Afael – Росток (страница 7)

Бандиты пробовали их преследовать в ходах, но после очередного раненого, бросили это дело.

Миша слабел, Жак был и вовсе плох. Путь до деревни превратился в настоящий кошмар. Они кое-как тащились, сменяя друг друга. Начала кончаться вода. Тяжелее всего было в местах, где было мало воздуха. Тому там, фактически, приходилось тащить двоих, возвращаясь то за одним, то за вторым. Миша в таких местах тоже нормально идти не мог.

Глава 4

Том уже даже не соображал сколько они так идут. Казалось, что тоннелю этому нет конца. У Миши начался жар. Пришлось останавливаться на отдых и есть, пить, менять повязки. Жак не приходил в себя и только хрипло постанывал, прося воды.

Когда силы Тома уже были на исходе их нашла поисковая команда.

Все это вызвало большой переполох в деревне. Мужчины тут же выставили охрану в туннелях. Жака и Михаила отправили в лазарет.

На следующее утро умер Жак, так и не придя в сознание. Собрали срочный совет, на котором было принято решение уходить, а на место старосты единогласно выбрали Тома.

После работы я, как всегда, отправился к своей учительнице. Анастасия была строга и собрана. Она только кивнула на мое приветствие, замялась из-за чего — то, а потом просто сказала: — Птич, Жак умер.

С катящимися по щекам слезами я слушал о последней вылазке за припасами и чем все это обернулось. Где — то внутри все сжимало от горя и бессильной злобы. На них охотились, а у них нечем даже было ответить. Нечем. Старое ружье и четыре патрона. Вот и все.

— Если бы не Том, погибли бы все, а потом бандиты пришли бы сюда. — закончила женщина, сочувствующе глядя на меня. — Да, ты теперь будешь жить с бессемейными ребятами в бараке. Дом Жака отдадут другой семье, — она тяжело вздохнула, — прости, что приходится тебе это говорить, но лучше я, чем кто — то ещё.

— Могу я жить в библиотеке? — хлюпнув носом, спросил на всякий случай.

Лучше уж здесь, чем в бараке, где иногда нет возможности даже поспать нормально, учитывая мои проблемы со сном. Родители продолжали снится, хотя прошло уже много времени, но тоска не отпускала, а еще я очень устал жить тут в деревне. Устал от этих лишений.

— Можно, — кивнула она. — Но это уже будет после переезда, хотя, — она задумалась, — ночуй тут, а потом разберемся.

В общем, путь с учебы домой у меня существенно сократился. Шутка дурацкая, но в таком состоянии это лучшее, что я мог придумать.

Все последующие дни прошли в сборах. Нужно было переходить на новое место. Тут оставаться стало небезопасно.

Мне приходилось помогать собирать и мастерские, и школу, потому вечером я просто валился с ног, и засыпал.

Вскоре все было готово и большущий караван тронулся в путь. По малым ходам нужно было дойти до большого старого тоннеля, где уже можно было собрать телеги и сгрузить вещи в них, а пока все перли скарб на своих горбах. Мужчинам пришлось делать несколько рейсов, прежде чем удалось стаскать львиную долю вещей туда. Оно же ведь как? Всегда кажется, что вещей не так уж много, пока ты не начал собираться, а вот потом…

Очень не хватало Жака, но за всей суетой и усталостью чувство потери как — то притупилось.

Наконец, все подтащили к тоннелям. Я оглянулся напоследок, окидывая взглядом пустую пещеру, ставшую на долгое время моим домом, и нырнул в темноту.

Петляли мы долго, пока впереди не показался тусклый свет фонарей. Там мужчины уже грузили скарб на собранные телеги. Дядя Том отдавал им команды, успевая быть везде. Он не расставался теперь с трофейным ружьём.

— А, Птич, привет, — устало улыбнулся он и махнул мне рукой. — Знаешь как говорят? Все старое нужно оставлять на старом месте и идти на новое место только с положительным настроем. Так что постарайся и себя настроить на хорошее. Жака, к сожалению, не вернуть, но жить надо дальше, особенно тебе. Стисни зубы, малыш, — он сжал мои плечи и вернулся к работе.

Я так и не понял почему именно мне, но спрашивать не стал, а только кивнул ему в ответ, давая понять, что все со мной нормально.

Тоннель оказался большим и удивительно ровным. На одном из привалов я спросил Анастасию, почему этот тоннель не похож на другие. Я больше привык к узким норам, пробитым людьми.

— Говорят, тут ходил какой — то транспорт раньше. Очень давно, когда люди ещё жили на поверхности, — пожала плечами женщина, жуя лепешку, которую делали из бобов. — Я читала на инфо — капсуле.

— А зачем они делали транспорт под землёй, если жили на поверхности? — я округлил глаза от удивления. — Это же какие большие сложности все это прорыть!

— Не знаю, — тетя Настя отпила воды и продолжила, — может, потому, что прорыть это все им труда не составляло, может, на поверхности места для них не было, а, возможно, и все вместе. Тут ведь часто встречаются разные опоры и конструкции из странных материалов. Говорят о них нет данных в системе. Ты, возможно, их ещё увидишь в этом тоннеле.

