Афанасий Салынский – Пьесы (страница 13)

Ш и ш л о в (огорчен). Нет! Я жизнь на это кладу, а ты — дутый… Нет, нет!.. Для всех жителей это — праздник!

А л я. Я обязана Можаренкову жизнью, и все-таки… Ты задумал что-то, прости меня, вздорное.

Ш и ш л о в. Энтузиазм можно и еще взбодрить! А потом скульптор подымется на леса… Вспомни, что говорил великий француз Роден? Отсечь все лишнее… Монумент будет величественный, грандиозный! Как бы вырастет из земли и подымется к небу своим гордым лицом… Возвысится среди деревьев нового парка. Вид!.. Тебе тоже думается, что он слишком велик — тридцать метров? Величие всегда кажется несколько уродливым, если скептически смотреть со стороны. Но если вникнуть?.. В будущем человечество ничем не сможет отплатить своим героям, кроме как славой.

А л я. Ты разговариваешь со мной, как с толпой. Вообще это смешно — митинговать перед одним человеком…

Ш и ш л о в. Да? Разогнался. Но послушай… Ты здесь готовишь землю — для будущего. А я? Для того же стараюсь! Общее дело.

А л я. Не перестарайся, Ванечка. Умен не тот, кто за всех думает, а тот, кто заставляет думать всех.

Ш и ш л о в. Как же мне силы размерить?! Пойми… Случилось самое великое для человечества событие… Прошло всего лишь пять лет, можно сказать, молодость революции, а что мы видим? Те же торгаши — явные и тайные. Те же чиновники, только не господа, а товарищи. Люди сплошь да рядом обманывают друг друга, пьют, развратничают. Ловчат — подстраиваются к новым порядкам. А подстраиваются, так от этого — ложь.

А л я. В этом ты прав. Из всех щелей старье лезет! Не так-то просто «отряхнуть его прах с наших ног…» Да и как стряхивать?

Возле Шишлова и Али остановилась  С а д о ф ь е в а, слушает их спор.

Вот ты вывесил кумачовый лозунг: «Даешь рай на земле немедленно!» Рай — это что, по-твоему? Счастье?

С а д о ф ь е в а. Знаете, как это называется? Левацкие загибы. (Проходит.)

Ш и ш л о в. Для меня счастье — дело! Тем более что ты пересекла мне все пути к другим сторонам счастья.

А л я. Я не могу себе приказать…

Ш и ш л о в. Запомни: никто тебя не будет так любить, как люблю тебя я. И еще хочу тебе сказать: все, что я сейчас делаю, я делаю не только для всех, для будущего… Можаренков ведь погиб, чтобы ты жила. Этот памятник не только ему, но в честь тебя. В честь того, что ты живешь, — от меня этот монумент. Ты — все для меня…

А л я. Иван… Бедняга ты мой…

Ш и ш л о в. Я самый богатый! Иногда мечтаю… Если бы мне удалось создать мировую республику, я сделал бы такой герб: мужчина на поднятых высоко руках несет женщину… (Увидел Сергея Варфоломеевича.) Вот кто мне нужен… Сергей Варфоломеевич! Вы замечали, сколько солнца вокруг, но как мало его в людях? Солнце светит будто бы зря. А нельзя ли сконструировать такой прибор — преобразователь солнечного света в радостную энергию души?

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч (раздумчиво). Может быть, это от близорукости, но мне очень часто кажется, что вокруг не хватает света.

Ш и ш л о в. Вы все время возитесь со всякими светильниками… Но дело не в близорукости… Уж поверьте, я знаю вашу жизнь.

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч. Откуда вы ее знаете?

Ш и ш л о в (перехватил тревожный взгляд подошедшей Садофьевой). Живем в одном поселке…

Вокруг Шишлова и Сергея Варфоломеевича собираются люди.

Представляете, как это помогло бы человеку, если б свет солнца — да прямо в душу?

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч. Каким образом?

Ш и ш л о в. Ну… тут можно по-всякому… Через какие-нибудь световоды, что ли… А?

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч. Любопытно… Идея, прямо скажем, совершенно бредовая! Но если учесть, что вы и людей, как говорят про вас, собираетесь сделать прозрачными… А почему бы и нет? Ха-ха! Возможно, в этом есть смысл. А может, и великий смысл! Именно безумные идеи и оказываются в конце концов истинными. Солнце — в душу каждому… Да за одну мечту я — ваш вечный союзник!

