Агата Богатая – сама виновата (страница 5)

– Ты предлагаешь опять начать куролесить? – Недоумеваю я.

– Не предлагаю – требую! – Ревет Ирма, напяливая на себя со скоростью цирковой обезьянки норковую шубу и вызывая такси. – Едем куражиться и снимать мужиков! Хочу свежего мяса!

про расплату

Эви возвращается ко мне через несколько дней, потому как нет никакой надобности в ее вечном присутствии. В квартире – стерильная чистота, которую я поддерживаю, как в операционной. Мне так комфортнее – знать, что все поверхности обработаны хлоркой. Чтобы перебить этот назойливый запах, я зажигаю ароматные палочки с благовониями во всех комнатах.

Пространство наполняется дорогими нотами бахура, ладана, мирры и сандала. Для того, чтобы расслабиться, я капаю немного эфирного масла лаванды на горящую свечу в гостиной. И собираюсь угостить свою помощницу зеленым чаем с непременными шоколадными конфетами ручной работы.

Она уже выполнила мои задания и теперь имеет немного свободного времени, чтобы со мной поболтать.

– Ты все еще сосредоточена на книге? – Спрашивает у меня шаманка.

– Ага. Прямо сама рождается. Нетерпеливая, но не совсем простая история. Не для каждого. Мои воспоминания. – Отвечаю я, добавляя к столу вазочки с цукатами и орешками.

– Эта история может кого-то спасти или заставит понять причины таких болезненных отношений. И что из них практически нет никакого выхода. Такая сцепка – тиран и жертва очень сильная. Эти двое нуждаются друг в друге. И каждый из них в душе является тем, кого к себе притягивает. Хотя я не люблю это объяснение – притягивать. – Учит шаманка.

– Я с тобой согласна. – Говорю я. – В то время я была жертвой для мужчин и садисткой для своей собаки, которая умерла только из-за меня. Я морила своего Бона голодом и заперла его в клетке. Он умирал мучительно.

– Ты все еще не можешь простить себя за этот поступок? – Интересуется моя гуру.

– И не прощу никогда. – Отрешенно произношу я. – И, пожалуйста, не повторяй, что моя жестокость – следствие издевательств надо мной тех подонков. Я и сейчас могу обойтись с Принцессой не самым лучшим образом. Не нужно меня оправдывать.

– Агата. Не начинай свои самобичевания. – Просит Эви. – Ваша кошка живет лучше, чем многие люди. И то, что ты иногда шлепаешь полотенцем, чтобы ее напугать и успокоить – мелочи. Она в порядке.

– Эви. Сегодня я научилась справляться с гневом. И бью посуду, если меня что-то ужасно злит. Но почему тогда во мне было столько равнодушия и жестокости? Почему и как мне с этим жить? – Почти кричу я.

– Потому что во всех людях есть какие-то части. Нам запрещают проявляться в своем гневе или в своей развращенности. Но это все равно наши тени. И они однажды становятся явными. Особенно, когда есть сильное давление. Ты – дитя своей садистичной матери. И равнодушного отца. Я не оправдываю насилие, но оно было, есть и будет. Здесь точка. – Аргументирует Эви, становясь похожей на адвоката.

– Не продолжай, пожалуйста. – Прошу ее я.

– Твоя душа пострадала. Она зацементировала свою злость, смешанную со страхом. И вылилась в твои отвратительные поступки. В твое самоуничтожение. Вся твоя жизнь до сегодняшнего момента – это медленное самоубийство, которое не случилось однажды. – Перебивает меня Эви. – Исцеление невозможно. Это как пожизненная инвалидность. Но и приступы скорпионизма по отношению к самой себе – не выход. Продолжай жить. Собственно, Вселенная дала тебе этот шанс. – Шепотом вещает шаманка.

– Как мне все искупить? Как оплатить все то, что я натворила? – С недоумением восклицаю я.

– Ты заплатила за все сполна. Каждый из нас платит и будет платить по счетам. Нет в этом мире ничего бесплатного. – Подытоживает Эви.

– И еще....– добавляет она, немного помолчав, – оставь эти попытки справиться с болью с помощью психологов. Они ничем тебе не помогли и не помогут.

– Но как тогда быть? – Удивляюсь я.

– Раненую душу может спасти только безусловная любовь. Она часто бывает у детей к своим матерям, а реже – наоборот. Но ты не состоялась ни в том, ни в этом качестве. Значит нужно научиться любить просто все живое вокруг – открыть свое сердце. – Советует гуру, улыбаясь загадочно.

– Я боюсь довериться миру. – Признаюсь ей я.

– Понимаю. – Соглашается Эви. – Помни, что в каждом из нас есть как тьма, так и свет. И что ты не одна в этом мире. Стражники Вселенной сопровождают нас на всем нашем пути. Это Ангелы или высшие сущности, называй как хочешь. Но они знают о нас больше, чем мы сами.

