Адриана Вайс – Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости (страница 49)

Я стою посреди камеры, и меня начинает бить дрожь. Ноги подкашиваются, и я опускаюсь на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Я жива. Снова. Каким-то чудом.

Тир подходит ко мне, молча протягивает свою огромную ладонь и помогает подняться на ноги.

— Спасибо, — шепчу я, и мой голос дрожит. — Спасибо вам обоим. Вы… вы спасли меня.

Роланд подходит ближе. Он смотрит на меня, и в его взгляде — смесь облегчения и глубокого, искреннего раскаяния.

— Это вы нас простите, леди, — говорит он тихо. — Из-за меня… из-за моего недоверия… вы чуть не погибли.

Он делает паузу, подбирая слова.

— Вы были правы. За все это время вы не сделали ничего, что указывало бы на вашу враждебность к графу. А я… я снова поверил глупым дурным слухам. Это была моя ошибка. Простите.

Я смотрю на Роланда, на его искреннее раскаяние, и чувствую, как обида и страх немного отступают. Он ошибся, да. Но он признал свою ошибку. И, что важнее, он пришел мне на помощь, когда это было действительно нужно.

— Все в порядке, Роланд, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя меня все еще колотит мелкой дрожью. — Главное, что вы успели вовремя.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять бешеный стук сердца.

Хоть я и стараюсь держаться, но чувствую, что я еще долго не смогу прийти в себя после событий последних дней. Которые, к слову, слились в один непрекращающийся кошмар.

Жуткое капище. Нападение бандитов. Пробуждение этой… силы. А теперь еще и попытка переворота, в которой меня чуть не сделали козлом отпущения.

Если бы знала, что меня после пожара затянет в книжку, то лучше почитала бы что-нибудь более веселое и жизнеутверждающее.

Меня выводят из каземата. Тяжелая дверь закрывается за моей спиной, и я жадно вдыхаю чуть более свежий воздух коридора.

Мы — Роланд, я и молчаливый Тир, который идет за нашими спинами — поднимаемся наверх, обратно, к свету. По пути, Роланд, чье лицо становится хмурым и сосредоточенным, вводит меня в курс дела.

— Я проверил ваши слова, леди. Насчет бумаг, которые украл нападавший.

Он делает паузу, и его голос падает до встревоженного шепота.

— Все действительно как вы и сказали. Со стола графа действительно пропали бумаги. И не абы какие, а планы подземных ходов под крепостью. Секретные лазы, тайные выходы на случай осады или других неприятностей. О них знали только граф и несколько доверенных офицеров.

Мое сердце снова тревожно сжимается.

— Секретные ходы? Зачем они кому-то нужны?

— Мы опасаемся… — Роланд понижает голос еще сильнее, — чтобы попытаться проникнуть в цитадель снова. Например, чтобы завершить начатое. Или для каких-то других целей.

Этого еще не хватало…

— А кто это был? — спрашиваю я. — Вы выяснили кем был нападавший?

Роланд качает головой.

— Пока нет. Капитана Грейсона сейчас допрашивают. Надеюсь, он расколется, и мы получим больше информации. А пока… пока мы подозреваем всех. Недовольных простолюдинов, которым граф перекрыл контрабанду. Охотников Крома, которые давно точат на него зуб. Да вам ли не знать сколько здесь врагов у графа Версена? — он криво усмехается, и в этой усмешке больше горечи, чем веселья.

Я слушаю Роланда, и его слова о врагах графа ложатся тяжелым грузом на сердце. Да врагов у Версена здесь, кажется, больше, чем друзей, но Кром…

При упоминании Крома внутри меня что-то щелкает.

Не могу сказать наверняка, но я почти уверена, что это не может быть он. Ни он, ни кто-то из его людей.

Да, они дикие и непредсказуемые. Но мне сложно представить, чтобы он действовали вот так, исподтишка.

Кроме того, меч того нападавшего… он был странным. То, как он отразил магию графа. Это было как-то неестественно, что ли.

