Афина Сафонова – Психосамотика. Сборник трансовых сеансов (страница 9)

Болезнь – в выздоровление.

Страх – в понимание.

Слабость – в рост.

Безнадёжность – во внимание к мелочам.

Разрушение – в очищение.

Вторжение – в наполнение.

И даже смерть – в рождение духа.

Звучит красиво. Я именно это делаю на сеансах. Но упереться в это = заработать самой невроз.

Потому что однажды, рано или поздно, но однажды это случается со всеми: приходит человек, которому очень хочется помочь. Больше, чем он сам себе помочь хочет.

Или приходит такой, который много знает, много умеет, правильно мыслит, и проблемы у него нет, сплошь радость и позитив. Только мелкий какой-нибудь страх есть, с которым хочет он разобраться. Или проблема какая-то есть на физическом уровне. Ограничитель, от которого жить кажется тесновато.

И разбираем мы с ним (с ней) этот страх её мелкий. Разбираем стену кирпичную между ней и страхом её. А там оказывается, что страх – симптом большой проблемы, и проблему она решать не хочет и не готова, она хотела только расширить свое пространство, ибо, окруженная защитными стенами, слабовато уже в них поворачивалась.

Но в стенах ей жилось хорошо, а без стен стало плохо. Холодно, неуютно и проблему видать. И стены назад вставать не собираются. Кирпичная стенка разобрана, надо дальше идти в завалы, смотреть, расчищать и переменять установки, но она не хочет и убегает. А когда убежала уже, то жалуется тебе на тебя, что плохо ты сделал, волшебный помощник; ничего не помог, не сделал чтобы в стенах пошире стало и посветлее, а сделал дыру в мир наружу.

Предлагаешь ей скорее помочь, обещаешь поработать с ней даже бесплатно, разгрести страх, приручить чудовищ, засадить местность цветочками. А она обиделась, не доверяет и не хочет, только жалуется, что после тебя у ней всё болит, где не болело. Потому что не чуяло ничего и лишнего не видело. Как бы сделать так, чтобы обратно всё опять ничего не чуяло и не видело и жизни радовалось, как раньше. А я вот этого не умею совсем – стены строить, чувства отключать, органы ампутировать. Если кто умеет и практикует, то на нём, как говорится, и ответственность за последствия, а я не про такое. Я наоборот.

Поэтому я, чтоб не переживать за таких, решила, что это их путь: кругами ходить и ходить. Приходить, жаловаться, уходить, возвращаться. Тем более, редко случается, что человек до такой степени не желает идти вперёд, а всё время его сносит кругами к лешему.

Сеанс 8: Старый гнев и здоровье

Запрос клиентки: "Куда уходит здоровье?" Накапливаются болезни, бессилие и безденежье. Самый большой текущий дискомфорт – от шейного остеохондроза.

Описывает в образе: "Как рукой за шею нагибают, и на плечах висит тяжёлое, словно длинный мешок с песком".

В этом описании ощущение себя жертвой, лишенной воли. Значит, нужно пробудить волю. Спрашиваю, что она хочет сделать с мешком.

Скинуть в воду хочет. Мешок холодный, сырой, из-за него тяжело дышать и болит сердце.

Спрашиваем, какую пользу дает мешок. Этот вопрос необходим, чтобы сброшенная тяжесть не вернулась потом в другом образе.

Говорит, что мешок спасает от убийства. Кто-то будет ее расстреливать, если скинуть мешок. Смотрим, как выглядят угрожающие. Целая толпа жестоких и властных. "Меня раскулачили, я сирота".

Родовая история, значит. Чувствует гнев на эту толпу. В образе гнев – вилы.

Кидаем вилы в толпу. Кровища. Появляется удовлетворение.

Спрашиваю, как выглядит это удовольствие в виде предмета.

Как сундук денег!

(Вот и причина безденежья в этой жизни. Иметь деньги нельзя – их отнимут, и возвращать свои деньги нельзя —придётся вилами тыкать людей, говорит подсознание! И оберегает себя от получения денег болячками).

– Возьми этот сундук денег себе. "Я возвращаю себе то, что моё изначально". Какое ощущение в теле от этого?

Ощущения хорошие, уверенность и расслабленность во всех конечностях. (Толпу уже потыкала, терять нечего, страх преодолён).

– "Я разрешаю себе иметь много денег". Какие ощущения?

Хочется улыбаться. Но заболел лоб и колено.

Смотрим, как выглядит боль в голове. Это красное желе за лобной костью. Говорит, что нуждается в защищенности, мужской любви и выходе гнева.

Спрашиваю, какого цвета любовь и защищённость нужна ему, чтобы выпустить гнев.

Бело-голубая, перламутровая. Наполняем голову такой энергией из огромного источника.

Наполняется. Тело расправляется. В виске обнаруживается вертящийся червяк.

Хочет кинуть червяка в обидчика. Вот он, выход гнева! Кидает. Чувство, что теперь обидчик получил всё сполна.

Из головы выходят потоки грязи, пустота заполняется радужной и белой энергией. Чувство приятного спокойствия. Челюсти разжались.

Состояние нравится, принимает.

