Афина Актипис – Клетка-предатель. Откуда взялся рак и почему его так трудно вылечить (страница 38)
Исключением стало одно исследование, проведенное Полом Мишелем и его коллегами из Калифорнийского университета в Сан-Диего. Мишель – доброжелательный и прогрессивный врач и исследователь в области медицины, который не боится применять свой развитый интеллект, чтобы ставить под сомнение общепринятые научные взгляды. Вместе с коллегами он занимался изучением роли внехромосомной ДНК в развитии глиобластомы – разновидности раковой опухоли головного мозга. Мне посчастливилось присутствовать, когда Мишель рассказывал о полученных результатах на одном семинаре по эволюции рака. Он сообщил, что удалось обнаружить в исследованных образцах крошечные частички внехромосомной ДНК. Она была найдена примерно в половине всех образцов опухоли мозга, в то время как почти не встречалась в нормальных клетках. Причем эта внехромосомная ДНК содержала дополнительные копии онкогенов (генов, связанных с развитием рака) – это говорит о том, что такая ДНК может быть не просто связана с болезнью, а являться причиной развития рака.
После выступления Мишеля мы с ним обсудили вероятность того, что эти фрагменты внехромосомной ДНК представляют собой эгоистичные генетические элементы, а также поговорили о том, какие последствия это может нести для общей картины эволюции рака. Как по мне, это один из самых захватывающих открытых вопросов об эволюции рака. Если рак действительно может становиться следствием естественного отбора на уровне генов в пользу эгоистичных генетических элементов, способных к самостоятельному размножению, то придется пересмотреть большую часть теории, лежащей в основе науки об эволюции рака. Если эгоистичные генетические элементы действительно играют свою роль в развитии рака, то мы вынуждены будем также разработать более совершенные инструменты и методы их обнаружения и измерения. На данный момент принято считать, что рак является результатом эволюционных преимуществ, которые получают клетки, освободившиеся от власти системы – многоклеточного организма – и научившиеся бесконтрольно размножаться и расходовать ресурсы. Работа же Мишеля указывает на то, что рак может развиваться из-за генов, которым удается вырваться на свободу из хромосом и начать свое бесконтрольное размножение за их пределами.
Таким образом, недобросовестное поведение может быть свойственно не только самим раковым клеткам, но и генам внутри их. Аналогично, как мы уже видели в этой главе, сотрудничество возможно не только среди нормальных клеток, но и среди раковых, которые прибегают к нему для более эффективной эксплуатации организма-носителя.
Если рассматривать рак в контексте экологии организма, то не остается никаких сомнений, что сотрудничество между раковыми клетками может способствовать развитию рака. Это иронично, если учесть, что изначально рак появляется как результат нарушения честного поведения в многоклеточном сообществе. Судя по всему, на нем одном раковым клеткам просто далеко не уехать: вполне вероятно, что именно сотрудничество позволяет им добиваться большего – покидать первичную опухоль, проникать в новые ткани и образовывать метастазы. Кроме того, контакт может позволить раковым клеткам делать то, чего поодиночке им было бы просто невозможно добиться: например, разделять труд, прорываться через оболочки и ткани организма, а также выживать в суровых условиях. Кооперирующие раковые клетки могут представлять для нас еще большую опасность, чем просто недобросовестные раковые. Нарушение сотрудничества между раковыми клетками может стать важнейший инструментом в лечении рака, особенно на поздних стадиях его развития, когда сотрудничество между раковыми клетками наиболее вероятно.
Различные эволюционные подходы – в том числе нарушение сотрудничества между раковыми клетками – могут помочь нам более эффективно сдерживать рак в клинических условиях. В следующей главе мы поговорим о том, как эволюционный и экологический подходы могут помочь нам взять рак под контроль.
7
Как взять рак под контроль
На протяжении всей своей истории человечество расширяло контроль над окружающим миром. Мы научились строить укрытия для защиты от непогоды, создавать инфраструктуру доставки энергии и воды, выращивать растения и животных, чтобы иметь стабильный запас пищи. Большая же часть нашего внутреннего мира до сих пор остается вне контроля.
По мере того как развивается рак, наш организм словно восстает сам против себя. Все методы проверки, появившиеся у организма в ходе эволюции для регулирования клеточных циклов, клеточного метаболизма, клеточного движения – все они могут выйти из строя или дать сбой. При лечении рака мы пытаемся вернуть контроль над внутренним миром пациента, однако сделать это гораздо сложнее, чем кажется. Внутренний мир представляет собой сложную экологическую среду, в которой обитают эволюционирующие популяции клеток, и сам рак тоже постоянно эволюционирует, даже в ответ на применяемые методы лечения. Тем не менее размышления об эволюционной и экологической природе рака могут помочь нам лучше понять его природу и, возможно, даже разработать новые, более эффективные методы его лечения и сдерживания.
