Адрианна Кресс – Бенди и чернильная машина. Кошмары оживают (страница 34)

А у Дот имелся ключ.

Вечером полицейские ограждения всё ещё стояли возле студии, хотя самих полицейских не было. Вход в здание никто не охранял.

– Нам правда хочется в это ввязываться? – поинтересовался я.

Я не смог бы – даже если б сильно постарался – изобразить более зловещую обстановку. На данный момент я уже начал понимать: мои попытки в рисовании были не такими уж впечатляющими. Но всё же. Тёмный нависающий фасад. Знак «НЕ ВХОДИТЬ». Даже уличный фонарь над нашими головами не светил. Наверное, в нём перегорела лампочка или что-то в этом роде.

Дот не особо заботила окружающая обстановка – по крайней мере, в реальном мире.

– Готов? – спросила она и с лёгкостью проскользнула под натянутой перед входом лентой. Дот уже успела открыть дверь, пока я перебегал улицу, направляясь к своей маленькой, но проворной подруге.

Внутри студии обстановка напомнила мне о том времени, когда я впервые сюда попал. Тогда здесь отключили электричество. От этой мысли стало немного лучше, ведь всё было знакомо. Но я всё равно не чувствовал себя в безопасности.

Дот включила фонарик.

Потому что она принесла его с собой.

Ведь девушка всегда думала наперёд.

– Мне кажется, нам не стоит включать свет. Мы же не хотим привлечь внимание, – пояснила она и направилась вперёд. – И держись подальше от окон, ладно?

– Да, – сказал я, хотя это был странный ответ на её просьбу. Мне стало не по себе. Я знал: Дот была уверена, будто бы Сэмми стоит за всеми странными и жуткими событиями в студии. Мне хотелось верить ей – как я делал в большинстве случаев. Только вот не удалось забыть дыхание на своём лице.

И огромный отпечаток ладони на рубашке.

У меня в голове не укладывалось, что во всём происходящем может быть виноват… ну… человек…

И я также не мог уложить в голове вероятность того, что это окажется не человек.

Мне не хотелось пугать Дот. И себя. Но я боялся скрытого в тёмных углах.

Мы зашли в лифт. Поездка в нём оказалась странным опытом. Я чувствовал движение кабины, но в свете фонарика видел только лицо Дот и часть потолка. Трудно было поверить, что мы не стоим на месте. Подруга ничего не говорила, но выглядела решительной как никогда, держа фонарик чуть ниже плеча. Очки девушки отбрасывали огромные тени вокруг глаз, отчего казалось, будто бы Дот носила маску. Как супергероиня.

Лифт лязгнул, возвещая об остановке. Мы вышли в тёмный коридор. Ну вот опять, подумал я. Мы пошли по знакомому коридору. Дот водила фонариком из стороны в сторону, чтобы мы могли видеть больше.

– Бадди, смотри! – воскликнула она. Луч света выхватил на стене что-то блестящее. Дот подошла ближе. Но можно было бы этого не делать. Я и без того узнал это.

– Чернила, – промолвила девушка.

Она провела фонариком по стене, следуя за чернилами. Луч света становился больше, отдаляясь от нас и выхватывая толстые длинные следы. Пятна будто оставила чья-то рука, которую кто-то вытирал о стену. Очень большая рука. В нижней части стены чернильных пятен насчитывалось больше – словно кто-то выплёскивал чернила из ведра прямо на стену. А потом бросил ведро на пол, и чернила разлились повсюду.

– Неудивительно, что всё закрыли. Даже представить себе не могу, как они будут всё это убирать. Мда, кто-то сильно разозлился, – задумчиво произнесла Дот.

– Думаешь, это Сэмми натворил? – спросил я.

– Кто же ещё? – Дот вновь зашагала вперёд.

Я не думал, что это дело рук Сэмми.

К этому моменту я чувствовал нарастающую уверенность: Сэмми не был причастен к погрому. Но исчез он не просто так. Что-то другое во всём виновато… и затем оно что-то сделало с Сэмми.

Как только я вспомнил об этом, я услышал его.

Теперь я задаюсь вопросом: случилось ли всё это именно так? Сначала я подумал о том, что слышу дыхание, а потом услышал его? Или же нет. Сначала я услышал дыхание. Так вероятнее. Я вовсе не такой умный.

