Aelah – ДИКАЯ ОХОТА. ПОЛОТНО ДОРОГ (страница 25)

Воцарилось молчание. Меред сидела, задумчиво глядя в костер, и в глазах ее отражалась пляска огня — и что-то иное, светлое и нежное. Словно первый весенний росток. Атеа вздохнула.

— Странная сказка — и не поймешь, о чем. Но хорошая.

— Да. Хорошая, наверное, — согласилась Даэн. Это была самая первая байка, которую она услышала от матери. Казалось, что история давным-давно забылась — но нет. На губах приятной терпкостью остался привкус слов — словно туман, пахнущий влажной травой и той самой болотной ягодой, — Ладно. Поздно уже. Давайте спать — до гор всего-то день пути, там уже нам не до сна будет.

Атеа свернулась теплым клубком у Меред под боком и тихо что-то промурлыкала. Птица лениво взъерошила золотистые прядки волос подруги, а затем взглянула на Даэн.

— Спасибо тебе за сказку, Танцующая. Даже ночь светлее стала, — она мягко улыбнулась, а затем прилегла рядом с Атеа, укрывая ее и чуть приобнимая, чтобы той было теплее. Даэн еще некоторое время глядела на них, а затем подняла лицо к небу.

Ветер колко расцеловал подставленные щеки, донес до нее запах гор и снега. Наверное, к утру опять припустит, склоны еще сильнее заметет… Мерный треск огня убаюкивал, тепло, шедшее от костра, тянулось к телу, и Даэн впервые чувствовала такой долгожданный покой. Старая сказка, рассказанная на ночь, все никак не желала идти из головы, и Даэн казалось, будто из темноты на нее глядят лунные глаза, а чуть выше, над ними, виднеется тонкий женский силуэт. Вон те блики-огоньки вполне могли бы сойти за очи лесного духа.

Блики?.. Даэн насторожилась, напряженно глядя в темноту. Здесь не должно быть ничего, что могло бы дать такой отсвет — вокруг расстилались пустые предгорья, да и только. Рука сама собой потянулась к клинку на поясе, когда блики вдруг мигнули и растаяли во тьме. Мир безмолвствовал. Ничто не говорило о том, что кто-то был здесь и следил за ними — и только донес до нее звук тихого женского смеха. Но кто знает, правда ли это?

========== Глава 10. Перевал Химер ==========

Снег под ногой скрипел и то и дело ссыпался вниз вместе с мелкими мерзлыми камешками. Обледенелый наст скользил, и Даэн постоянно приходилось балансировать на узкой тропе, чтоб не свалиться в пропасть. Острые бивни скал пока еще были недалеко внизу — но падать на них совершенно не хотелось.

— Богиня милостивая, когда уже проклятая тропа станет шире… — Атеа оступилась и чуть было не поехала по скользкому склону вниз. Девушка явно нервничала — хоть и очень старалась скрыть это от спутниц.

— Думаю, еще не скоро, — Меред, шедшая впереди, обернулась, — Подъем долгий, а мы только в предгорьях.

По сути, она была права. Спустя четыре дня после того, как они покинули Лойнар, пологие холмы превратились в крутые склоны, по которым приходилось карабкаться с неимоверной осторожностью — снег так и норовил сойти вниз, увлекая за собой, цепляясь за ноги и вытягивая все силы. Даэн молилась, чтоб тропа действительно стала шире хотя бы на перевале — иначе дорога к Лореотту займет куда больше времени, чем она рассчитывала. А там уж придется объясняться с королевой желтоглазых эльфиек, а потом — что гораздо хуже — с госпожой Лорелей, почему они так долго исполняют приказ.

В пропасть полетела еще одна горсть мерзлых камешков, тускло поблескивающих грязными кристаллами. Даэн проводила их взглядом и невольно поежилась — повторять их судьбу ей совершенно не хотелось.

Впрочем, мысли о случайном падении очень скоро отошли на второй план. Гораздо больше ее занимал вопрос, где им стать на ночлег. Шанс найти более-менее подходящий уступ, с которого они ночью не свалятся, был — однако для этого им придется идти раза в два быстрее, чем они ползут ныне. Если так пойдет и дальше, ночевать им придется, прижавшись к холодным камням, вздымавшим острые гребни вдоль тропы — да и еще и вцепившись в эти самые камни, чтоб ненароком не рухнуть во сне.

Мысли казались чужими, вялыми и какими-то… ненужными. Разве так важно то, что тебя сейчас якобы занимает? Даэн с каким-то отстраненным удивлением осознала, что ей абсолютно все равно, выберутся ли они до темноты с тропы или нет. Да и вообще — весь мир стал далеким, чужим, размытым. Даже Меред и Атеа. Даже она сама.

Зато в груди раскрывала крылья птица. Та самая, что просыпалась всякий раз, когда чуяла холодный, острый ветер, пахнущий свободой и небывалой высотой. Наверное, так пахли звезды. Может быть, так пахла сама Ярис?

Даэн ощущала себя на своем месте. Ее сердце, казалось, само было таким — синекрылым, холодным, стремящимся куда-то вверх. Вверх! Женщина всегда жалела лишь о том, что они, Келерийские Птицы, не умели летать по-настоящему — Хартанэ, жестокая шестикрылая Хартанэ, не стала одаривать своих дочерей настолько щедро. Впрочем, ее подарок тоже был дорог и ценен.