Ш и ш л о в (окрылен поддержкой Сергея Варфоломеевича). Человек всегда будет чувствовать себя весело, приподнято! А не только тогда, когда светит солнце. Аккумуляторы радости обеспечат его и в ночное время.

А л я. А если мне иногда хочется погрустить?

Ш и ш л о в. Грусти испокон веков хватало, а вот радости…

В е р х о р у б. Мне радости хватает и без всяких твоих световодов! Если ж чего такого… тоска, иль беда — чекулдыкну стаканчик самогонки… Это, брат, лучшее средство!

П е р в ы й  м у ж и к. Если уж выдавать радость, так всем — поровну!

Ш и ш л о в. Не бойся, я тебя не обнесу!

Н а с т я. Все-таки удобство, если радость — прямо с неба и сколько захочешь!

А л я. Зачем же оно дареное? Тайна жизни — в счастье… И каждый сам эту тайну разгадать должен.

Появляется  М ч и с л а в с к и й. Он пьян.

М ч и с л а в с к и й. Вы о к-каком таком счастье дискут-ти-ируете?! Вокруг кого собрались!..

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч. Виталий Никитович?..

М ч и с л а в с к и й (хватает за руку Шишлова). Подите-ка сюда, негодяй вы р-распоследний…

Ш и ш л о в. Что вам надо?!

М ч и с л а в с к и й. Верните мое счастье! Это вы — можете? Разрушить су-ме-ли… Вторглись в мою жизнь, беспощадно. Кто вас просил?! Я не желаю ничего дур-но-го слушать о мо-ей жене!..

Н а д е ж д а  К л е м е н т ь е в н а. Виталик… умоляю тебя!.. Нельзя же на людях…

М ч и с л а в с к и й. И так все знают! Даже то, что еще не произошло! — все равно знают… Телефонные звонки ваших комитетчиков — это подлость. Так получайте!.. (Бьет Шишлова по щеке.)

Ш и ш л о в. Я, знаете, тоже могу…

М ч и с л а в с к и й. Я — к вашим услугам. Я взял из театрального реквизита и привез две шпаги… И два отличных пистолета, в полной исправности. Оба заряжены.

Н а д е ж д а  К л е м е н т ь е в н а. Виталик!..

М ч и с л а в с к и й. Когда будем драться и на чем? Я готов к дуэли хоть сию минуту.

Ш и ш л о в (ошарашен). Меня — на дуэль?.. Да что вы… Я вам — Пушкин, что ли? Дуэль…

С е р г е й  В а р ф о л о м е е в и ч. Виталий Никитович… пойдемте, дорогой… пойдемте… Вам проспаться не вредно, уверяю вас…

М ч и с л а в с к и й. Отпустите меня! Я должен его проткнуть… или… прострелить его медный лоб!

Н а д е ж д а  К л е м е н т ь е в н а. Боже, где он напился… Держите его, Сергей Варфоломеевич! (Младенцеву.) Да помогите же!

М ч и с л а в с к о г о   уводят.

Ш и ш л о в. Дуэль… Это мне и присниться не могло! (Обращаясь ко всем.) Извините, товарищи. Если отдохнули, то пора и опять за дело. (Буль-Булю.) Буль-Буль, руководи народом.

Б у л ь-Б у л ь. Веселей! (Выходит из зала и решительно увлекает за собой мужиков и баб.)

Н а с т я. Иван, ты, поди, и не завтракал? Да, я заметила, и не обедал… Хочешь есть-то?

Шишлов молчит.

Ты на них не злись и на меня — за мой длинный язык. И не стесняйся. Вроде бы у меня каша осталась, наскребу. (Уходит.)

А л я. Ты хоть какие-нибудь гроши на хлеб зарабатываешь?

Ш и ш л о в (еще переживает обиду). На железнодорожной станции немножко прирабатываю, гружу, когда есть чего грузить.

Появляется  В и к т ю х а, девочка лет двенадцати, одетая в рванье, в потрепанных старых брюках, подвернутых почти до колен, в каком-то мальчишеском пиджаке, лохматая.

В и к т ю х а (остановившись посреди комнаты, поет).

Теперь мой паек не гурманский… И весь мой безрадостный вид. Мой папа погиб на германской, Отец на гражданской убит… Мой папа погиб на германской, Отец на гражданской убит…