Aelah – Дикая охота. Полотно дорог (СИ) (страница 126)
— Это — мир, Даэн. Не видения — ты показала мне то, что происходит ныне. Не здесь — где-то. Быть может, в ином пространстве, в ином времени — но происходит. Бессмертный одарил нас с тобой великой милостью… — она наконец открыла глаза, и Даэн успела заметить, как гаснет звездное колесо вокруг ее зрачков, — Это — великая связь каждого мига, каждого «сейчас». Это то, как на небесах плетут узор… — она помолчала, а затем тихо добавила, — Красиво, правда?
Видение совсем схлынуло, оставив напоследок сладкую дрожь в груди, и Даэн поняла, что прижимает ладонь к сердцу.
— Правда, — шепнула она, вспоминая древние глаза незнакомой женщины, которая прямо сейчас где-то за тысячи миров отсюда ткала истинное волшебство, — Правда.
У нее глаза речной воды, подумалось Даэн, когда Мара взглянула на нее. Как и у той, что рисует светом на камнях. Как и у самой жизни. В этой воде купался мир в самом начале своей жизни, в этой воде по осени тонули золотые листья, опускаясь на мягкое бархатное дно и засыпая среди озерных трав, в этой воде путники омывали усталые ноги, возвращаясь домой после долгого пути. И в этой воде ныне тонула Даэн, отдавая себя полностью прозрачному, невесомому потоку божественной силы, так похожей на быструю холодную горную реку.
— Спасибо тебе за твой дар, — тихо молвила Мара, склоняя голову, словно Даэн только что поднесла ей корону. Сжав ее ладонь, Птица так же тихо ответила:
— Спасибо тебе за твой.
Тишина, мягкая и теплая, опустилась на них золотым куполом, а вокруг закручивались вихрями воды великого океана энергий, рябили цветными вспышками, омывали их руки и плечи, поглощали блики солнца нового мира, и прямо сейчас откуда-то сверху кто-то лил на них немыслимый свет, чтобы тот, пройдя сквозь материю, выжег все то, что должно было выжечь, и обратился воздухом, которым они будут дышать после того, как Колесо обернется.
========== Глава 44. Трещина в камне ==========
Тихий треск, словно где-то далеко-далеко лопнула шелковая нить, разбудил ее. Толщи камня глушили любые шорохи и звуки, кроме шелеста ее собственного, прерывистого дыхания, и Шедавар настороженно вглядывалась в темноту: обычно она спала как убитая, и едва ли такая мелочь, как чей-то неосторожный шаг где-то на галереях или мостах, или нечто в этом роде, могла разбудить ее. Но сейчас сон как рукой сняло, и королева села на постели, морщась и стараясь не задеть сладко посапывающую рядом девушку. Та, ощутив обнаженным боком холод воздуха, тихонько застонала, и Шеда машинально подоткнула к ней одеяла, чтоб не ворочалась и не мешалась. До рассвета оставалось еще несколько часов, наверное, и тот момент, когда надо будет прямо заявить девчонке, что на этом ее роль закончилась, Шедавар хотела бы оттянуть. Наверняка начнутся слезы, капризы, недовольные вопли… Хотя Рейна и впрямь была хороша, стоило признать.
Шеда осторожно соскользнула с края постели, ставя босые ноги на холодный камень и ощущая, как по позвоночнику прокатывается волна мурашек. Где-то на полу валялись штаны, и Шедавар принялась нашаривать их, то и дело кривясь — девчонка знатно располосовала ей спину, раз двадцатый за ночь выкрикивая ей слова вечной любви и прочей ерунды. Вот как же, конечно… Шеда тихонько хмыкнула, затягивая потуже ремень на поясе: она прекрасно знала, что на самом деле нужно всем этим волооким красавицам с длинными ногами — благо, в Лореотте таких хватало. В этом были и свои плюсы: в любой момент она могла снять накопившийся стресс, а потом красиво уйти, на прощание бросив тихое, с хрипотцой «Еще увидимся». Впрочем, количество желающих еще увидеться не росло — Шеде достаточно было принять серьезный облик, и всех девиц в округе сметало, словно их и не было. Как бы там ни было, свою королеву они уважали — и в некоторой степени боялись.
Поискав глазами безрукавку и так и не сумев найти ее, эльфийка поднялась во весь рост и неспешно прошлась по комнате, привыкая к прохладе. Часть одежды осталась в купальне, а идти туда сейчас не было совершенно никакого желания. Шеда бесшумно прокралась к узкой арке двери, ведущей на небольшую открытую террасу, и вышла, так же тихо притворяя за собой дверь. Город спал — ни души на сонных улицах, ни тени на стене, ни отголоска чьего-то смеха. Шедавар опустилась на одну из широких лавок, упираясь локтями в колени, и взъерошила волосы, что и без того во все стороны торчали. Сейчас она посидит здесь немного, подышит, а там, возможно, удастся уснуть — у Рейны теплое тело, которое так сладко обнимать, и…
Вновь зашуршало, послышался чей-то шаг, и женщина инстинктивно дернулась, потянувшись к поясу в поисках клинка. Рукояти под ладонью не оказалось — впрочем, в ней и не было нужды. По узкому мостику к терассе шла Аллэивар, похожая на взъерошенного хмурого воробья. Шедавар ухмыльнулась: вот уж еще одна бессонная. Этот выход был доступен лишь ей и вел прямо из Дома Королевы к покоям Аллэи. Шедавар частенько пользовалась этим, периодически прогуливаясь к сестре с бутыльком хмеля — или с очередным поручением. Видимо, сегодня было наоборот, и Аллэивар решила пожаловать к ней в гости.
