Aelah – ДИКАЯ ОХОТА. ПОЛОТНО ДОРОГ (страница 79)

Она, не сводя взгляда с Шеды, дотянулась до невысокого столика, на котором лежал скрученный свиток пергамента. Даэн, до того времени молчавшая, задумчиво протянула:

— Не думаю, что получится, — она подняла глаза на Шедавар, — Не думаю.

— Почему? — почти по слогам поинтересовалась эльфийка, усаживаясь на кушетку напротив женщины. Та покачала головой.

— Все очевидно. Нас считают юродивыми от Креасса и до Тиннереда. Едва ли кто-то пойдет нам навстречу — ты ведь сама говорила, что миру за Железным Трактом неведом ужас Дикой Охоты. Согласятся лишь в том случае, если произойдет чудо, какого свет еще не видел.

— Даэн, — королева поморщилась, словно от зубной боли, — Не разочаровывай меня… Неужто тебе — и не верить в чудеса? Неужто тебе — и идти на попятную, даже не попытавшись побороться?

Шедавар бросила быстрый взгляд на ведьму, сидящую рядом с Даэн, и Птица это заметила. Что-то промелькнуло на ее лице, тень понимания, и Птица, чуть нахмурив черные брови, потерла висок. Королева удовлетворенно кивнула самой себе — ныне она не сомневалась, что Коршун приложит все возможные усилия, чтоб исполнить приказ Лорелей. Ее Знающая сама была чудом, а посему она точно сумеет совершить то, чего до нее никто не делал. Меред, тихая и собранная, наконец подала голос:

— С твоего позволения, королева…

— Отбросим всю эту шелуху, девочка, — Шедавар с трудом подавила раздражение, поднимающееся в груди, — Я не твоя королева. Так что давай, излагай быстро и по делу. И я уже говорила вам четверым: меня зовут Шедавар. Шеда. «Королеву» я могу принять от своего народа, но для вас я никто. Это если по сути, не в обиду вам. Я вас в битву не вела.

— Как скажешь, кор… Шедавар, — поправилась Меред, опуская голову. Эльфийка успела заметить румянец на ее щеках и едва сумела сдержать вздох: стриженная напоминала ей Ищущую, что только предстала пред очи важных особ и теперь мнется, смущаясь и нервничая. Впрочем, она понимала: торопить девчонку не стоит, а то она еще больше испугается, и потом слова из нее не вытянешь, — Прошу прощения — но я хочу еще раз уточнить нашу задачу. Это несколько… неожиданное решение, и мне бы не хотелось подвести Даэн, — стриженная склонила голову в сторону Коршуна. Вид у Меред был такой, словно она собралась взваливать на свои плечи Караласскую гряду. Шедавар фыркнула:

— Ох, боги мои. Поглядите на нее, маленькая героиня. Ты ведь действительно можешь подвести Даэн — задача и впрямь крайне сложна…

Щеки Меред расцвели, словно маковые цветы на склонах в июне, и вся она заметно напряглась. Посмеиваясь, Шедавар подняла ладони вверх:

— Ладно, пташка, не серчай. Еще раз: твоя задача — забрать вот это стихийное бедствие из Лореотта, — она указала на Атеа, и девушка чуть было не зашипела в ответ, — И вместе с ней прибыть в Гильдию с докладом, который с вас и спрашивали. Разница лишь в том, что к Лорелей теперь пойдет не Даэн, а вы сами. Расскажете все, что знаете о Мертволесье, о диких… А там уж госпожа Старшая Птица решит, что с вами делать. Конечно, может без Даэн вам теперь будет тоскливей — но не маленькие уже, сами развлечетесь. Уяснила?

Меред неохотно кивнула, все так же хмурясь. Точно медведь. За всю жизнь Шедавар лишь однажды видела медвежонка — на севере отсюда, в Живом Лесу: тот неспешно ковылял вдоль берега ручья, смешно вытягиваясь вверх и нюхая влажным носом воздух. Юная Шеда замерла в кустах, наблюдая за зверьком, а потом откуда-то из чащи послышался громогласный рев. Эльфийка бежала так быстро, как никогда в жизни, и с тех пор зареклась бродить в Живом Лесу одна. А сейчас, глядя на Меред, она почему-то вспоминала того медвежонка, пушистого и тяжелого даже на вид, коренастого, крепкого — и неуверенного в собственных шагах. Давай, девочка. Ты уже достаточно выросла для того, чтоб отойти от своей защитницы и взять на себя ту же ношу. Все дороги рано или поздно расходятся, чтоб потом снова переплестись. Пора. Из раздумий ее бесцеремонно выдернула Атеа:

— Так, — Лебедь бросила свиток на стол и устроилась на кушетке так, словно сама была здесь хозяйкой. Закинув ногу на ногу и скрестив руки на пышной груди, Атеа изогнула бровь, глядя на Шеду, — Допустим, это все не фикция, признаю. И приказ Лорелей относительно нас мне ясен и понятен. Вернуться в Гильдию, донести весть, все дела… А дальше-то что? Я не верю, что ты, королева, не обсудила с Лорелей дальнейшую нашу судьбу.