Поначалу я решил, что воображение играет со мной злую шутку. Как тогда, когда мне казалось, что чернила соскальзывают со страницы. Но затем Дот остановила меня и шикнула. И тут я убедился: ничего не почудилось. Оказывается, Дот тоже слышит его.

Мы замерли в абсолютной тишине.

Только вот эту тишину нельзя назвать абсолютной.

Потому что откуда-то позади нас доносился звук влажного дыхания. Внезапно что-то ударило по полу. А потом ещё раз.

И тут свет от фонарика Дот начал мерцать. Лампочка решила перегореть в самый «подходящий» момент. Я повернулся, чтобы посмотреть, и увидел лицо Дот. Оно оказалось освещено мерцающим светом. С широко распахнутыми от ужаса глазами она смотрела, как тени начинают наползать на луч. Это могла бы быть просто вода, которая разливалась вокруг нас. Однако я знал: это не так.

Бум. Бум.

Дыхание становилось всё громче и громче.

Свет постепенно тускнел.

– Беги! – громко прошептал я и подтолкнул Дот. Я даже не раздумывал, а сразу начал действовать. И Дот побежала. Она не стала спрашивать «почему» или пытаться придумать план получше. Девушка просто сорвалась с места. И я бросился вслед.

Остатки света заскакали по стенам. От этого стало трудно понять, в каком направлении мы двигаемся. Внезапно луч отразился от плаката. Неожиданно Бенди улыбнулся нам – словно только что выскочил из-за угла. Я ахнул от испуга. Но в скором времени плакат остался позади – как и дыхание, которое становилось всё громче и громче. Тяжёлые вдохи. Словно нас преследовало огромное тучное животное. И догоняло.

Я даже не успел прочитать слово «Музыкальный», как Дот позвала меня:

– Сюда!

Мы бросились к двери в музыкальный зал и каким-то образом оказались внутри, захлопнув её за собой. Я прижался к ней спиной, задыхаясь и источая ужас каждой клеткой своего тела.

– Бадди, смотри, – тихо, но с надрывом произнесла Дот. Она светила фонариком мне под ноги. Я посмотрел вниз. В щель под дверью просачивались тени. Фонарик Дот снова замерцал.

Я быстро оттолкнулся от двери и неловко попятился к центру комнаты, споткнувшись и задев по пути Дот. Я схватил её за руку, чтобы мы не потеряли друг друга. Девушка не стала вырываться. Мерцающий свет фонарика скользнул по стене.

Ещё больше чернил.

Затем Дот поменяла направление светового луча, чтобы осветить сам зал.

Вокруг нас валялись поломанные стулья и пюпитры. Инструменты валялись повсюду.

И чернила.

Повсюду были разлиты чернила.

– Ты слышишь его? – прошептала Дот. – Я не слышу.

Я напряг слух, чтобы уловить тяжёлое дыхание или шаги.

– Нет. Посвети на дверь, – так же шёпотом отозвался я.

Дот так и сделала. Мы оба ахнули и тут же отпрянули назад, всё ещё цепляясь друг за друга. Чёрные тени стали длиннее – словно пытались достать до лучика света. Будто это были чьи-то пальцы, которые старались нас схватить.

– Выключи его! Выключи! – в панике кричал я.

Я слышал, как Дот возилась с фонариком. Раздался щелчок. Мы оказались в кромешной темноте. Я мог слышать лишь своё дыхание и дыхание Дот. Я напрягся всем телом. Приготовился к тому, что тени настигнут и окутают нас.

Ничего не произошло.

– Что это было? – в ужасе зашептала Дот.

– Это то самое существо. Из медпункта, – прошептал я, отчаянно пытаясь говорить как можно тише.

– Я не понимаю, – прошелестела Дот; её рука дрожала в моей. – Всё это в голове не укладывается… Тени, звуки.

– Тсс!

Она тут же умолкла. Не знаю, что я тогда услышал – но что-то заставило насторожиться. Я закрыл глаза. Хотя мы и так стояли в абсолютной темноте, я всё равно закрыл глаза. Пытался различить звуки – словно сама тьма представляла собой приглушённый низкий звук.

Было тихо.

Слишком тихо.

– Как думаешь, оно ушло? – спросила Дот.

Бабах!

Мы закричали.