Агата Чернышова – Твоя (не)верность. Семья вопреки (страница 8)

Чистый, отточенный как лезвие.

–– Милая, я думаю, до оценщиков дело не дойдёт. Мы же не варвары. И ты, наверное, не поняла, что я сказал тебе вчера?

Во мне что-то ёкнуло.

Тревожно и тяжело.

–– В чём дело, Григорий? Говори сразу. Ты ведь для этого пришёл. Не тяни. С нашим браком ты покончил сам, так что тебя удивляет?

Он молча изучает моё лицо и вдруг начинает улыбаться одними губами, глаза остаются холодными, взгляд – острый, встревоженный, как у хищника, которого подняли из лежбища. Потревожили, и теперь он оскаливается холодной, безжалостной улыбкой.

–– Ты права, Вика. Я ценю твоё время, ты уже у нас вся такая деловая! И своё тоже ценю. Ты же меня хорошо знаешь: я не бросаю слова на ветер. То, что я сказал тебе о базе данных твоих клиентов, правда. Но пока информация не ушла в сеть.

–– Ты меня шантажируешь?

Я поднимаю брови, не в силах поверить услышанному.

–– Уверен, ты уже продумала план мести. Развод, делёж, что дальше? Алименты на себя, как на обиженную сторону? Возможно, даже считаешь, что можешь мне насолить. Но я хочу предложить тебе другой вариант.

Он выдерживает паузу, наслаждаясь моментом. Я вижу, что он готов выложить на стол главный козырь.

–– Ты останешься моей женой. Внешне всё будет как прежде. Для наших детей, для друзей, для общества. Никаких разводов, намёков на скандал. И закрываешь глаза на мою измену. Её просто не было. Ни для меня, я вычёркиваю Алину из нашей жизни, ни для тебя. Ты никогда больше о ней не заговоришь. И ты выходишь из бизнеса. Продаёшь свою долю этой Наташе. Нет, – он поднимает палец, заметив, как мне терпится вставить слово поперёк. – Не перебивай. Дай закончить.

Я сжимаю губы, чтобы не закричать.

И радуюсь, что поставила чашку с горячим кофе на подоконник, иначе бы ошпарилась. Обожглась.

Снова.

Глава 6

-– У тебя есть партнёр по бизнесу. Наталья Орлова. Ваша фирма – общий, выстраданный проект. Ты так много работала ради него, что совсем позабыла о семье. И о том, что только что потеряла ребёнка.

Он говорит ужасные вещи. Несправедливые настолько, что мне хочется закрыть уши ладонями, как в детстве, когда нет сил перебить упрёки.

–– И ты добилась успеха, моя Вика. Ты всегда добивалась его в том, что тебе по-настоящему интересно.

Я пытаюсь не слушать. Не вспоминать то время, когда мне было так тяжело, что не было сил сидеть дома. Смотреть на Гришу, слушать его ласковые утешения, которые тогда казались неправильными.

Я потеряла ребёнка, последнего и ощутила лишь всепоглощающую пустоту. Настолько окончательную, что стала ощущать себя убийственной чёрной дырой. В которой нет жизни, рядом с которой нет места ничему живому.

–– И теперь твой проект. «Небоскрёб»? С претензией. И я рад за тебя, правда. Но есть одна загвоздка, Вика.

Его голос становится тише, ласковее, и я чувствую ледяную руку страха, хватающую меня за горло. Мешающую дышать.

Я боюсь не его, а того, что он сейчас скажет. Что может сделать и сделает.

Я знаю Гришу – сделает.

И страшнее всего то, что он сейчас тоже чёрная дыра. И я его понимаю, но у меня нет сил даже улыбнуться свысока и послать его к чёрту.

После. Я сделаю это после.

–– Твоя Алина… оказалась девочкой весьма хваткой. Пираньей.

–– Это твоя Алина! – усмехаюсь ему в лицо и замечаю, как на мгновение меняется его лицо. Как подёргивается правая щека, но тут же на нём появляется прежняя маска уверенного в себе ублюдка. И всё же я люблю его таким, и мне надо избавиться от любования им, напоминать себе, что он сделал.

–– Я не стану оправдываться. Я поступил подло. Но речь сейчас не об этом.

–– Разве? И совсем не о том, что ты собираешься сделать ещё одну подлость? Когда Алина скопировала клиентскую базу? Уж не по твоей ли указке?

Я говорю, и становится легче. Я перестаю видеть в этом мужчине отца моих детей, любящего мужа, только расчётливого бизнесмена, который решил утопить меня просто потому, что может. Потому что надоела. Постарела.

Не оправдала надежд.

–– Нет, и довольно об этом, – произносит он таким тоном, что у меня леденеет спина.

Сердце уходит в пятки и замирает там.

Я с трудом выдыхаю, будто грудь сдавил железный обруч.

–– Вернёмся к нашим делам, у меня мало времени, – спокойно продолжает он, избегая моего взгляда. – Алина ничего не сделает, если я не скажу. А я не скажу, пока ты слушаешься, Вика. Считай это уроком, болезненным для нас обоих, но по-другому вернуть тебя в семью не вижу возможности. Хватит играть в бизнес-леди. Ты стала такой же хищницей, как и твои конкуренты из «Студии 34». Как твоя Наташа, которой ты заглядываешь в рот и слушаешься больше родного мужа.

Он на секунду остановился и взглянул мне в лицо.

Будто ожидал возражений, оправданий. Извинений?!

–– Если документы окажутся у конкурентов, твоя Наташа тебя не поймёт. Осудит, ты ведь этого боишься? Как бы не опорочили твою репутацию?!

Щёки горят, будто мне надавали пощёчин.

Но я держусь, пока держусь. Должна выдержать.

Чтобы его победа не была полной.

И всё же в какой-то момент мне хочется подойти и погладить его по щеке, стереть выражение усталости из его глаз. Почти беспомощности.

И я мысленно одёргиваю себя. Не смей!

Он пришёл, чтобы тебя уничтожить.

Вытравить душу раскалёнными щипцами.

–– Ты же сама говорила, что она предлагает тебе продать долю. Соглашайся. И возвращайся в дом, о котором ты забыла.

Если бы я уже не стояла у окна, но отшатнулась бы от того выражения довольства, что время от времени мелькает на лице мужа.

Он ударил меня. Не физически.

Но ударил так, что я теперь нескоро приду в себя.

Я опираюсь о подоконник, чтобы не упасть, чувствую предательскую дрожь и слабость в ногах.

В ушах звенит.

Предательство Гриши не просто грязное, оно тотальное.

Оно не оставляет мне выбора, и всё же я змеёй выскользну из всех ловушек.

Он бьёт наотмашь, как привык решать дела, как я никогда о нём не думала. Вру!

Думала и гордилась его стойкостью.

И вот теперь это обоюдоострое лезвие обращается против меня.

Дело не в деньгах. Не в имуществе.

Он топчет наши отношения, мою дружбу, уважение. Мою любовь, о которой всегда знал.

Моё дело, которое мы с Наташкой строили по кирпичику посоле моей потери. После её развода.

Это был мой нерожденный физически ребёнок. Дело притупило потерю, оно вернуло мне самоуважение, чувство полноценности.

Оно стало моим спасением.

–– Знаю, – кивает Гриша, и на миг его лицо смягчается. Он колеблется.

Я произнесла вслух то, что и так рвалось наружу.