Да и ходили среди молодых Птиц байки, в которые ей, взрослой Танцующей, всегда хотелось верить.

Камень под ногой был холодным, шершавым — Даэн ощущала это даже сквозь подошву мягких сапожек, в которых они обычно расхаживали в комнатах. Фонарь из синего стекла давал совсем немного света, но девочка все равно прикрывала его ладошкой, чтоб никто из старших, не приведи Хартанэ, не заметил отблеск в коридоре. За прогулки в такое время наказание может быть суровым.

Даэн вся взмокла от напряжения, и теперь черные кудряшки облепили влажный лоб, мешаясь и норовя залезть в глаза. Девочка осторожно кралась по коридору к комнате Алеяры, пригнувшись, чтоб в окнах не отразился свет. Маленький язычок пламени на фитиле трепетал — и так же трепетало сердце Даэн. Волнение и страх быть застигнутой наставницами заставляло торопиться и то и дело испуганно приседать от каждого шороха. В животе словно узел заплели… Но вот уже показался поворот, за которым начинались спальни девочек-третьегодок.

Даэн тихонько поскреблась в знакомую дверь. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем дверь распахнулась, и ее втащили в комнату. Жасвенна, невысокая, с громадными совиными глазами, схватила Даэн за руку.

— Хвала Богине, мы заждались уже!.. Почему так долго?! — возбужденно зашептала она. Даэн виновато втянула голову в плечи:

— Обход был — наставница могла заметить… Я выжидала…

Но Жасвенна уже не слушала ее. Девчонка потащила младшую к кроватям, составленным треугольником, на которых уже расселись тихо перешептывающиеся будущие Танцующие. Здесь были и второгодки, как Даэн, и первогодки, и совсем маленькие птенцы, которых Гильдия взяла под свою опеку, и девочки-третьегодки, глядящие на малышню с открытым пренебрежением. Даэн восхищенно засопела: через год эти девочки будут доказывать, что достойны носить Крылья и зваться Танцующими, Птицами, Крылатыми…

В центре, важно поглядывая на остальных, сидела Алеяра. Тихие шепотки стихли, когда Даэн, втянув голову в плечи еще сильнее и опустив глаза, присела на краешек кровати — Алеяра, оглядев всех, заговорщицким шепотом начала:

— Ну что, хотите, расскажу вам огромный секрет?

Девочки восторженно закивали, горящими глазами глядя на старшую. Та снисходительно улыбнулась и продолжила:

— Только никому-никому не рассказывайте! Это — страшная тайна, и тот, кто ее выдаст хоть кому-нибудь, никогда не сможет научиться тому, о чем расскажу вам!

И Алеяра поведала им самый большой секрет Келерийской Гильдии: Птицы умели летать.

Ныне Даэн, вспоминая это, недобро усмехалась. Ну конечно, правды в тех байках было столько же, сколько воды в давным-давно пересохшем русле. Но тогда, в детстве, они так верили этим чудесным историям, так мечтали проснуться однажды и ощутить за спиной крылья… Алеяра всю душу им разбередила своими сказками о том, как наставницы будут учить их с помощью Дара Хартанэ прятать эти крылья от посторонних глаз, летать и использовать их в битвах. И девочки не могли ей не верить. Да только время шло, а заветных крыльев не было, и ни Гаэра, ни какая другая взрослая Птица ничего не говорили им о дне Третьего Посвящения, как нарекла его Алеяра. Многие девочки позабыли ее сказки почти сразу же — да только не Даэн.

Она и сейчас частенько задумывалась о том, как наставницы и старшие разведчицы умудряются путешествовать на огромные расстояния с минимальными потерями времени. Даэн не раз и не два замечала, что те перемещаются слишком уж быстро — даже лошадь не смогла бы столько преодолеть за один день. Но нигде — ни в летописях, ни в казармах старших разведчиц, ни в библиотеках — не было ни единого намека на то, чтоб байки о птичьих крыльях были правдой. В конце концов, она пришла к выводу, что у наставниц есть какой-то артефакт, или сеть порталов, о которой ведомо лишь им — но сердце, несмотря на это, продолжало верить в чудеса.

Так или иначе, но сейчас, вдыхая стылый горный воздух, она ощущала себя летящей. Колкий ветер вытрепывал из косы витые прядки, цеплялся за одежду, путался под ногами — но Даэн вовсе не злилась. Пусть себе. Пусть играет. В конце концов, ветра всегда были близки птицам и могли позволить себе немного вольностей с ними.

Даже бесконечное ворчание Атеа не могло вывести ее из себя. Даэн заметила, что после ночевки на тропе, когда они поделились историями своих жизней друг с другом, стала относиться к Лебедю гораздо терпимее. Нет, златовласка по-прежнему казалась ей невыносимой, взбалмошной девчонкой, у которой самомнение слишком уж было высоким — но при этом ныне Атеа воспринималась, как капризная принцесса, сердце которой надежно укрыли под шелками, бархатом и драгоценностями. А что с таких возьмешь?