывисто приказал. Меня подняли, отряхнули и повели, теперь придерживая за плечо на всякий случай. Я машинально пошла, не ощущая боли в ушибленных коленях; в голове нарастал гул неприятия.

Не надо волноваться и думать о всякой чертовщине. Всему обязательно найдется логическое объяснение — и поведению наших чудных похитителей, и несовременному облику деревни, и изображениям чешуйчатых тварей на стенах… Я устала, испугалась, у меня стресс, вот и лезет в голову дурь насчет перемещений во времени и пространстве.

Мы вышли через пролом в стене, и оказались у обрыва. Отсюда открывался прекрасный вид на долину, лежащую меж холмов, покрытых густо-зелеными лесами, и пересеченную рекой. В долине удобно устроился город. К каменной стене, разрушенной во многих местах, с наружной стороны жались домишки, такие же домишки множились уже за стеной, а в центре, где сходились улицы, белело то, что некогда было дворцом. Несколько площадок уцелели…

Мысленно я достроила стену, вернула дворцу целостность и представила живые фигурки чешуйчатых созданий на площадках… Реальность и увиденное на стене развалины изображение сошлись воедино.

— Двенатри ов-вен, — с гордостью произнес мужик, который вел меня, заметив, как я, приоткрыв рот, смотрю на город.

— Вижу, — сдавленно ответила я.

Лена права, мы определенно больше не в Алтае… Или, быть может, не в современном Алтае.

Потрясение в буквальном смысле свалило меня с ног. Покачнувшись, я упала в темноту.

Когда я очнулась, перед глазами снова была муть, а в голове словно распухала вата. Какое-то время я бессмысленно моргала и пыталась осознать, кто я, где, и почему так резко пахнет потом, а потом вспомнила все. Алтай, лес, гул, волк, похищение, «декоративка», развалины, город, обморок…

Меня несли на спине, отсюда и запах пота; субъект, который меня нес, явно не утруждался гигиеной последнюю неделю, а то и больше. Или просто очень вспотел, пока меня нес.

Первым делом я выглядела Лену. Ее, как и прежде, несли на спине, придерживая за бедра, и ее яркая желтая куртка сразу привлекала внимание. Я облегченно выдохнула про себя. Мы познакомились с ней совсем недавно, и я мало что знаю о ней, но сейчас она мой самый близкий человек. Потерять ее нельзя ни в коем случае, одна я морально не вытяну происходящее.

И мне, и ей на голову накинули капюшоны, полагаю для того, чтобы в нас нельзя было опознать девушек. Пока я была в отключке, мужчины уже спустились в долину и теперь уверенно шли по направлению к городу по открытой местности, шли молча, так что слышны были только их дыхание, шмыги, зевки. Капюшон наползал на глаза, закрывал обзор, но я не шевелилась, притворяясь, что все еще нахожусь в беспамятстве: пусть меня и дальше несут, отдых лишним не будет, особенно если учесть, что я, кажется, простудилась.

Я прикрыла глаза и постаралась задремать. Солнце ласково припекало спинку, природа звучала гармонично и слаженно, наигрывая последние аккорды лета. Я расслабилась и почти заснула…

Поэтому внезапно раздавшийся пронзительный крик заставил меня вздрогнуть. Резкий окрик Зена тоже прозвучал устрашающе; все быстро припали к земле, меня скинули со спины, и, упав, я прикусила язык. Снова раздался пронзительный крик, пронзительный почти буквально: казалось, в голову с размаху вонзают острые спицы; я закрыла уши руками, но это не спасло от мощной звуковой волны. Земля задрожала подо мной, и снова раздался крик…уже человеческий. Нечто огромное и пестрое схватило когтями того беднягу, который нес меня, поперек тела. Подскок — и пернатый монстр поднялся; сделав всего лишь два-три взмаха крыльев, он оказался на недосягаемой высоте. Добыча орала, извиваясь в когтях. Блеснул на солнце нож. Когти разжались, и тело полетело вниз…

Меня подняли за капюшон и дернули на себя; я увидела напряженное лицо Зена, а потом его спину и косу. Он грубо потащил меня за собой, на ходу отдавая оставшимся людям приказы. Мы быстро, в суматохе, добежали до кустов, которые более-менее могли нас скрыть, и притаились.

Крылатое чудище покружило немного над разбившейся добычей, а потом опустилось и принялось за еду. Желчь подкатила к горлу, и меня стошнило.

Пока меня выворачивало, а Ленка повторяла себе что-то под нос, мужчины мрачно переговаривались и потирали уши. Утерев губы, я посмотрела на Зена. Он не выглядел расстроенным, нападение и смерть товарища его не поразили, а раздосадовали. Когда птица покончила с обедом и улетела, он вышел из кустов, прошелся, огляделся, и приказал двигаться дальше. Ленка пошла без возражений, она вообще все это время пребывала в ступоре, столь удобном нашим похитителям, а я вот попятилась, когда меня потянули из кустов. Выходить на открытую местность снова, чтобы эта хищная птичка нас увидела? Нет, спасибо, я лучше останусь в кустах и сама тихо умру от стресса! Или от жестоких спазмов в желудке.

Страх придал сил, так что не так уж легко было заставить меня выйти. Я приседала, качала головой, лепетала что-то про когти, и при этом усиленно пятилась. Зен заметил, что меня никак не могут выволочь, и подошел. Коротко посмотрев на меня своими волчьими глазами, он наклонился и хлестко ударил меня по лицу. Это произвело на меня парализующее действие. Схватив за руку, он грубо вытащил меня из кустов, не обращая внимания на то, что мои ноги волокутся по увядающей траве. Другой мужик ухватил меня за талию, помогая подняться, и только тогда Зен меня отпустил.

Дальше я шла сама.

Зен проверил, низко ли надвинуты наши с Ленкой капюшоны. Удостоверившись, что ни наших лиц, ни наших длинных волос не видно, он решился ввести нас в город, который, строго говоря, начался еще до городских стен. Нас встретили трущобы, заставленные убогими домишками. Местные жители смотрели на нас враждебно, но подходить опасались, и провожали настороженными взглядами. Сначала я смотрела по сторонам, но когда стало ясно, что вокруг нет ничего примечательного, только грязь и нищета, стала смотреть себе под ноги, чтобы не поскользнуться.

Мы прошли через проем в стене, разрисованный пошлыми картинками и некими символами. Какой-то бородач мочился на стену. Учитывая, как воняло, не он единственный здесь мочился… и не только мочился.

Я сморщила нос.

Как только мы немного отошли от стены, вони стало заметно меньше, но совсем она не ушла, все равно вокруг витал слабый сладковато-гнилостный запашок. Улицы здесь уже были мощены камнем, а дома не выглядели столь убого, как за стенами. В большинстве своем каменные, в два-три этажа, они жались друг к другу, узкие высокие окошки с распахнутыми ставнями смотрели на улицу. Застройка была неоднородная: кое-где улицы выглядели неплохо, если не присматриваться, и серость зданий разбавляли яркие вывески, а кое-где встречались деревянные дома, причем неоднократно перестроенные, кособокие, хлипкие на вид. Подобные тесные улочки чередовались с относительно широкими улицами, где находилось место для навесов, под которыми выкладывали различные товары.