Завидев королеву, Аллэи на миг остановилась, что-то хмыкнула, а затем направилась прямиком к ней. Ее пепельная челка падала набок, рваными полосами скрывая отсутствие левого глаза, а узкие губы были накрепко сжаты — так всегда бывало, когда Ищущую что-то тревожило. Аллэивар пересекла мост и остановилась перед ней, скрещивая руки на груди и глядя на нее сверху вниз.
— Не спится?
— Как видишь, — поморщилась королева, пододвигаясь в сторону, чтоб та села. Аллэивар скользнула взглядом по ее телу и неодобрительно фыркнула:
— Хоть бы прикрылась… Стражницы на постах, а вон оттуда все отлично просматривается, — она махнула рукой на переходы яруса повыше, но Шедавар лишь усмехнулась, откидываясь лопатками на стену.
— В таком случае, их всех ждет огромное разочарование. Тебя-то чего носит в такое время?
Аллэивар присела рядом, закидывая ногу на ногу, и принялась рыться в карманах в поисках трубки. Шеда терпеть не могла, когда в ее присутствии курили, а потому уже собиралась высказать Ищущей свое недовольство, но та опередила ее.
— Да не знаю… Сны дурацкие приходят, мысли какие-то — таким клубком, что я разобраться в них не могу. Где уж тут поспишь, — она так и замерла, постукивая чашечкой трубки себя по колену и задумчиво глядя куда-то сквозь камень, — Чувство недоброе такое…
— Странно слышать это от тебя, — Шедавар скосила на нее взгляд, — Не ты ли мне говорила о том, что не веришь во всю эту сновидческую чушь?
— В том-то и дело, что я, — буркнула Аллэи, вертя в пальцах пустую трубку. Помолчав, женщина откинулась назад и как-то устало вздохнула, прикрывая единственный глаз, — Не знаю, Шеда. Что-то не ладится, что-то происходит здесь — я нутром чую. Только вот увидеть и понять я не могу, мне небо не дало таких сил.
Шедавар вопросительно взглянула на Ищущую из-под спутанных прядей, упавших на лоб. Эльфийка была напряжена, хмурилась, и королева поняла, что видит ее такой впервые — за все то время, что они существовали под луной.
— Сходи к ведьмам, — осторожно предложила она, — Может, они чего скажут? Может, тебя Залесье тревожит, или что еще?
— Ты потрясающе проницательна, — ядовито отозвалась Аллэи, — И как это я не подумала про Залесье? Ну все, теперь можно идти и спать спокойно. А если серьезно… Ведьмы мне ничего не скажут, Шеда. Они вообще в последнее время ведут себя странно.
— Что ты имеешь в виду? — королева насторожилась. Вот сейчас ей не хватало только того, чтоб ведьмы разом начали показывать гонор. За всеми письмами и бесконечными днями и ночами, заполненными мыслями и грызней со Жрицами, она совсем забыла о Знающих — ей казалось, что те на ее стороне. Даже после того, как узнала о том, что Лореотт обречен, даже после того, как Мэг сказала, что от силы им осталось две луны, а затем ее силы иссякнут, и город падет. И если сейчас ведьмы перепутают нити того полотна, которое она так долго и упорно ткала…
— Мне кажется, — тон Аллэи стал неуверенным, — Им не нравится Ивушка. Каждый раз, когда они видят меня, шепчутся — и я слышу, о чем. Мол, я привела в город беду. Мол, что-то не так. Мол, тени изменились и бурлят, как расплавленная смола, и скоро затопят нас, — эльфийка поежилась, — Я не понимаю, о чем они толкуют. Только Ивушка как-то прибежала ко мне заплаканная и сказала, что одна из ведьм, молодая какая-то, ее прокляла.
Шедавар нахмурилась еще сильнее. Девчонка из Залесья не делала зла — по крайней мере, Мэг признала ее чистоту, да и сама королева умела распознавать ложь, а потому знала, что Ивушка не искривила ни единого слова, когда беседовала с ней. Просто испуганный олененок. Вряд ли она могла замаскироваться так, чтоб обвести вокруг пальца сильнейшую ведьму рода пещерных эльфов и королеву Лореотта. Словно прочитав ее мысли, Аллэивар продолжила:
— Мэгавар на ее стороне — тени сказали, что в сердце девочки нету темного. Наверное, только поэтому ведьмы еще не выкинули ее… Они не говорят — я пыталась и прямо спросить, и девчонок просила. Ничего. Только вот эти скорбные речи о том, что грядет беда, и что вина лежит на чужеземке, — Аллэи все же закурила, недолго провозившись с огнивом и трутом, и на этот раз Шедавар не стала кривиться и требовать, чтоб Ищущая убрала трубку, — А она не понимает ничего. Знаешь, она… она очень светлая. Тянется ко всему, все ей интересно. С детьми своими возится, таскает их всюду, от меня ни на шаг не отстает, если я свободна. Даже задружилась уже с кем-то из моего отряда, и с кузнеческими подмастерьями.