От мягких интонаций Эви мне становится легче и спокойнее. Она словно гипнотизирует меня своими вкусными речами. Погружаясь в какой-то транс, я засыпаю. И просыпаюсь от того, что надо мной склоняется муж, чтобы укрыть меня уютным пледом.

На часах уже ночь. А Эви давно вернулась в тайгу.

родом из детства

Возвращаться домой во времена моего переселения с квартиры на квартиру мне не хотелось из-за вечной неустроенности. Что всегда ожидало меня после тяжелого рабочего дня? Пьяная Надежда Ивановна и вечно философствующий Паша, убогость обстановки, потертые совдеповские ковры и обшарпанные стены. Комната со старой мебелью, напоминающая конуру для собак.

Громко сказано – домой. Какой это дом – съемное жилье, из которого тебя в любой момент могут выгнать? У тебя есть хозяин или хозяйка, как у питомца. Но даже о своих питомцах хозяева часто заботятся лучше, чем в тот момент Судьба – обо мне. Хотя чего сетовать?

Из плюсов – я имела работу с пусть небольшим, но стабильным окладом, к которому прибавлялись периодические премии. Их я копила на путешествия. Но когда в моей жизни появился Антон, лишних денег у меня практически не оставалось – я содержала нас обоих, поскольку мой сожитель беспощадно врал мне, что весь в долгах и ищет способ решения проблемы.

Но, разумеется, ничего для того, чтобы справиться с финансовыми трудностями, Антон не делал. Его вполне устраивало то, что я оплачиваю аренду, коммунальные платежи, покупаю продукты и расплачиваюсь за те шмотки, в которые он любил наряжаться, покупаю ему дорогой парфюм, сигареты и алкоголь. Никто, уверена, не отказался бы от такой щедрости.

Я сама посадила себе Антона на шею, отчаянно влюбившись в него. Он же, уверенный в том, что мне с ним сильно повезло, наглел с самого первого дня нашего знакомства. И приглашал меня в рестораны за мой счет, бесконечно обесценивал все, что я для него делала, мог игнорировать меня или, наоборот, хамить, грубо критиковать меня как любовницу или как хозяйку. И жестоко проходился по моей внешности, хотя, повторюсь, для этого не было ни одного повода.

Но я, затюканная своей властной мамой с детства, сама искала в себе недостатки и имела массу комплексов, хотя любая женщина мечтала бы иметь ту генетику, которой с избытком одарила меня природа.

На мое искаженное представление о себе наложился отпечаток еще тех событий, которые были связаны с групповым изнасилованием в студенческие годы. Я считала, что сама виновата, раз оказалась в такой отвратительной ситуации. Мои насильники, удерживая меня несколько недель в качестве сексуальной рабыни на хатах, внушили мне, что я – ничтожество и что мной можно только пользоваться.

Попав в капкан жизни, я с трудом из него выбралась, но осталась навсегда травмированной. Впрочем, как объясняли мне потом психологи, шаманы и гуру, я не могла выбрать никакой другой путь, кроме как путь перманентного издевательства над собой. Почему? Потому что такая история мне была знакома и понятна с детства.

Вторым плюсом было мое блестящее образование, способность трезво мыслить. Но долгие годы отличной учебы не сделали из меня миллионершу. Я не смогла построить карьеру, поскольку не имела нужных связей для этого. Но наивно полагала, что для того, чтобы занять жирную должность, нужно много работать и самообразовываться. Как же я ошиблась!

А уж мое аналитическое мышление и вовсе оставило меня, когда я фанатично прицепилась к Антону, отказываясь рассмотреть в сожителе приспособленца и обычного негодяя. И продолжала одаривать его своими ресурсами – золотыми печатками и цепочками, хорошими кожаными ремнями, запонками, выручать деньгами. Благо, отец тогда занялся небольшим бизнесом, и периодически и мне подкидывал немного денег. Не просто так – я подрабатывала продавцом меховых изделий по выходным или в праздничные дни. Это помимо основной работы.

Но, оказавшись в обществе мужчины без принципов, я и сама постепенно деградировала, пристрастившись к самым дурным привычкам и не замечая своего падения. Которое становилось очевидным для окружающих. Каждый, кто наблюдал за моей ситуацией, уверял меня в том, что я совершаю ошибку, вступая в эти болезненные отношения, и что нужно одуматься и бежать без оглядки от морального урода.

Я же упрямо отбивалась от здравых аргументов одним лишь – "я его люблю", хотя ни о какой любви не могло быть и речи. Это была лишь какая-то безумная страсть, желание постоянно совокупляться с мужчиной, который в своих замашках походил на животное.

Что это был за феномен? Только спустя годы, я смогла себе его объяснить.

амплуа

Моя измученная душа страдала так сильно, что единственным утешением моим стали вспышки сексуального наслаждения, которые перемешивались с грубостью и насилием. В те моменты, когда Антон начинал меня оскорблять или устраивать мне скандалы, а потом переходил к сексу, я испытывала странное нечеловеческое возбуждение.