АЕ – Девять фантастических (страница 2)

Я и «Отважный-147», мы слились в единый организм, мы стали тем, ради чего работали поколения учёных, на что ушли годы труда и жизни пилотов, – могущественной машиной смерти.

Рассчитать траекторию вражеского выстрела, определить месторасположение противника, установить тип поражающего заряда, отправить сообщение о бое, – «Отважный -147» выполнял приказы в те же мгновения, как отдавал их мозг.

Стреляла засадная лазерная пушка с одного из камней. Заряд большой мощности был нацелен километров на десять ниже астероида, –инстинкт спрятаться, «зарыться вниз» был осознан врагом и точно просчитан. Но именно потому ещё заранее было задано решение на внезапную атаку; корабль, обманув ожидания, вопреки моему приказу, выполняя заданный спасительный манёвр, прыгнул вверх.

Поднявшись над поясом астероидов, я выпустил одну за другой ракеты параллельным курсом. Пушка, сверх ожидания, прикрывалась зенитными автоматами, расстрелявшими их ещё вне защитного поля. Разрушительная волна взрывов неслась к кораблю, потому выпустив ещё ракеты по уточнённой глиссаде, огибающей облако расплавленной плазмы, «Отважный-147» на максимальной скорости совершил манёвр уклонения. Как и следовало ожидать от близкого разрыва последней ракеты защитное поле схлопнулось, пушку разнесло, вырвав кусок ледяной глыбы.

В яркое мгновение победы, вспыхнувшее за кормой, появились они.

Три сторожевика и крупное судно с экипажем, наверное, под сотню, с мощным вооружением и защитой. Именно оно устанавливало посты наблюдения, обустраивало позиции автоматических пушек, именно его уничтожение значимо для сражения, три малых лишь охрана.

Выиграв секунды за счёт лучшей системы обнаружения «Отважный – 147», скользя между астероидами, за девятнадцать тысяч километров открыл шквальный огонь. В мозгу графиками опускалась энергия лазерных пушек, по ступенькам скакал вниз боезапас ракет, с высоты соскользнул и остановился на нуле арсенал электронных ловушек, которые мешают корректному наведению зенитных антиракет.

Пространство между нами слилось в плазменные озёра, над которыми бушевали электромагнитные бури. Слишком поздно выстроило свою оборону судно. Первые ракеты, первые выстрелы лазерных пушек разорвались близко от его защитного поля, не успевшего выйти на полную мощность. Потоки энергии твёрдыми пальцами в мягкую землю прошли сквозь энергетические щиты. Я же стрелял и стрелял, добивая новыми разрывами врага, двигаясь над ним по параболе, скрываясь за разрывами от трёх кораблей, что летели где-то подо мной.

«Отважный-147» достиг зенита, пролетая над солнцем гибельной вспышки. Приборы разом ослепли, я наугад бросил корабль в сторону, в пояс астероидов, чувствуя необъятное счастье, что сгинуло это могучее судно, способное в одиночку пробить брешь в нашей обороне! Постепенно сканеры прозрели; на смену засвеченным и сгоревшим матрицам установлены новые; вместо оранжевого солнца взрыва в сознании вновь обломки больших и малых глыб, туман газов, и мелькнувший малый сторожевик. Его пилот был опытным воином, он пытался уйти вниз, в бедную атмосферу красной планеты, выставляя за собой рубеж за рубежом защитные поля. Но не один из их малых кораблей ещё не мог сдержать нашего полного залпа. Он развалился уже над планетой, вызывая пожар и взрывы атмосферных газов.

«Отважный-147» вновь набирал скорость, меняя произвольно направления, – двигаться в одной плоскости или с постоянной скоростью в сражении значило то же, что остановиться бегущему от погони.

Корабль содрогнулся от близких разрывов одновременно с информацией о ракетной атаке. Как погибший враг, я бросился к планете, отстреливая за собой ловушки энергии, выпуская один за другим spaй, надеясь установить источник атаки, но один за другим они разрывались, как только выходили за защитное поле. Пронзило осознание, что уничтоженный сторожевик был приманкой, на которую меня поймал второй пилот, словно выманил из укрытия на свет. Напряжение энергетических щитов падало. Корабль мчался, выжимая всю скорость. Ненужно подумалось, что если бы учёные научись в любой момент уходить в надпространство, то я бы спасся. На поверхности планеты проявились точки, стали расти и приближаться ко мне. Подумалось, что эти точки вражеские корабли, и тотчас они материализовались в огромный вражеский флот. Я бешено выстреливал, выстреливал ракеты, лазерные заряды. В прицелы попадали один, другой, третий корабль, они взрывались, брызгами разлетались обломки, я стрелял, рот наполняла слюна, стекала под моё тело, корабли взрывались, взрывались, я летел невредим сквозь разноцветные комья разрывов, а огромный флот наплывал, наплывал на меня, словно хотел взять в плен, не отвечая, не стреляя, не сопротивляясь, будто стадо перед хищником. И перед глазами пошли стада по бескрайней равнине, погружаясь членистыми конечностями в мягкую, тёплую, сытную почву. Кто-то зарывался в уютную оранжевую землю, грелся, собирая губами вкусных личинок, нежно сжимая их плотные тельца, чтобы, прежде чем проглотить, ощутить нежный вкус их сока. Спину припекало, усталые мышцы расслаблялись, тело увлажнялось, хотелось нежиться в тёплой и жирной земле ещё и ещё.

Я стал подниматься. Подо мной оставалась моя блестящая тёмно-красная спина в синих сосудах и жёлтых прыщах. Я поднимался выше, и появлялись мои конечности, шесть лап растопыренные в стороны, пальцы, погружённые в управляющие норы. Я поднимался выше, и появился мой алый затылок, вытянутые вперёд белые губы, пузырящие желтую пену, появился круг центрального поста, по которому я бегал вдоль низких стен.

Смердило невыносимо. Ужас всходил медленно, как рассвет в ночном небе. Вспомнив о теле раскрыл глаза, боясь увидеть толстую освежёванную тушу в синих рубцах сосудов, но увидел своё, человеческое тело, которое всё, грудь, живот, бёдра были залито рвотными массами. На меня смотрели большие на выкате глаза, под ними жевали толстые белые губы. Стало тошнить, но горло только больно сжали горячие спазмы. Четыре пальца в прозрачных перчатках схватили меня за кисть и потянув, посадили.

Мне сообщили, что я пережил предсмертные часы одного из их пилотов, и что завтра, если у меня будут силы и желание, мы побеседуем, и отправили в каюту.

Я понял, что эти уродливые существа откуда-то уже знали, что человеческое сознание, оберегая разум, в зловещие моменты закрывается, как закрываются створки раковины, спасая моллюска. Они позволили моей душе пережить потрясение, укрыться от мира, а затем медленно-медленно стали выманивать её наружу, привлекая то музыкой, то едой, то такими драгоценными в инопланетной тюрьме, близкими с детства и на всю жизнь простыми предметами, как кружка, тарелка, ложка.

Я с удивлением ощутил, что между нами пропасть, но она преодолима. К этому дню моё сознание уже было готово принять это откровение. Тот день явился переломным. Меня отключили от прямого контакта с ужасом. Как у больного, слили заражённую кровь, заменив её свежей. Монстры изнутри оказались схожи с человеком.

Теперь вместо угрозы жизни я видел в них предмет исследования.

Чудо.

Величайшее открытие космической эры. Впервые, в иной галактике, на планете за сотни световых лет были найдены гуманоиды. Больше того, это были люди! Здесь не нужно было тщетно силиться понять, что Лес на Сибири это сложившаяся цивилизация, что газовые облака обладают сознанием, или искать воплощение разума на планете воды, переполненной живыми организмами. Это были люди, и они были разумны!

Люди жили в пещерах, как в доисторические времена, и даже в землянках, как в исторические. Совместным трудом они строили на реках плотины и выбирали рыбу, собирали плоды и хранили до зимы урожай. Вместе рыли землянки и строили из прутьев шалаши, мылись в воде и чистили друг друга. Люди жили племенами, внутри племён было разделение на пары, в которых росли дети.

Было очевидно, что туземцы жили на первобытнообщинной стадии.

Корабли с орбиты годами наблюдали за их жизнью. Мы до мелочей изучили быт, до ноготка физиологию. Но потрясающим до ужаса открытием было строение их тела.

Их тела были нашими телами. Это были мы. У каждой особи было две руки, две ноги, двадцать пальцев, два глаза, два уха, густые косматые волосы, человеческие половые органы, светло-коричневая кожа, как у мулатов, из-за большого объёма ультрафиолетовых лучей. В реках водилась земная рыба, в лесах росли земные деревья, в полях земные травы и цветы. Даже расположение континентов напоминало Землю.

Эта чудесная планета стала опровержением космического закона «отсутствия тождественных миров». Иногда казалось, открылось окно во времени, мы видим юность Земли. Пройдут тысячи лет, прежде чем потомки этих дикарей построят первые здания, создадут первые государства, изобретут живопись, музыку и письменность. Все грядущие тысячелетия мы будем рядом, записывая их историю и изучая своё прошлое.

Через несколько лет наблюдений на планете основали постоянные станции. Исследователи жили совсем близко к туземцам, и в нас боролось желание открыться, помочь дикарям перешагнуть столетия, с долгом сохранить чистоту их эволюции.

Иногда мы чувствовали себя богами. Мы были богами, способными вершить невероятные чудеса: лечить калек, летать, накормить горстью племя, ходить по воде, оживлять внешне мёртвых, родить из ничего свет грозы и даже создать религию. Но пройдут тысячи лет, прежде чем они смогут осознать чудеса.