Агата Ежова – Запретил себе её любить. (страница 9)

— Я подумаю.

— Только долго не думай, — улыбается он. — Завтра вечером уже надо будет выезжать.

А у меня внутри снова это чувство. Словно я стою на краю склона — и не понимаю, кто именно толкнёт меня вниз.

Кирилл действительно изменился.

Он смотрит на меня с нежностью, осторожно, будто боится спугнуть. С ним легко и весело, почти как раньше. Но на душе — кошки скребут, дерут, не дают вдохнуть спокойно.

Как будто я предаю Максима. Свои чувства к нему. И, самое главное, отчаянно обманываю Кирилла, позволяя этому фарсу продолжаться.

Хотя, если быть честной, Макса я предать не могу. Предавать, по сути, нечего. Он уже сотню раз дал мне понять, что мои чувства ему неинтересны. Что я для него ничего не значу и просто головная боль для него. Насильно мил не будешь. И надо как-то выжечь в себе эту хроническую, неразделённую любовь. Говорят же, клин клином вышибают.

— Во сколько завтра выезжаем? — спрашиваю я, стараясь звучать бодро.

Кирилл тут же оживляется, будто только этого и ждал.

— Если ты согласна, тогда лучше днём выдвинемся. До темноты.

— А что мне взять с собой? У меня же ни одежды специальной, ни снаряжения.

— Тогда выезжаем в девять утра. Сначала заедем в магазин, купим всё нужное. Снаряжение возьмём на прокат.

— Кирилл, у меня вообще-то урезанный бюджет… А за твои деньги я...

Я не успеваю договорить.

Он резко прижимает меня к стене и целует. Не грубо — уверенно. Как будто закрывает мне рот не только губами, но и всеми аргументами сразу.

— Пожалуйста, — шепчет он. — Не думай ни о чём. Просто молчи.

И снова целует.

А клин всё равно не вышибается.

Сердце не трепещет. Не взрывается, а лишь учащённо бьётся — от паники и неловкости. Не подкашиваются колени. Я мягко, но решительно уворачиваюсь, когда его рука пытается притянуть меня ближе

— Кирилл, я правда устала. И мне нужно домой — вещи подготовить в поездку.

Он наконец-то отступает, сдаётся. В его взгляде читается лёгкое разочарование, но он кивает

— Хорошо.

Мы на цыпочках крадёмся по лестнице, как школьники, чтобы не разбудить его маму. Каждый скрип половицы заставляет нас замирать и потом по-дурацки хихикать.

— Давай я на такси уеду, — шепчу я. — Зачем тебе через весь город ехать?

— Может, останешься ночевать? Утром заедем везде куда нужно.

— Нет, я домой хочу. Неловко будет перед твоей мамой. Пожалуйста, не дави на меня.

— Хорошо, хорошо, принцесса.

В этот момент у него звонит телефон. Он жестом просит меня подождать и уходит в другую комнату.

И тут — как по заказу — появляется Вера Павловна. По её лицу сразу ясно: сейчас будет лекция.

— Ты не достойна моего Кирилла, — начинает она без предисловий, тихо и чётко. Каждое слово — отточенное лезвие.

— Надеюсь, ты достаточно умная девушка, чтобы понять, куда тебе стоит свернуть. И потихоньку убраться.

Адреналин ударяет в голову. Усталость и внутренние терзания мгновенно сменяются холодной, ясной злостью. Я выпрямляюсь.

— Вероятно, вы правы, Вера Павловна. Я, пожалуй, не достойна. Недостаточно хорошо научилась плести интриги, лицемерить и манипулировать под видом заботы. — Я делаю паузу, чтобы мои слова до неё дошли. — Но, думаю, Кирилл уже взрослый мальчик. И сам в состоянии решить, с кем ему быть. Приятного Вам вечера.

Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и выхожу на улицу. Холодный воздух бьёт в лицо, но он не охлаждает пылающие щёки. Я почти бегу к воротам, но путь мне преграждает тучный охранник, возникший будто из-под земли.