Он был больше похож на тот черный кинжал с капища.

Нет, за этим явно стоит кто-то другой.

Но я пока молчу. У меня нет никаких доказательств, лишь мои ощущения.

— А как граф? — спрашиваю я, и мой голос дрожит от волнения. — С ним все будет в порядке?

Роланд мрачнеет еще сильнее.

— Состояние тяжелое. Лекарь говорит, что рана глубокая, граф потерял много крови. Вроде как жизнь графа вне опасности, но… — Роланд тяжело вздыхает, — сейчас он без сознания.

Я выдыхаю с облегчением.

Самое главное, что он жив. Мои старания не пропали даром.

— И, учитывая, что мы даже не знаем когда он придет в себя… — продолжает Роланд, и в его голосе появляются новые, тревожные нотки. — Встает самый важный вопрос.

Он замолкает, останавливаясь посреди коридора.

Я тоже останавливаюсь, и холодок дурного предчувствия снова пробегает по моей спине.

— Какой вопрос? — спрашиваю я, уже смутно догадываясь, к чему он ведет.

Роланд поворачивается ко мне. Он смотрит мне прямо в глаза, и от этого взгляда мне становится не по себе.

— Вопрос в том, леди, — говорит он медленно, чеканя каждое слово, — кто теперь возьмет на себя командование крепостью?

Глава 47

Я смотрю на Роланда, на его серьезное, напряженное лицо, и холодок дурного предчувствия превращается в ледяную уверенность.

Кажется, я знаю, что он сейчас скажет.

И от этой мысли у меня внутри все сжимается.

— Ты же не хочешь сказать, что… — начинаю я, и голос меня подводит.

Роланд печально улыбается. Улыбка у него выходит кривая, полная горечи и какой-то обреченности.

— Других вариантов я не вижу, леди. Граф без сознания. Капитан Грейсон под арестом по подозрению в измене. Командиры отрядов, подобные мне, оставшись без присмотра скорее перегрызут друг другу глотки в борьбе за власть, чем выберут кого-то одного.

Он смотрит на меня, и в его глазах — странная смесь уважения и отчаяния.

— А вы… вы аристократка. Вы понимаете в этом больше нашего. Будет лучше, если вы займете место графа. Хотя бы временно.

Я едва удерживаюсь от истерического смеха.

Аристократка? Понимаю больше?!

Да если бы он знал, дорогой мой, чем эта «аристократка» занималась всю свою сознательную жизнь!

Сводила дебет с кредитом, оцифровывала старые документы, составляла отчеты, занималась инвентаризацией и описью имущества, бегала за кофе для начальника отдела и ругалась по поводу очередного перенесенного отпуска…

Управлять крепостью? Руководить вооруженными людьми?

Да у меня больше шансов научить Крома бальным танцам!

— Роланд, мне кажется ты переоцениваешь мои способности, — осторожно отвечаю я. — Я совершенно не разбираюсь в… во всем этом. Да и потом… — я делаю паузу, подбирая слова, — учитывая мою… репутацию, ты действительно думаешь, что кто-то здесь обрадуется такой смене власти? Меня же на вилы поднимут в первый же день!

— Возможно, — соглашается он, и его лицо снова становится мрачным. — Но цитадель не может оставаться без управления. Это слишком опасно. Нападение на графа — это только начало. Если наши враги поймут, что здесь царит безвластие и ударят снова. А без единого командования начнется хаос, паника, бунт… Поверьте, леди, это будет гораздо хуже любых вил.

Он смотрит мне прямо в глаза, и в его взгляде — стальная решимость.

— Я понимаю ваши сомнения. Но в сложившейся ситуации вы — лучший вариант. Возможно, единственный.

Я смотрю на него, на эту стальную решимость в его глазах, и мысленно стону.

Когда Риардан предложил это в своем письме, это казалось очередной издевкой. Но теперь… теперь это суровая, неизбежная реальность.