Этот рассказ меня очень заинтересовал. Что за транспорт такой тут ходил? Зачем он был нужен? Как они рыли такие ходы? Куча вопросов.

— Вот бы посмотреть на этот транспорт! — протянул я вслух.

— Боюсь, что это невозможно, — мягко улыбнулась учительница. — Слишком много лет прошло. Вряд ли что — то могло уцелеть.

Переход выдался длинным. Мы останавливались на короткий отдых со сном, а потом шли опять. Дядя Том постоянно рассылал группы людей перед караваном и оставлял позади, слушал доклады и снова отправлял их наблюдать.

Я как раз крутился рядом, когда один такой гонец докладывал об обстановке.

— Нашли замаскированный лаз, как раз под старинной балкой, — рассказывал молодой черноволосый парень. — Рукотворный сомнений быть не может. Внутрь не лезли во избежание.

— Это вы молодцы, — удовлетворенно покивал дядя Том. — Мало ли что там может быть. Сейчас я к вам подойду и посмотрим. Как бы на крыс не нарваться.

— А что будет, если нарвемся? — спросил я его и тот аж подпрыгнул от неожиданности.

— Птич! Сколько раз тебе говорил не подкрадывайся так! Не бандиты так ты меня в могилу сведешь! — Том перевел дыхание и уже нормальным тоном продолжил. — Крысы это одна из главных наших опасностей. Эти твари сбиваются в огромные голодные стаи, рыщущие в поисках корма. Если мы на них нарвемся пиши пропало. Пол каравана сожрут точно. Мерзкие твари и очень умные.

Он увлекся рассказом, торопясь к лазу и даже не замечал, что я топаю рядом, внимательно слушая, а когда заметил, было уже поздно. Мы дошли.

— Етить — колотить! — выругался Том, видя выражения лиц мужиков, на которых можно было прочитать «ты нахрена пацана с собой притащил?». — Раз уж увязался, то тут будешь сидеть. — тяжело вздохнул он.

— Я маленький, в любую дырку пролезу, — резонно заметил я, чтобы не оставаться тут. Очень уж было интересно, что там за лаз такой.

— Ты уверен, что хочешь пойти, парень? — вмешался мужчина с большими усищами, тронутыми сединой. — Если уверен, то ты больше не можешь считаться ребенком, понимаешь? Ты готов к этому?

Вопрос был очень странный и даже напугал меня, если честно. Внутри аж все замерло. На меня смотрели как никогда раньше. Серьезно, испытующе. Они ждали мой ответ и увиливать было нельзя. Я вдохнул, как будто, собираясь окунуть голову в ледяной подземный ручей и ответил: — Я готов.

Мой ответ потряс меня самого, но вселил уверенность. Мне показалось, что я на верном пути.

— Значит, ты с нами. Идёшь в середине группы. Слушаешь внимательно указания. Понял? — строго спросил усатый. — Спрос с тебя как со взрослого. Не ныть, слушаться и слышать.

— Понял, — ответил я, внутренне собравшись.

Мужчины зажгли сразу несколько светильников и принялись осматривать лаз. Размером он был таким, что взрослый мог пройти только низко пригнувшись, но точно был рукотворный. Это было видно даже мне.

Сначала они бросали вперед металлический трехзубый крюк на веревке, а потом подтягивали к себе. Как пояснил усатый, которого звали Борис, это делалось для того, чтобы обнаружить ловушки.

— Мы не знаем уходил кто — то оттуда или нет, поэтому осторожность не повредит. — пояснил он.

Ловушки не обнаружилось и все полезли внутрь. Я, как мне и сказали, шел в середине группы, слушая как звякает о камни кошка впереди, но ловушек, видимо, не было и дальше. Лаз изгибался, пока медленно лезли, я насчитал пять поворотов.

— Спереди присвистнули.

— Что там? — спросил Борис, шедший за мной следом.

— Лучше один раз увидеть…, — прохрипел молодой парняга откуда — то спереди.

Мы выбрались из лаза в пещеру и зажгли ещё несколько светильников.

— Да это же склеп, — безэмоционально проговорил Борис с каменным лицом.

Стоящего рядом со мной молодого парня вывернуло прямо на его же ботинки. Он упал на колени, судорожно дыша. Что за реакция странная?

Это была деревня. Поменьше нашей домов эдак на пять, но дома эти были не в пример лучше наших. Про размер я молчу, здесь совсем другое. Наши дома сделаны из хлама, а здесь они выглядели так, будто создавались такими. Сразу готовыми по типовому шаблону. Даже дух захватило у меня от вида настолько идеальных конструкций. Швы один к одному, окошечки ровненькие. Красота.

Разглядывая ближайший домик, я заметил кучу тряпья, лежащую у порога и поднял взгляд на Тома, чтобы спросить его об этом, но удивился его странному, потерянному виду и все же не утерпел: — Дядя Том, что там за тряпки лежат?