— Прошу подождать, — говорит он нейтрально, глядя куда-то у меня за спиной.

И тут слышу за спиной быстрые шаги. Оборачиваюсь. Ко мне бежит Кирилл, лицо напряжённое, в руке — телефон.

— Ну что ты, принцесса, не слушай её, — мягко говорит Кирилл. — Она моя мама. Она мне дорога. Но в мои отношения она вмешиваться не может. Так что проблем никаких не будет.

— Да мне всё равно, — надуваю губы.

Хотя нет. Мне очень не всё равно.

— Яся, тебя мой человек увезёт. Если, конечно, ты не передумала остаться.

— Ну что ты, — усмехаюсь я. — Думаю, ночевать под одной крышей с твоей мамой мне строго запрещено. Иначе начнётся третья мировая. А я к такому морально не готова.

— У меня сейчас важные созвоны, — вздыхает он. — Сам увезти не смогу. Поэтому тебя Виктор отвезёт.

Он подводит меня к черной тонированной машине и с преувеличенной галантностью распахивает дверь.

— Силь ву пле, мадам, — улыбается он. — Королевская карета к вашим услугам.

Я фыркаю.

— Бомжур! Ой, мерси боку. —Парирую я, играя в эту старую, дурацкую игру.

Мы оба снова смеемся, и на секунду кажется, что мы так и застряли в том беззаботном прошлом. Еще до того, как все изменилось.

Он целует меня на прощание в щёчку и просит написать, как только я буду дома, чтобы знать что я в безопасности.

Господи, какой заботливый. И на фоне холодного безразличия Максима это явно играет в пользу Кирилла.

— Здравствуйте, — приветствую водителя, усаживаясь на заднее сиденье.

Он молча кивает, глядя в зеркало заднего вида.

Ну окей. Не болтливый.

— Виктор, максимально аккуратно, — говорит Кирилл. — Важный груз везёшь. Жену мою.

— Понял, босс, — с заметным удивлением отвечает водитель.

Мы трогаемся. Машина идёт мягко, почти беззвучно. Укачивает. Убаюкивает. Я уже почти расслабляюсь, как вдруг где-то возле одного из особняков резко взрывается салют. Я взвизгиваю.

Сердце грохочет, будто сейчас выскочит из груди. В нос врезается запах гари. Я зажмуриваюсь — сразу же вспыхивает картинка: мёртвая Марина… Скульптор… Я резко распахиваю глаза, но видение не уходит, накладываясь на тёмные контуры вилл за окном. Дышать становится нечем. Я начинаю хватать воздух короткими, частыми глотками, а по щекам уже катятся предательские слёзы — тихие и жгучие.

— Всё нормально, — водитель резко притормаживает. — С вами всё хорошо? Я сейчас наберу Кирилла Вадимовича.

— Нет! — почти кричу я. — Не надо, пожалуйста.

Он замирает.

— Я просто… испугалась салюта. Простите. Можете окно открыть, мне дышать нечем.

По его взгляду вижу, что он мне выписал уже несколько психических диагнозов. Молча, одним нажатием кнопки, опускает стекло. Ледяной ночной воздух врывается в салон. Мы едем дальше в гробовой тишине, нарушаемой только шумом ветра.

Я дышу глубоко, пытаясь прогнать остатки кошмара. Но руки трясутся, мелко и предательски, и никак не унимаются. Они лежат на коленях, и я сжимаю их в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Становится холодно — от воздуха и от внутреннего льда. Холод пробирается под кожу.

— Я замёрзла, — тихо говорю. — Можете закрывать.

Он так же молча поднимает стекло. Тишина снова смыкается над головой. Я откидываюсь на подголовник, закрываю глаза, стараясь думать только о ровном гуле мотора и мысленно просто считаю от одного до ста и в обратном порядке. Водитель подвозит меня прямо к дверям подъезда.

Я дёргаю ручку — дверь не открывается. Заблокирована. Дёргаю ещё раз. Сильнее. Сердце снова ускоряется. Мне опять страшно. Я начинаю нервно дёргать ручку, снова и снова, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот.