Адьям Гати – Дети логики: Беглецы (страница 6)

Транспортная кабина бесшумно пронеслась над искрящимися светом жилыми кварталами, перемахнула на внешнюю сторону гигантского кольца-стены и плавно спикировала на одну из смотровых площадок третьего уровня, защищённую от прихотей непогоды прозрачными ветроломами. Появление девушки стало для учёных событием, потому как обычно на прогулочную аллею тут никто не высаживался. С неё не сводили взглядов, ожидая, вероятно, что габбро как-то объяснит своё нестандартное появление, но Кодаме было нечего им сказать. Почти нечего: увидев, что дверь жилого модуля открывается магнитным ключом, которого у неё естественно не было, девушка поняла, что выход у неё остался только один.

– Как я могу найти Астона Кантона? – спросила Кодама громким голосом.

Публика пришла в движение, зароптала, заинтригованно оглядываясь по сторонам, однако никто не выступил вперёд. Тогда Кодама решила спросить, где находится ближайший информационный терминал, но все вдруг как по команде перевели взгляды ей за спину, и девушка тоже обернулась.

– Астон Кантон?

Габбро подошёл ближе. Они походили друг на друга, как две капли воды, разве что волосы его были короче, и одежда была мужская – свободного покроя брюки и рубашка с коротким рукавом. Девушка представилась и выжидающе посмотрела на Астона. Какую же работу ей намеревалась дать Академия, если в качестве тестовой проверки предложила найти этого габбро по одному лишь имени?

У Астона не было ответа на этот вопрос. Узнав, что она новый сотрудник, он сразу обозначил, что никаких указаний свыше относительно её персоны в ближайшее время не получал. Тогда Кодама достала из кармана сложенный пополам пергамент и протянула ему. Может быть, узнает почерк?

– Как… это попало на планету? – спросил Астон, чуть заметно нахмурив брови. Бумагу на Экат достать было практически невозможно, потому как данным способом передачи информации здесь не пользовались.

– Прилетело вместе со мной, – ответила Кодама, устало зевая. – Инструкцию я получила вместе с приглашением.

Девушка продемонстрировала ему карточку с гербом научного сообщества, и Астон наверняка убедился в том, что с этой габбро что-то не так. По окончании регистрации всем без исключения учёным выдавали пропуска и магнитные ключи – она не могла попасть на поверхность, обойдя эту важную процедуру. Тем более не могла что-либо привезти с собой, потому как любые сторонние предметы у учёных изымались ещё при посадке на борт орбитального шаттла. Астон пристально взглянул на девушку и вежливо поинтересовался, не является ли всё происходящее сейчас с ним чьим-то искусным экспериментом. Кодама ответила, что пролить свет на эту ситуацию смогут только представители Академии.

– В таком случае предлагаю вернуться к этому вопросу завтра, – кивнул габбро, – чтобы не нарушать цикл сна.

– Как я могу узнать номер своего жилого модуля? – задержала его Кодама. – Он находится где-то здесь…

– Тебя не заселили?

Девушка отрицательно качнула головой, и этот жест стал окончательным подтверждением того, что она попала на поверхность планеты не как все, возможно даже незаконно, хоть и имела при себе вполне легитимное приглашение. Самым правильным решением было бы сдать Кодаму представителям правопорядка, но вместо этого Астон пригласил её в свой модуль.

Предложив гостье принять душ, он прошёл к столу и занялся приготовлением ужина. Если эту габбро ищут, то точно не оставят без внимания приземление индивидуальной транспортной кабины и записи с камер, на которых видно, как они вместе заходят внутрь. Пока ключ у него – Кодама изолирована, вдобавок её пребывание здесь поможет ему поставить один эксперимент. Что бы там ни произошло сегодня в порту, Астон отказывался верить в то, что габбро – эта представительница самого логичного и законопослушного в Федерации вида – могла нелегально проникнуть на Экат со злым умыслом. Способ, благодаря которому она всё же здесь оказалась, его тоже не интересовал – лишняя информация. По той же причине и Кодама не стала вдаваться в расспросы.

– Уменьшение суточного рациона негативно скажется на твоём состоянии, – заметила она, подходя к столу.

– На твоём тоже, – кивнул Астон. – Но раз уж мы оба оказались заложниками чьей-то ошибки, предлагаю разделить эту порцию. Также я хочу попросить тебя принять участие в одном эксперименте.

– Только если это не потребует сложной умственной работы, – обозначила свои условия девушка.

– Это потребует общения в продолжение всего вечера и, если я правильно понял, совместного сна.

Кодама бросила взгляд на кровать:

– А мы на ней поместимся вдвоём?

– Если ляжем боком, то полагаю, что да.

Астон предупредил девушку, что эксперимент будет носить социальный характер, поэтому не может быть объяснён логически, также её потом попросят описать своё состояние и реакции, но это не займёт много времени.

Кодама согласилась: лучше провести ночь так, чем на посту службы безопасности или в зале ожидания. Однако разговоры во время еды она находила потенциально опасной затеей, поэтому предложила поесть молча. Астон поддержал это решение и добавил, что хорошо бы в таком случае также не отвлекать друг друга взглядами. В итоге с едой они управились за пять минут.

– В какой области ты проводишь исследования? – спросила девушка, когда с ужином было покончено.

– Прикладная социология.

Кодама сосредоточенно уставилась на информационный терминал, выглядывавший из-за правого уха её собеседника. С его слов выходило, что Астон работает с аспектами, к которым сам не имеет предрасположенности, а именно изучает эмоции и социальные взаимодействия – звучало ещё более странно, чем её сегодняшняя ложь.

– Я выступаю в роли стороннего наблюдателя, – пояснил габбро, видя, что девушка задумалась, – регистрирую внешние проявления эмоционального состояния. Изменения в интонации, скорости и чёткости речи, ответную реакцию на раздражители и смену паттернов поведения.

– Но как… – Кодама запнулась, подбирая подходящие слова, – как ты определяешь, какая из реакций на тестовую ситуацию является искомой?

– Это определяю не я. Моя задача состоит в том, чтобы максимально подробно описывать эти реакции, классифицировать их и составлять схемы эффективного с точки зрения логики взаимодействия.

Астон умолк и после непродолжительной паузы попросил гостью тоже что-нибудь рассказать о своей профессиональной деятельности. Кодама озвучила одну из усвоенных ей «эффективных социальных схем»: лги на благо собственного удобства.

– И ты воспользовалась ей, чтобы попасть на поверхность, – догадался Астон.

– Если ситуация, в которой я оказалась, не смоделирована искусственно, то Академии нужно очень задуматься о своей системе безопасности, – изрекла Кодама усталым голосом и коротко зевнула.

Поразмыслив немного над её успехом, Астон предположил, что девушке случайным образом удалось извлечь выгоду из страха рабочих перед Академией и безупречной репутации габбро, поэтому в её ложь так легко поверили. За время работы в Академии он понял, что эмоции занимают важное место в жизни окружающих – это их способ воспринимать реальность. Таким образом, залогом успешной коммуникации является умение формировать положительное мнение о том, что для тебя важно в разговоре, и ложь, видимо, может считаться одним из методов достижения этой цели.

Слушая его, Кодама всё больше отмечала, как легко они находят общий язык, хоть и были подготовлены для работы в разных профессиональных сферах. Ещё девушка поймала себя на мысли, что не может вспомнить ни одной коммуникации, когда бы говорила с кем-то просто так. Правильно ли это? Правильно ли то, что она прилетела в Академию, не пройдя предварительную психокоррекцию? Она ведь фактически не закрыла свой предыдущий контракт: слишком хотела освободиться от гнёта капитана, вот и сбежала сюда по первому зову.

Астон погасил свет, и Кодама поняла, что слишком устала, чтобы сейчас о чём-то думать. Голова девушки коснулась в меру жёсткой поверхности, служившей им кроватью, и сон тут же овладел её сознанием. Последние слова гостеприимного хозяина прозвучали как в тумане: Астон пожелал ей доброй ночи.

Глава 1.4

Утро Нтуи Кнолти любил начинать с непродолжительного моциона длиной в пару жилых кварталов. Всегда одетый в безукоризненно чистую одежду, он выходил на аллею в одно и то же время и неспешным шагом направлялся к модулю коллеги. Вдоль дороги в обилии произрастала сайя – вечноцветущее растение, пахучие соцветия которого были настоящей слабостью учёного. Кнолти никогда не отказывал себе в удовольствии вдохнуть их пряный аромат и делал это с таким рвением, что жёлтая пыльца порой обильно посыпала мужчине широкий нос. Учёный тогда чихал и очень извинялся, если кто-то заставал его за этим делом.

Кнолти вообще был крайне вежлив, поэтому, подойдя к модулю коллеги, он прождал целых пять минут, прежде чем войти внутрь. Мужчина не любил вторгаться к кому-то в личное пространство, но габбро не отвечал, а дверь была подозрительно приотворена.

– Астон? – позвал учёный неуверенным голосом. – А-а-ас… п… простите минами!..

Застав внутри полуголую девушку, Кнолти опрометью выскочил наружу. Однако это точно был модуль Астона – он не мог перепутать. Вот – лавочка с характерной потёртостью, а эти растения он лично подравнивал, потому что габбро не понравился их запах.