Адриана Вайс – Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости (страница 40)

***

Я плыву. В теплой, вязкой, безмолвной пустоте. На грани сознания, я смутно ощущаю, как чьи-то сильные, осторожные руки подхватывают мое безвольное тело.

Меня несут. Бережно, почти нежно.

Я не чувствую своего тела, оно — как тряпичная кукла, но я чувствую эту заботу в плавном, размеренном шаге того, кто меня несет.

Извне, будто из-под толщи воды, доносятся голоса. Грубые, сердитые. Обрывки фраз, похожие на обвинения, на яростные споры. Я не могу разобрать слов, но чувствую напряжение, конфликт.

А потом меня очень, очень осторожно опускают на что-то мягкое.

Я проваливаюсь в это ощущение, как в пуховую перину. Голова ложится на подушку, и я чувствую запах… чистоты. Запах свежего белья и каких-то трав.

Этот запах, такой простой, такой мирный, становится моим спасением.

Я растворяюсь в этом неожиданном, невозможном островке безопасности.

Я позволяю себе просто отступить, перестать бороться, и мое сознание ускользает в долгожданное забвение.

***

Я плыву в темной, вязкой пустоте, на грани сна и яви.

Сознание возвращается ко мне не сразу, а обрывками кошмарных видений.

Вот ночной лес. Тени под деревьями сгущаются, сплетаются в единое, бесформенное существо.

У него нет ни глаз, ни пасти, но я чувствую его голод, его древнюю, первобытную злобу. Оно рождено из тьмы и отчаяния этого места и его цель — я.

Картинка меняется.

Теперь, я вижу себя со стороны. Я лежу на том самом черном, каменном алтаре, который мы нашли с Риарданом. На мне разорванное платье, а холод камня пронизывает тело насквозь.

Снова вспышка.

На этот раз я вижу свадьбу. Яркий свет, смех, музыка. Риардан стоит у арки, увитой белыми розами. Рядом с ним — сияющая Юфимия. Он поворачивается, чтобы поцеловать невесту, но его взгляд вдруг натыкается на меня, стоящую в толпе гостей.

Лицо Риардана моментально искажается от ярости и ужаса.

— Ты?! — рычит он, и его голос — это рев дракона.

Он вскидывает руку, которая вспыхивает ревущим пламенем. А потом, Риардан бросается на меня.

— А-а-а-а!

Я просыпаюсь от собственного крика.

Резко сажусь на кровати, отчаянно отбиваясь от невидимого врага, запутываясь в простынях.

Сердце настолько бешено колотится, что я задыхаюсь, не в силах сделать вдох.

Удивленная тем, что я вижу перед собой только простыни и одеяло, я медленно поднимаю взгляд и понимаю, что нахожусь в своей комнате. Той самой, которую мне выделил граф.

За окном — яркий, безоблачный день. В цитадели кипит жизнь, до меня доносятся приглушенные звуки: звон молота, чьи-то голоса, смех.

Все спокойно.

Я опускаю голову на руки, пытаясь унять дрожь. Дыхание медленно выравнивается. Зарываюсь пальцами в волосы, и шепчу, пытаясь убедить саму себя:

— Сон… Это был просто кошмар… ведь правда?

— Боюсь, что нет.

Голос, раздавшийся из угла комнаты, заставляет меня замереть. Тихий. Глубокий. До ужаса знакомый.

— Это был не сон.

Глава 38

Я медленно, очень медленно поворачиваю голову. Сердце, до этого колотившееся от приснившегося мне кошмара, теперь замирает от шока.

В кресле у окна, в лучах утреннего солнца, сидит Риардан.

Моя первая реакция — это раздражение.

Что он здесь делает?! В моей комнате!

Ну ладно, не совсем в моей, но… какая разница! Это мое личное пространство, тот крошечный островок безопасности, который я с таким трудом отвоевала в словесной схватке с графом Версеном. И он вторгся сюда без спроса.

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю я, и мой голос звучит хрипло и враждебно. Я инстинктивно натягиваю одеяло до самого подбородка, создавая хрупкий барьер между нами.

— Вообще-то я принес тебя сюда, — мрачно отвечает он, и от его слов у меня внутри все холодеет.

Принес? Да… точно… меня кто-то не… очень осторожно… Неужели это был он?

Его слова, его голос, его присутствие — все это становится ключом, который отпирает запертую дверь в моей памяти.

Кошмарные, рваные образы из подвала снова вспыхивают перед глазами. Черное пламя. Его лицо, искаженное яростью, покрывающееся чешуей. Его рука на моей шее. И та чудовищная, всепоглощающая ненависть, что исходила от меня.

К горлу подступает тошнота.

Я отворачиваюсь, борясь с приступом дурноты.

Мне стыдно, мне страшно и омерзительно от того, что я сделала.

Вернее, не я, но что-то с помощью моего тела.

— Что это было? — голос Риардана, холодный и требовательный, вырывает меня из омута воспоминаний. — Там, в подвале.

— Я… я не знаю, — шепчу я, глядя в стену.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, и начинаю рассказывать. Голос дрожит, слова путаются.

— Я возвращалась к графу, чтобы рассказать о том капище, которое мы нашли. И по дороге на меня напали. Те же самые мерзавцы, что и в первый день, у ворот. Они затащили меня в подвал, связали… Я испугалась. Я не могла даже использовать магию…

Я говорю, и сама не замечаю, как поворачиваю к нему голову. И в тот момент, когда я рассказываю о нападении, о своей беспомощности, я вижу это.

На его лице, на этом холодном, аристократическом лице, на долю секунды проскальзывает целая буря эмоций.

Вспышка ярости в серебряных глазах. Сжавшиеся добела челюсти. Что-то похожее на боль, на глухое, затаенное раскаяние.

И все это — за одно мгновение.

А потом все исчезает. Перед мной снова сидит ледяная, непроницаемая статуя.

Я замираю, сбитая с толку.

Мне показалось? Или это была просто игра света?

Я не могу быть уверена. Но в глубине души зарождается крошечное, невероятное подозрение, что неужели в этом драконе проклюнулось что-то человеческое?

— А потом… я вспомнила про кинжал. — продолжаю я и мой голос все еще дрожит от пережитого ужаса. — Тот, что мы нашли у алтаря. Мне удалось перерезать веревки и… и ранить одного из нападавших.

Я сглатываю, воспоминания душат меня.

— Но остальные… они набросились на меня все вместе. Я снова попыталась призвать магию. И в этот момент…

Я замолкаю. Как объяснить ему то, чего я сама не понимаю?