Свобода полезная

Тема эта для меня болезненна, потому что в 5 лет меня мамка лупила ремнем за отказ собирать для нее противную кислую красную смородину, а я кричала "свободы хочу!"

Мамка при этом кричала "вот тебе свобода!", и потом все детство этот эпизод был предметом семейных насмешек: свобода – это когда ремнем.

То же самое было и в школе. Велели выучить бесящее определение "свобода – это осознанная необходимость", которое имеет тот же смысл, что и "свобода – это ремнем", и убирает из семантического поля понятие свободы вообще, оставляя только слово, как насмешку. Есть слово, и можно даже им пользоваться, но тихонько, чтобы никто не знал, потому что пытаясь осуществить его – попадаешь, как заколдованный, в самую противоположность. Попробую-ка вернуть ему смысл.

В этом пространственно-вещественном мире есть две идеи свободы. Свобода от и свобода для.

Свобода от – невозможна в принципе. Как только мы собираемся избежать чего-то, мозг создаёт в себе копию того, чего пытаемся избежать. "Не думай о белой обезьяне". Вторая причина, почему невозможна свобода от – мир сей забит под завязку, свято место пусто не бывает, куда ни глянь наткнешься на десятки и сотни рандомных элементов, которые нужно учитывать и с которыми нужно считаться, включая собственное тело. Идеальная свобода от выглядела бы как полное отсутствие Вселенной, и она является идеальной пустотой и противоположностью всякой свободы для.

А вот свобода для – эта у нас на самом деле имеется.

Свобода для – это отсутствие ограничений к определенному действию в определенном пространстве.

Например, свобода слова. Она есть у всех, у кого работают голосовые связки и кто умеет думать словами. Можешь говорить слова, можешь не говорить, в том и свобода. А посадят ли тебя в тюрьму за оскорбление власти, побьют ли на улице за оскорбление соседа, это совершенно не относится к твоей свободе. Свобода слова есть, безопасности нет, это вопрос безопасности.

Так же, теоретически я могу пойти спрыгнуть с крыши и переломать себе ноги, это моя свобода. Но если чердак всегда заперт, или путь на крышу прегражден колючей проволокой, тогда у меня нет свободы для прыганья. Некоторых очень бесит отсутствие такой теоретической свободы, которой они никогда не воспользовались бы, будь она в наличии, и некоторые целенаправленно добиваются именно ее, чтобы наносить себе вред, и таких людей много (просто у них нет в жизни дел поинтереснее).

Я по-прежнему сильно люблю свободу; на моих сеансах одно из самых употребляемых слов – "разрешаю". Оказывается, человеческое тело внутри – аналог Вселенной, и оно портится и неправильно работает, если чего-то не разрешать.

Например, поставил ты забор из колючки на собственном нежелании жить. И тут же оно (нежелание) выросло и ломанулось бомбить забор, словно дел интереснее у него нету.

Не разрешил себе какое-то свое желание, поставил табличку "нельзя, накажут", пережал тем самым пару артерий главных и периферических, отсохли руки и ноги. Ну нет, я утрирую, не отсохли, а что-нибудь другое случилось, более тонкое, с которым не госпитализируют даже. На первых порах это ощущается незаметно – ком в горле, камень на сердце.

Получается, каждая клетка нашего организма хочет и должна делать то, чего хочет?

Да.

А как же раковые, которые хотят больше других?

И тут вступает в действие модель макро-мира. На хищную раковую клетку должны найтись в теле ещё большие хищники – клетки иммунитета.

Проблемы возникают не там, где кто-то себе позволил много, а там, где кто-то позволил себе мало. Мало имеешь желания жить, мало видишь возможностей делать что хочется, мало даёшь себе воли, и тогда иммунитет перестает защищать тебя (а зачем, для чего, ведь жизнь стала неинтересна). Или уверен заранее, что не справишься, что бессилен, и тоже не включается иммунитет – зачем тратить силы на бесполезные дерганья, когда можно сложить лапки.

Клеточный разум

Поскользнулась на снежной дорожке, и в который раз чуть не вывернула колено. И ощутила, где находятся страхи. В теле.

Не в душе, не в разуме. Ум спокоен: что я предполагала, то и произошло. Нужно найти правильную точку опоры, установиться на ней и осторожно двигаться к дому. А тело трясётся. Тело сразу становится отдельным от меня, маленьким, нога плачет, мышцы выпадают в саботаж «мы боимся ходить», «только не надо больше больно», «сил нет», «попу ударили», и так далее, и это всё не я. Чёткий момент разделения, что это для меня оно – тело – плачет. Что у этого «телесного я» есть свой ум, отдельный.

Оно может мне помогать, оно может меня бояться, оно может просить у меня помощи, оно может быть мудрее меня или, наоборот, ничего не понимать, оно может заставлять меня делать то, что ему нужно, может меня обманывать, может не доверять мне, может рассказывать мне свои тайны и показывать то, чего я не вижу. Оно может понимать чужие тела и разговаривать с ними на их языке, и ему это проще, чем мне. Оно сразу знает, кто свой, кто чужой, на уровне телесных реакций.