Шедавар отметила, как девчонка выделила слово королева. С ее языка оно сорвалось капелькой яда, что мог бы прожечь и толщи камня, но эльфийка знала: она прочнее скалы. Действительно прочнее. А потому, подавшись вперед, она лишь осклабилась в ответ:

— Я не господь-Бог, девица, чтоб еще судьбу твою обсуждать с Лорелей. Она-то тоже не Небесная Праматерь. Почем нам знать, доживешь ты до старости или до завтра? Не можем мы, златовласка, думать о том, как все в твоей жизни сложится.

Атеа хохотнула, поднимая подбородок и глядя на Шеду из-под полуприкрытых ресниц — да так надменно, что эльфийка вновь чуть было не заурчала. Вот же строптивая девка!

— О, почему же? Вы ведь решили отправить меня и Меред обратно в Гильдию, а нашего Коршуна вместе с госпожой ведьмой отсылаете бес знает куда. Значит, на нас у вас, вероятно, тоже имеются какие-то планы. Почему бы их не озвучить нам?

— Ну, на тебя у меня никаких планов нет, как и на твою подругу, — обворожительно улыбнулась ей Шедавар, — В моих планах — свой народ спасти, а вот что там в планах Лорелей — я уж не знаю. Поди спроси, да только сама. У тебя вон как раз возможность и повод есть — это ее приказ. Так что лети, лебедушка, и вот ее с собой прихвати, там для вас уже снежок у ворот расчитили, тропинку к обители Лорелей вытоптали…

— Хорошо, — спокойно ответила та, только в глазах ее бесы плясали. Она нагнулась еще сильнее, буравя Шеду взглядом, и тихо-тихо, безо всяких эмоций, выдохнула, — Как пожелаешь, моя королева. Я сделаю как ты хочешь. А потом вернусь да спрошу тебя еще раз.

— О, ну тебя всегда рады видеть в моем королевстве, — эльфийка прижала руку к груди, широко раскрыв глаза и предельно честно глядя на девушку, — Особенно в Доме Знающих.

Атеа лишь дернула уголком рта, и губы ее растянулись в кривой усмешке. Она хороша. И впрямь хороша. Шедавар отогнала от себя мысль, так невовремя закравшуюся в голову, а затем повернулась к Даэн и Маре.

Коршун все так же сидела, опираясь на колено, и о чем-то размышляла. Меж ее бровей залегла задумчивая складка, и Шедавар отметила, что женщина эта могла бы стать королевой — или главой своей Гильдии. За ней люди пошли бы хоть на край света, хоть по Звездной Тропе, что летними ночами мерцала в ночном небе над горными хребтами, хоть к самому сердцу земли. Даэн казалась ей надежной, непреклонной, твердой, и только она могла сделать то, что задумала Лорелей. Она и ее ведьма.

Колдунья Гарварнского леса впечатлила ее еще в первый раз, когда только появилась в Лореотте. Что-то в ней было такое, что заставило Шеду всматриваться гораздо внимательнее, чем обычно. Чужеземная Знающая вела за собой жизнь и смерть, что так причудливо сплелись в одну нить — однако сама пыталась разделить их надвое и оставить лишь жизнь для всего мира. Она казалась королеве сияющим кристаллом — оболочкой, проводящей магический свет. Земная женщина, которая несла божественную волю, в одной руке держала знамя войны, а в другой — знамя мира, и Шеда видела это так ясно, словно прямо перед ней на ветру развевались полотна: черное и белое. Эльфийка почему-то верила: Мара сумеет справиться. Даже если останется совсем одна. Впрочем, ее рука почти касалась руки Даэн, и даже в этом Шедавар видела невероятную силу и нежность — пусть и нежность неприкосновения. И если Мара была мечом, то Коршун стала ее щитом, и разрушить его не сможет ни время, ни самые страшные битвы.

Даэн, потирая подбородок, выпрямилась. Полуобернувшись к Шеде, она склонила голову набок, внимательно разглядывая королеву:

— Ты считаешь, что это имеет смысл?

— Да, — не отводя взгляда, кивнула эльфийка, — Нас слишком мало. Действительно мало, и сами мы не справимся. Езжайте с миром — и уж попытайтесь договориться.

Коршун поднялась с места. Заложив руки за спину, она принялась прохаживаться по залу, неспешно шагая. Голос ее отдавался эхом от каменных сводов.

— Хорошо. Предположим, в провинцию Эллоина мы с Марой прибудем недели через три — при условии передвижения на лошадях, подводах, да хоть на чем. Главное, что не пеше. Что дальше?

— Лорелей хочет, чтоб вы поговорили с правителем провинции. Рассказали ему обо всем, что происходит за Железным Трактом, рассказали о том, что творится в Мертволесье. О масштабах всего этого кошмара. Если человек не глуп, то он выслушает вас. Убеди его вывести войска к границам. Убеди его дать тебе людей, Птица Даэн.

— Такого никогда не было, — вклинилась Меред, и Шедавар усмехнулась про себя: они с таким упрямством вцепились в былое, эти молодые девочки… — Государства Бар-эс-Тиллада никогда не ввязывались в войны Изломов!

— Ага, — Шедавар кивнула, преувеличенно серьезно глядя в глаза девчонке. Даэн поддержала младшую Птицу:

— …И если даже король пойдет нам навстречу, его люди станут обычным мясом для бойни. Дикие их сметут.