Aelah – ДИКАЯ ОХОТА. ПОЛОТНО ДОРОГ (страница 6)

Меред всегда танцевала с закрытыми глазами.

Здешние горы не терпят страха, девочка…

Меред не боялась.

Никто не знал, как прозвали Меред после того, как ей дали Крылья. Никто не знал, какой Птицей нарекли ее.

Ее обществу Даэн даже радовалась — из всех молодых Птиц Меред была ей ближе всех, да и смекалки у нее имелось достаточно. Но всюду за тихой Меред по пятам ходила Атеа, и с этим приходилось мириться как с неизбежным. Именно поэтому весть о том, что им придется идти в Лореотт вместе, не слишком обрадовала Даэн. Впрочем, неважно. Гильдия приказала.

— Дамала что-нибудь говорила вам кроме того, что нам нужно искать темных в лесах близ пещер?

Меред неловко дернула плечом:

— Дамала нам вообще ничего не говорила. Нас встретила Илима, у Прибережка — сказала незамедлительно двигаться сюда и ждать тебя здесь. Мол, приказ Лорелей. И что у тебя будет больше информации, — она выжидающе взглянула на Даэн.

Плюсы возраста и рангов. Заправив за ухо выбившийся из косы локон, Даэн откинулась спиной на стену и понизила голос:

— В Гильдию пришло письмо от королевы горных эльфиек, Шедавар. Пропало несколько девочек в лесах близ Лореотта.

— И что? — фыркнула Атеа, скрещивая руки на пышной груди, — Знаем мы этих желтоглазых девок… и то, почему они убегают. Шеда небось не разрешает молодым ходить друг другу в пещеры, как думаешь, Даэн? — голос ее вновь стал бархатным, а глаза — охотничьими.

Меред вздернула бровь и покачала головой — словами Атеа играла искуснее певуний в столицах.

— Я думаю, — тихо-тихо молвила Даэн, — Что тебе стоит перестать похабничать. По крайней мере, в моем обществе. Меред верно сказала — не то время и не то место.

— А разве я похабничала, госпожа Коршун? — Атеа наклонилась вперед, протягивая изящную руку к языкам пламени и искоса глядя на Даэн. Сквозь золотые кудри, упавшие на лицо, мелькнула тонкая улыбка. Даэн ненавидела подобные улыбки.

Ненавижу женщин.

— Их ведающая, Мэгавар, чует темных. Совсем рядом от подземного города. Шедавар предполагает, что где-то есть логово. Мы должны проверить это — но только проверить, в бой не соваться. Неизвестно, сколько их там. Выяснить все, что можно.

— А если нет никаких темных, и остроухие действительно сбежали… просто так? — с сомнением в голосе поинтересовалась Атеа, — Мы потеряем много времени. Гильдия разослала около сотни Птиц на местность — и нас троих уже можно вычесть. Из оставшихся половина — несмышленый молодняк, только получивший Крылья. Мы должны быть в низинах на тот случай, если…

— Если Ярис взойдет? — резко перебила Даэн, — Вынуждена несколько опустить тебя на землю: она уже на небе. А если хочешь оспорить приказ Лорелей — пожалуйста, отправляйся в Гильдию. Мы с Меред управимся без тебя.

…С превеликим удовольствием.

Атеа решительно тряхнула копной золотистых кудрей.

— Ну уж нет. Спорить с Лорелей только дурак станет.

Странно, что ж ты тогда отмалчиваться собралась?

— Вот и славно. Выдвигаемся завтра на рассвете — до предгорий не больше двух-трех дней пути, а там уж придется карабкаться по склонам. Надеюсь, за неделю дойдем до пещер, — Даэн поднялась со скамьи и вопросительно взглянула на Меред, — Комнату на ночь вы взяли?

— Да, — Меред взъерошила спутанные прядки пятерней — так она всегда делала, когда начинала утомляться, — И я предлагаю спать. Завтра будет долгий переход — а мы устали.

Она первая поднялась со скамьи и направилась к полутемному проходу, занавешенному ветхим полотном. Даэн последовала за ней, оставив Атеа сидеть в одиночестве у огня. Загривок почти горел — тавранка ощущала взгляд Лебедя, и ничего хорошего от этого взгляда она не испытывала.

В комнате на грязном полу лежали набитые сеном тюфяки, а поверх них — походные одеяла Птиц. Единственная узкая кровать, стоящая у окошка, не внушала особого доверия — меньше всего Даэн хотелось кормить здешних клопов. В этой дыре они наверняка питаются редко, а потому должны быть жутко голодными. Меред, судя по всему, рассудила точно так же. Усмехнувшись, молодая Птица кивком головы указала на кровать.

— Это оставим для нашей принцессы — пусть отдохнет с комфортом. А простым смертным и вот такого хватит, — она растянулась на тюфяке, заворачиваясь в свое одеяло. Даэн опустилась рядом с ней.

— Тому, кто принял ее в Гильдию, стоило броситься на Крыло. Дважды. Чтоб наверняка.

Меред покачала головой.

— Ты видела ее глаза? Всей Келерии пришлось бы перерезаться — она бы так просто не отстала. Из кожи бы вылезла — а своего бы добилась, — она немного помолчала, а затем совершенно неожиданно добавила, — Выглядишь отвратительно, Даэн.

Что поделать.

— Давай-ка спать, Меред. Обменяться комплиментами еще успеем.