В 1972 году, всего через год после подписания Национального закона о борьбе с раком, Ричард Никсон подписал указ о новой национальной политике в сельском хозяйстве под названием «комплексная борьба с вредителями». В предыдущие десятилетия фермеры опрыскивали посевы различными химическими веществами, такими как дихлордифенилтрихлорэтан (ДДТ), чтобы контролировать популяции насекомых и защищать поля от вредителей. Активное распыление ДДТ, однако, имело непредвиденные последствия для экосистем и человеческого здоровья, включая сокращение популяций птиц и рост заболеваемости раком у людей.
Эта новая национальная политика была принята вслед за выходом книги Рэйчел Карсон «Тихая весна», оказавшей огромное влияние на общественное сознание, а также благодаря общей растущей осведомленности об опасности пестицидов. Такие химические вещества, как ДДТ, не только наносят ущерб окружающей среде и здоровью человека: как оказалось, их эффективность носит краткосрочный характер. Со временем у насекомых выработалась устойчивость, в результате чего химикаты стали бесполезны. В случае с ДДТ естественный отбор шел в пользу вредителей с мутациями, меняющими регуляцию своих натриевых каналов, что делало их устойчивыми к ДДТ. Вредителям, которые приспособились выводить из организма ДДТ за счет стимуляции путей детоксикации, удавалось избежать вредного воздействия яда.
Комплексная борьба с вредителями подразумевала долгосрочный подход к контролю сельскохозяйственных вредителей, главной целью которого было не допустить у них формирования устойчивости к пестицидам. Одна из главных идей состояла в том, что устойчивость была связана с определенными издержками для их организма. Так, в отсутствие пестицидов особи, у которых сформировалась устойчивость, оказываются в невыгодном положении. Таким образом, первой стратегией комплексной борьбы с насекомыми было попросту ничего не делать, а действовать только когда ущерб, полученный от вредителей, достигает критического значения. Вторая стратегия – это сокращение количества вредителей за счет химической обработки, которая снизит их численность до порогового значения, когда они не способны нанести большого вреда. Комплексная борьба с вредителями предполагает, что в популяции уже присутствует определенный процент устойчивых к химикатам особей. Считается, что, если применить слишком большие дозы или слишком часто опрыскивать поля, все восприимчивые к пестицидам вредители вымрут и останутся лишь устойчивые к ним насекомые, в результате чего долгосрочный контроль вредителей окажется невозможным. При комплексной борьбе с вредителями такая вероятность учитывается: используются низкие дозировки пестицидов, не способные уничтожить всех восприимчивым к ним насекомых, однако позволяющие осуществлять долгосрочный контроль над популяцией.
Концепция комплексной борьбы с вредителями вдохновила Боба Гатенби, радиационного онколога и специалиста по биологии рака из онкологического центра Моффита в Тампе, штат Флорида, на разработку нового подхода к лечению рака. Когда Гатенби узнал, что для предотвращения развития у насекомых-вредителей устойчивости к пестицидам, их попросту оставляют в покое, он решил попробовать данный подход и в противораковой терапии. Гатенби начал разрабатывать эту идею в 2008 году, на собственные средства организовав доклиническое исследование в университете Аризоны (где на тот момент был заведующим кафедрой радиологии), и с тех пор работал над применением этих почерпнутых из комплексной борьбы с вредителями идей в лечении рака (теперь с финансовой поддержкой в виде грантов, получаемых от Национального института рака и других организаций).
Как и в случае с пестицидами, самой большой проблемой в лечении рака является развитие резистентности. В процессе лечения раковые клетки эволюционируют и перестают реагировать на применяемые методы, которые в итоге попросту теряют эффективность. Развитие устойчивости к химиотерапии становилось проблемой при использовании вообще всех опробованных для этого препаратов, а также различных видов таргетной терапии, такой как блокада рецептора эпидермального фактора роста (EGFR) и рецептора эпидермального фактора роста человека 2 (HER2). Совместно с коллегами Гатенби разработал революционный подход к лечению рака, целью которого является не ликвидация опухоли, а долгосрочный контроль ее роста. Как и в случае с комплексной борьбой с вредителями, данный подход направлен на снижение приносимого опухолью вреда с сохранением у раковых клеток восприимчивости к лечению, чтобы один и тот же препарат можно было использовать неограниченно долго, обеспечив при этом защиту окружающей среде (в данном случае организму пациента).