Меред в ответ хмыкнула и, по-детски спрятав руки под голову, зарылась в свое одеяло. Даэн боком ощущала ее тепло, и от этого на душе стало немного светлее. Она все еще может чувствовать. Ей-то давно казалось, что ей чужды все ощущения — а нет. Пока еще нет. Вот и славно.

Ночью все тени серые, бледные, лунные, раз-два-три, тихо-тише, спи, дитя… С-с-спи. Ночью шепоты-шорохи, да что там — тебе это только снится. Снитс-с-ся… Раз-два-три, раз!

Даэн резко села, прислушиваясь. В вое ветра за окном ничего не изменилось, все так же сыпал снег да стонали старые стены. Вот только руки словно звенели, а к горлу подкатила ледяная волна ужаса.

Тише-тише, доченька, с-с-спи. Ночь с-с-седая за окном бродит, я за окном брожу, за окном — холодно, впус-с-сти меня… Впус-с-сти да с-с-спи, доченька, дай погретьс-с-с-ся…

Меред, сидящая напротив, не мигая таращилась за окно, а рука ее инстинктивно потянулась к Крылу за поясом. На кровати замерла Атеа, дико озирающаяся по сторонам.

— Не слушать, — негромко приказала Даэн, медленно поднимаясь с тюфяка и сбрасывая плащ, чтоб не мешал, — Слушать только меня. Концентрируйтесь на мне и на Крыльях, обе.

Меред кивнула и стала спиной к Даэн, напряженно глядя на дверь. Атеа уже вытащила Крылья, и тонкие лезвия с тихим скрежетом сомкнулись, когда Танцующая приняла первую боевую стойку.

— Ждать.

Впус-с-сти же, девочка, с-с-славная, милая — я с-с-спою тебе, с-с-сердечко убаюкаю, с-с-станешь тихой и легкой как с-с-снежок…

В скрежете чужого голоса слышалась странная мелодия. Жуткая, пугающая — словно скрип несмазанных петель в помещении, где ветра нет. Даэн чувствовала страх, медленно заполняющий комнату, как вода заполняет затонувшую лодку. Нехорошо. Так мы долго не протянем.

— Они питаются страхом. Птицы, соберитесь. Неужто забыли, как проходили Посвящение?

— На Посвящении против нас не выпускали темных, — отстраненно заметила Меред, а Даэн ощутила, как сердце рухнуло куда-то вниз. Не веря своим ушам, женщина переспросила:

— Что?!..

— Против нас не выпускали темных, — повторила Меред, — Вот уже три года наставницы не могли найти ни одного из них, и мы сражались с мороками Гаэры.

Спаси нас, Хартанэ… Богиня-птица вряд ли услышала ее — оставалось надеяться лишь на себя. Подавив клокочущий в горле рык, Даэн вынула из ножен Крылья.

— И бес с ним. Значит так. Немедленно закройтесь, выкиньте все мысли. Позвольте Узору создаться самому. Танец будет творить вас, а не вы его. Если в тот момент, когда эти твари проберутся сюда, одна из вас допустит хоть одну лишнюю мысль — я не смогу вам помочь. И никто не сможет.

Скрипнула половица за дверью. Тихий шорох, будто кто-то легонько царапал шероховатые доски, отозвался мурашками в позвоночнике. Не мысли. Даэн хорошо помнила, как сражаться с дикими — страха не было. Но страх молодых Птиц рядом практически забивал весь покой, с таким трудом выстроенный ею. Долго она не выдержит.

— Хартанэ, помоги нам, — одними губами шепнула Даэн.

В этот самый миг щеколда на двери сдвинулась, и дверь отворилась.

========== Глава 3. Первый полет Птиц ==========

— Выходи, Даэн из Фаулира, докажи свое право носить Крылья и зваться Келерейской Птицей.

Молодая девочка, напряженная и бледная от волнения, сделала шаг на арену. Рукояти боевых клинков неприятно скользили во влажных ладонях, но тревожиться о том было некогда. Первое посвящение.

Тусклый свет факелов разгонял темноту, заставлял ее забиться по углам. Стояла гулкая тишина — даже шороха дыхания слышно не было. На высоких галереях по периметру арены сидели все наставницы — и их взоры были устремлены на одинокую тонкую фигурку в центре. Даэн кожей ощущала их, и это одновременно поддерживало и выбивало из колеи. Пристальное внимание она всегда не любила.

Дышать глубоко и спокойно. Тело само знает, что делать. Не мешать Узору.

Он вышел из тени прямо перед ней — голодный, с безумными глазами, жуткий. В первую секунду страх накатил с такой силой, что девочка чуть не выронила клинки. В белых глазах духа отражались видения былого, которые она пыталась забыть так давно — и он знал о том. Откуда-то издалека, из тумана, донесся голос наставницы Хольды. Не слушай. Не гляди.

Она Танцевала почти час. Изнуренная, взмокшая до нитки, ослабевшая и израненная, Даэн доверилась Узору, который вел ее сам — и когда черная пустота, бывшая кровью дикого, ушла в песок, девочка ощутила впервые, как всю ее пронизывает чужая, свободна сила. Эта сила уберегла ее, взяв взамен все, что только можно было. Даэн отдалась ей безропотно, как и говорили наставницы. Птицы Келерии не принадлежат себе. Они принадлежат только Танцу, только той силе, что движет планеты и поворачивает Колесо — великий символ цикла жизни и смерти, символ всего. Во времена Изломов Колесо замирало, не совершая оборот, и мир начинал рушиться. Из своих нор выползали темные твари, духи с отравленным сердцем и дикой кровью — и именно против них и их предводительницы сражались Птицы.